пледа. На полу всё ещё валялись трусы и медальон, я аккуратно поднял эти предметы и положил на стульчик.Было тихо, и даже лифт уже не шумел. Я лежал, смотря широко открытыми глазами в пустоту прихожей. Игорь не издавал никаких звуков. Постепенно полудрёма сморила меня и в голове замелькали разнообразные видения. Как водится, сплелись воедино эпизоды рабочего дня, пакостные программы телевидения, и конечно, бурные отношения с Игорем.Не пойму почему, но внезапно на меня накатились ощущения, подобные испытанным мною в больнице при посещении болящего Гоши. Откуда-то из глубины организма разливалось тепло; наполнив грудь и живот, оно поднималось всё выше и наконец проникло в голову. Застучала кровь в висках, и одновременно в области сердца появилось щемящее чувство.Давно замечал я за собой эти симптомы. Знал, что дальше появится чувство жалости. В такие минуты у меня можно просить что угодно, ни в чём не будет отказа. Хорошо, что такие эксцессы бывают очень редко, а то я уже давно бы остался без всего. Но в данном случае вот что настораживало - чувство вновь возникло по отношению к Игорю.Между тем голова моя перестала мыслить. Не отдавая отчёта в своих действиях, я вытянул руку, отогнул полу халата Игорька, положил ладонь на плоский живот парня. Другой рукой я осторожно убрал подушку, прикрывавшую его голову, тихонько стал гладить коротенький бобрик. Губами коснулся мочки Гошенькиного ушка, потом просунул язык вглубь ушной раковины, полизал слуховой проход. Затем переместился на противоположный конец тела моего друга, притянул ко рту Гошенькины стопы и облизал каждый пальчик. Странно, но эта процедура чуть не довела меня до оргазма. Парень лежал недвижимо и подчинялся всем манипуляциям. Я развязал пояс на Гошечкином халате, повернул парня набок и внимательно посмотрел на оголенную попочку. Мышцы попочки были мягкими, и я легко развёл половинки, мой взгляд упал на нежно-бархатистую дырочку. Языком лизнул сомкнутый сфинктер, почувствовал, что парень напрягся. Я несколько раз поцеловал дырочку, откатился набок и замер, потому что боялся не совладать с собой и в порыве страсти наделать чего-нибудь уж вовсе безумного.Тишина стояла мёртвая. Я чувствовал только шумную пульсацию крови в голове, а рядом тяжёлое сопение Игорька. Он по-прежнему лежал на боку, лицом к стене, весь сжавшись, словно в комок.Мне, наконец, стало понятно - видимо, друг мой теперь действительно заболел. Вспомнив, что в дипломе моём написано "врач", я решительно откинул плед, встал, включил настольную лампу, перевернул Игоря на спину, распахнул халат, пощупал лоб. Он был горячий. По лицу парня пошли красные пятна.Вынув из тумбочки термометр, я засунул его в подмышку Игорька, сам сел рядом. Через пять минут кондовый ртутный прибор показал 39 с половиной градусов.Для меня было очевидно - видимо, парень простудился на каких-то разборках, или же в своей продуваемой всеми ветрами сторожке, потом помылся горячей водой, хлопнул коньяка - ну и разыгралась простуда. Плюс ко всему - мощный стресс, вызванный нашим секс-приключением.И сейчас мой друг находился в полузабытьи. Я давно заметил, что крепкие мускулистые люди, болея редко, тяжело переносят высокую температуру.Поэтому я быстренько смочил холодной водой полотенце, повязал Игорьку на голову, вынул из отличного кожаного несессера таблетки нурофена с кодеином, ампулу димедрола, нурофен вставил Игорьку в рот, дал воды. Парень послушно глотал неудобные овальные таблетки. Между тем я набрал в шприц димедрол и кольнул иглой ягодицу Игорька, осторожно выдавил поршнем содержимое шприца.Закутав парня в большущий плед, заметил, что полотенце уже высохло. Набрал из морозилки кубики льда, запихнул их в маленькую грелку и положил теперь уже её на лоб Игоря. Спать совершенно не хотелось, и я, сев на кровать, машинально поглаживал ноги паренька. Постепенно мысли перенеслись в прошлое. Они крутились вокруг моей горькой и несчастной интимной жизни.Здесь вы вправе спросить... так как же всё-таки складывались мои отношения с девушками, испытывал ли я какие-то чувства к ним?Я довольно сильный духом человек, но мои физические данные далеки от совершенства. Мышцы развиты слабовато, жирок на животе уже слегка выпирает, нет и намёка на бицепсы. Половой член, правда, довольно приличный, однако малость скособоченный вправо. Лицо круглое, добродушное, щёки пухлее, чем хотелось бы. Маленькие серые глаза. Нос, впрочем, очень даже импозантен - невелик, хорошей формы. Получается, что гордиться можно только носом.