в меня-я-я-я!, — жалобно и как-то неуверенно попросила Полинка, жалобно скуля и подвывая от того, что творил с нею свёкор.
- Ну вот и хорошо, вот и ладненько, сладенькая моя! Вот и договоримся сейчас, сейчас, сейчас…
- Теперь вот и твоя очередь — принимать, Полинка, семя мое мужицкое .
- Что вспахал, то и посею!, — словно не слыша её и продолжая с размахом вбивать свой кол в хлюпающую щель невестки. Вспаханная земля должна родить!!!
- Не-е-е-ет -закричала девка — не надо, я от Фили-и-и-и хочу-у-у…, но всё же продолжая подавать низ живота навстречу набухшему корню, не силах остановить сладкие толчки Макара Лукича…
- Но свекор, приподняв и положив её ноги себе на плечи а руками ухватив её грудь, уже зашелся в мужском оргазме, хрипло крякнул, его зад быстро задвигался, корень задёргался, руки сдавили податливое девичье тело. Он застонал и до упора вогнав свой кол в девичье горячее нутро, пустил мощные струи густого, крепкого мужицкого семени, которые упруго ударили в матку, щедро орошая и наполняя её и лишая сноху последней воли .
— Д-а-а-а …, тя-тя-я-я, да-а-а …, осемени меня…, влей в меня всё, что у тебя есть…я твоя …, я хочу тебя ещё-ё-ё-ё-ё много раз, как в бреду стонала сноха, мотая головой из стороны в сторону, напрочь забыв свои прежние слова, чувствуя, как тугая струя растекается в её лоне, выгибая, скручивая её тело, бросая её навстречу этой сладкой струе, покорную и приручённую…
- Молодая женщина застонала от сладострастия, выгнулась дугой, упёршись ступнями в сено и влипнув низом живота в пульсирующий семенем корень, зашлась в долгом очередном оргазме, выдаивая последние капли семени свёкра, часто подбрасывая его низом живота, выпустив навстречу его струе, прям под его яйца, под свой белый зад сильную струю женских выделений, руками лаская постанывающего на ней мужчину, сливающего остатки семени в матку девушки плотно охватившей его мощный кол налитыми губками половой щели.
От вожделения и удовлетворённой похоти, глаза Полинки затуманились, затянулись поволокой, а её открытый в немом крике рот жадно хватал воздух, не в силах справиться с охватившим её экстазом. От взаимных толчков двух тел, налитые кровью губы влагалища, словно пережёвывали мощный корень свёкра, блестевший от обоюдных выделений Руки Полинки ласково обнимали шею отца Фили, не желая отпускать его ни на миг, глаза были закрыты в сладкой неге, а губы шептали что-то на ухо свёкру….
Макар Лукич с Полинкой застыли в сладком бездвижье, лаская и поглаживая друг друга, в полузабытьи шепча нежные слова и целуясь. Полинка забыла о своём Филе, о стыде перед свёкром и свекровью, о том, что она может понести от Макара Лукича и о том, как будет смотреть в глаза своему мужу. Она наслаждалась полной наполненностью в своём лоне, крепким корнем свёкра, который и не думал уменьшаться, сладко распирая стенки её влагалища, а крупной головкой упираясь ей в матку.
- Ну что лебёдушка моя, сладко тебе со мной?, шурша сеном и лаская сосочки Полинки, — шептал Макар Лукич.
- Ой сладко тятя, так сладко, как никогда не было. Так бы и лежала не вставая, — повторяла воспалёнными от страсти губами Полинка, всё ещё подавая свой передок навстречу ещё крепкому корню свёкра и выдаивая из корня Макара Лукича последние капли густого и горячего семени.
- Ну вот, а в кладовке упиралась, кочевряжилась…
- Полежи, моя сладенькая, полежи девонька, а потом мы с тобой повторим, чтоб без осечки. Да и тебе наука не лишняя будет и пока не затяжелеешь — учить буду -, шептал Матвей Петрович, запустив пальцы правой руки между пухлых половинок её аппетитной попки, поглаживая подушечкой среднего пальца лучики коричневой дырочки, разминая вход заднего прохода, иногда ныряя фалангой пальца внутрь и натирая перегородку и через неё поглаживая свой член.
- Хочешь, девонька настоящей бабой стать?- сильно вжимая всё ещё не опавший член в матку молодой женщины прошептал свёкор? Хочешь проходить со мной эту науку, чтоб стать и настоящей бабой и удовольствие получать?
- Хочу, хочу, очень хочу…, теперь хочу…я теперь без этого не смогу-у-у-у тятя…
- Только вот Филя как же, обидится он на нас…, да и Степанида Петровна тоже…, как же теперь я ей в глаза — то смотреть буду?, — слукавила Полинка, понимая, что нельзя ему всего рассказывать про свекровь.
— Это теперь моя забота, девонька. Твоё дело мне угождать теперь, да учиться мужика ублажать, чтоб тебе и ему всегда хотелось. Тебе ещё много чему научиться надо .
- А я Филю приголублю теперь как надо. Теперь я умею, — и она благодарно ещё сильнее прижалась к телу свёкра .
-Ах, ты голубка моя сладкая…, ты и четверти не знаешь и не умеешь от того, что должна знать и уметь…
- Ладно, со своей мужицкой стороны научу тебя всему, а вот по бабской части подкатись к моей Стешке…, Она у нас искусница …Научит тебя женским премудростям…А потом мы у тебя экзамент-то и примем … вдвоём… Согласна? -засмеялся свёкор продолжая ласкать её заднюю дырочку.
- Да как же я подкачусь к ней, она же …, она же жена ваша…, схитрила опять Полинка, вспомнив ласки свекрови.
-Ладно, я шепну ей…
- Да и как же это вдвоём…, несмело спросила Полинка, боясь вызвать гнев свёкра.
- А вот потом и узнаешь, это тоже наука, которой тебе предстоит научиться, засмеялся Макар Лукич, целуя её в губы.
- Ты вот что, девочка …, пришли как — нибудь ко мне Дашку. Уж больно горяча она по рассказам Кузьмы Пантелеевича, хочу её попробовать…, Я шепну когда.
Полинка сникла и надула губки. В ней вдруг проснулась ревность самки и к сестре Дашке и зависть к Степаниде Петровне, но она не посмела сказать об этом свёкру и решила опять схитрить.
- Только как же я ей о вас скажу — стыдно ведь предлагать родной сестре такое.
- Ничего, Дарья девка понятливая. Ты только пригласи её в нужный момент, я шепну когда, а уж там мы сладимся с нею.
- А я как — же тятя?-, чуть не плача прошептала Полинка.
— Понравилось, девонька моя, — довольно засмеялся Макар Лукич, елозя средним пальцем в горячей попке снохи.
—Не бойся, никому тебя не отдам, тебя целую неделю пользовать буду, ты-то под боком. Вот только с Филькой потом тебя делить будем, по — свойски …
- А с Дашкой и с тобой втроём сговоримся как — нибудь…
- Согласная я, вот только кабы не прознал он об этом, — Полинка намеренно не помянула Дашку уже ничему не удивляясь и слово «втроём» уже почти не резануло её слух, раз тятенька говорит, значит так надо, да и свекровь наказывала слушаться его и исполнять его волю…, — покорно думала Полинка…
- Сено ворошить тебя брать буду на покос, да мало ли чего…
И Полинка, ободрённая его последними словами и всё ещё заполненная корнем и пальцем свёкра, счастливо засмеялась. Ей всё, что делал с нею Макар Лукич было в новинку и, эта ошеломительная новизна нравилась ей, молодой и неопытной, во всём теперь покорной и выполнявшей любые капризы своего свёкра. Теперь она уже сама потихоньку подавалась навстречу пальцу свёкра, чувствуя, как боль проходит, а её тело опять наполняется удовольствием и негой. И когда к среднему пальцу присоединился указательный, она лишь на секунду замерла,
ощутив лёгкую боль от нового проникновения, но соки из щели, стекающие в ложбинку попы, увлажнили пальцы свёкра и вскоре легко двигались, обжатые её мышцами. Пальцы свёкра легко двигались в задней дырочке и уже дос- тавляли ей какую-то необычную, неизведанную ею сладость,
заставляя вспоминать, как двигался корень свёкра между половинок её попы, также возбуждая её…
- Полинка, лёжа под свёкром, наслаждаясь наполненностью своей щели, вспомнила вдруг, как однажды придя в гости к старшей сестре, увидела, что Дашка выходит из сеновала красная и растрёпанная с блестящими и какими — то счастливыми, сумасшедшими глазами, отряхивая с подола сенную труху. Причём сено было и в её непокрытой голове. А на верхней губе у Дашки, Полинка заметила белую блестящую подсыхающую каплю. Она обняла Дашку и поцеловала её, так как соскучилась за нею, невольно слизнув солоноватую, белёсую каплю.
- Сено со свёкром ворошили, как — бы не сопрело, — как — то странно засмеялась Дашка и потащила её в дом .
- Оглянувшись, Полинка, увидела выходящего из ворот сеновала кудлатого, крупного свёкра Дашки, на ходу застёгивающего ширинку. Наверное пописял, — прыснув в кулак, подумала она тогда и пошла следом за Дашкой. Ей тогда было ч