Поэтому или не поэтому, но меня привлекают люди с физическими данными более мужественного порядка. Мне нравятся стройные, мускулистые, но не перекачанные парни. Схожу с ума от плоского живота, на котором сходятся идущие сверху и снизу тёмные волосики, от аккуратных попочек, а особенно - от верхней части мужского бедра. А если из-под беленьких облегающих трусиков выглядывает незагорелая кожа, контрастируя со смуглой ногой - тут я готов биться головой в стену от сладострастия.Однако крайне редко мне удавалось удовлетворить страсти. Когда я окончательно разочаровался в девушках, когда мне опостылели их меркантильность, неискренность, глупость, я стал обращать всё больше внимания на парней. Хотя совершенно не представлял себе, что буду вступать с ними в интимную связь.Перед моим мысленным взором проходит Лёша - мой первый парень. Лёша был просто великолепным пацаном - его фигура заставляла меня впадать в исступление. Смазливое лицо и добрый нрав делали парня настоящим кладом. К сожалению, Лёшу упорно влекло к женщинам, его физические данные привлекали не одну девицу. Я же довольствовался двумя краткими эпизодами сосания члена Алексея, и один раз он ввёл член в мою попку, предварительно надев презерватив. "Нет, с женщинами лучше", - сказал парень, вытащив из меня свой орган.Я расстался с ним, хотя Лёша настойчиво набивался мне в друзья. Потом был Денис - мощный увалень с толстой задницей, примитивный и бестолковый, потом - Сергей Колосков, товарищ по моей первой работе, добрый и весёлый мальчик. С ним у нас был ласковый и приятный секс, но пути разошлись из-за моего дурного характера. Я узнал, что Сергей завёл постоянную девицу и даже хочет жениться. Сказав ему массу обидных слов, я закончил выступление фразой... "Ты банальный самец, готовый продаться за сладкое место. Убирайся вон, я не люблю поклонников половых щелей", - и Серега был вынужден уйти навсегда.Был ещё рыжий как медная монета Петенька - веснушчатый туповатый мальчик, обладавший восковой гибкостью и позволявший чуть ли не закручивать себя в узел. Я с наслаждением запихивал член в расслабленный зад Пети, крутил его на члене как на вертеле. Безвольный Петя вздрагивал под моими толчками и всё время молчал. Ко мне он испытывал нечто вроде священного трепета и готов был прислуживать словно раб. Петю зарезали какие-то подонки четыре года назад, и я помню до сих пор его рыжее личико, резко контрастирующее с белоснежной подушкой гроба. Рыдающие родители Пети, кучка его товарищей по автотехникуму, где мальчик учился на слесаря - и это я тоже помню. Странно, но мне тогда было как-то всё равно - ну, унесут куда-то Петю, зароют в рыжую, как и он сам, землицу... вернутся все с погоста обратно, будем жить без Пети. Почти сразу я пришел в себя, занялся бизнесом, совершенно забыл Петю как проходного и заурядного любовника.Лишь спустя год после его смерти я оплакал этого парня небывалой истерикой, случившейся со мной на каком-то городском празднике. Я увидел кувыркающихся на сцене лицедеев, один из артистов удивительно напоминал рыжего Петю. Сделав кульбит, артист посмотрел в толпу, улыбнулся и поклонился публике. В эту секунду я вспомнил дешёвый Петенькин гроб, закрыл лицо руками, бросился в свой джип, и, задыхаясь, икая, пуская сопли, ревел как белуга целый час, сам себе разбил в кровь губу, долго потом выл как раненый волк. На вопросы коллег ничего не ответил - не мог же я сказать, что почувствовал острую жалость к Пете и угрызения совести за свои издевательства над несчастным мальчиком и бесчувственность на похоронах. Дорогой мой Петенька, моё маленькое рыжее солнышко, мой добрый мальчик, если ты сейчас глядишь с небес на меня и всю грешную землю - увеселяйся в райских кущах, потому что душа твоя смеётся и поёт от неземного счастья, моя же скорбит и мучается.Историю с Сергунькой - соседом вы уже знаете. Серёжа - очень неплохой паренёк, и, как оказалось, живёт теперь в Израиле. (Надо же, бывают евреи, у которых нос картошкой). Может быть, там он нашёл себе верного друга и любовника. Уехав, Сережа не соблаговолил написать мне ни разу, ни даже позвонить. "Обычный жлоб, просто симпатичный", - сделал я вывод.Теперешний мой друг, которого я продолжал гладить рукой, отличался от всех моих любовников. Он наиболее физически развит, у него гармоничная мужская фигура, сексуальная притягательность. Ст
