шерстяной накидкой, и малиновые атласные штаны, плотно облегавшие ее стройные ноги до колен. Штанины оканчивались рваной бахромой, которая не служила признаком ветхости ее наряда, он весь отдавал магазинной новизной. Зеленый глянцеватый пояс с двумя ремешками-застежками туго перехватывал ее узкую талию. В левой руке она держала саблю, вставленную в красные ножны с кисточками. Я с нескрываемым любопытством смотрел на нее, ожидая, что она будет делать. Будто только что проснувшись от глубокого сна, она сладостно потянулась, разведя в стороны руки и, заметив свою саблю, выругалась: Вот, дьявол, надоумил его дать мне эту дубинку. Она бросила саблю на пол и повернулась ко мне. Ах вот что! Здесь есть мужчина! А я думала меня здесь ожидает одиночество. Привет, парнишка! Где это мы? Уж не в поезде ли? Забавно! Болтая без умолку, она прошлась по купе, потрогала руками все, до чего могла достать, заглянула в уборную и, удовлетворенная осмотром, вернулась к столу. Ну, что же, вполне приличная комната. О, я вижу вино. Вы хотите со мной выпить? Она бесцеремонно откупорила бутылку и разлила ром в два бокала. Пейте! - не дожидаясь, пока я возьму свою рюмку, она чокнулась и залпом выпила. Ого! Что это? Ах, ром! - она прямо с тарелки руками хватала устриц и бросала себе в рот. Я был ошеломлен ее бесцеремонностью и молча сидел на своем месте, не спуская с нее любопытного взгляда. Прожевав устриц, она вскочила. - Послушайте, у вас не найдется иголки с ниткой? Я отрицательно покачал головой, выпил свой ром и подсел к ней на диван. - Зачем вам иголка? Как зачем? Что, по-вашему, я буду ходить в таких рваных штанах? Она аккуратно подвернула бахрому внутрь. - Ну ладно, сойдет и так. Давайте выпьем еще. Я обнял ее за талию и нежно привлек к себе. - Сними свои штаны совсем. Она разлила ром и, поставив бутылку на место, с размаху шлепнула меня левой рукой по щеке. Я отскочил в другой конец дивана. Что я вам, уличная девка? - гневно смерив меня взглядом, сказала она, - сядьте на свое место. Сгорая от стыда, я безропотно пересел на свой диван. Она подала мне рюмку. - Выпьем за наше знакомство. - Ничего себе знакомство, - подумал я, потирая щеку. Поезд стал замедлять ход. В окне замелькали огни станционных построек. торопливо проглотив ром, она вскочила с дивана и схватила меня за руку. - Пошли погуляем по перрону. - Но... Ведь вы не одеты! - смущенно сказал я, указывая на ее штаны. - А, не беда, - она взглянула на окна и радостно воскликнула: - О, сейчас у меня будет шикарная юбка, - с этими словами она сорвала шелковую репсовую занавеску и обернула вокруг себя, получилась юбка, плотно обтягивающая ее бедра. Она была коротка, выглядывали кончики штанов. - А я их сниму. Она быстро сорвала штаны и прямо на голое тело навернула материю, укрепив ее на талии поясом. - Я готова, пошли. Поезд уже подошел к перрону. Я взял ее под руку и мы вышли из купе. В корридоре я пропустил ее вперед и только теперь заметил, что она идет босиком. Не долго думая, пока нас еще никто не видел, я схватил ее за руку и увлек обратно в купе. Ничего не понимая, она возмущенно воскликнула: - Что это значит? Вы забываетесь, любезный! - Извините, но вы, очевидно, забыли, что на ногах у вас ничего нет. Она взглянула на свои босые ноги и присвистнула. - Достаньте мне туфли! - тоном, не терпящим возражений, приказала она. - И постарайтесь на высоком каблуке. В Алжире я купил оригинальные туфли из змеиной кожи для своей жены. Теперь бросился их искать. Пока я рылся в чемоданах, моя дама стояла у окна и нетерпеливо барабанила по стеклу пальцами. Наконец, я отыскал нужное и бросил к ее ногам пару новых красивых туфель. Она взглянула на них и молча протянула мне ногу. Потом вторую. Она прошлась по купе, посмотрелась в зеркало и одобрительно кивнула, щелкнув пальцами. - Превосходно! Теперь пошли. Мы вышли на перрон, по которому суетливо шныряли пассажиры нашего поезда, от'езжающие и носильшики. Мой "Червонный король", а это был именно он, величавой походкой королевы шествовал рядом со мной по перрону, критическим взглядом оценивая проходящих мимо мужчин. Ее красота и необычайная нежность скоро привлекли всеобщее внимание. На перрон выбегали люди, главным образом мужчины, чтобы хоть мельком взглянуть на нее. Некоторым она мило улыбалась, некоторым кокетливо строила глазки, а одному даже подмигнула. Тот завертелся на месте волчком и бросился к цветочному киоску. Он поднес моей даме огромный букет астр, в надежде получить что-нибудь большее, чем намек. Но она равнодушно приняла цветы и сказала: - Рэм, дай этому мальчику несколько франков. "Мальчик" отлетел в сторону от нас, как ужаленный. На перрон вышел уже не молодой, но бравый начальник станции в высокой форменной фуражке и приготовил жезл, чтобы дать отправление поезду. Мы поравнялись с ним и моя дама, любезно улыбнувшись, кивнула ему головой. Старик вытянулся, как солдат на учении и, приложив руку к козырьку, расплылся в подобострастной улыбке. Не сводя глаз с моего короля, он двинулся за нами, позабыв, зачем вышел на перрон. Меня забавляло все это и в то же время червячок ревности будоражил нервы. Я попытался увести ее в вагон, но не тут-то было. Она смерила меня пронзительным взглядом и, властно указав рукой на буфет, сказала: - Сбегайте и купите мне конфет, только получше. Помня, что время отхода поезда уже прошло, я затрусил к буфету, опасаясь опоздать. Когда я вернулся к ней, то нашел ее в окружении нескольких молодых людей, мило беседующей с начальником станции. Кокетливо строя старику глазки, она говорила ему таинственным полушепотом: - Я не шучу с вами. Вы мне действительно нравитесь. Вся эта зеленая молодежь непостоянна и ветренна. Для них женщина - игрушка. Но солидные люди вашего возраста способны оценить женщину и быть верны ей до гробовой доски. Она вдруг улыбнулась и, лукаво прищурив глаза, оглядела молодежь: - Тем более, что гробовая доска у вас под рукой и вам недолго придется терпеть муки ревности. Все прыснули в кулак от ее шутки. А начальник станции, ошалело вытаращив глаза, изобразил на своем лице жалкую плаксивыю улыбку. Вдруг она заметила меня, кивнула всем на прощание головой и, подхватив меня под руку, потащила в вагон. Уже со ступенек она обернулась и крикнула начальнику станции: - Дедушка, отправляй поезд, я уже села в вагон, - только теперь старый ловелас пришел в себя и, схватившись за голову, помчался к паровозу. Через полминуты мы тронулись. Мимо нас проплыл конец перрона с унылой фигурой начальника станции и, увидев нас, он приветливо помахал рукой и погрозил пальцем. Мы вернулись в свое купе. Она с разбегу кинулась на диван и, прыгая как ребенок, воскликнула: - Ой, чудаки, ловко я их разыграла! Ну-ка покажи, каких конфет ты купил? Я молча передал ей коробку конфет и сел на свой диван, не зная, что предпринять. Она явно не собиралась одарять меня ласками и это приводило меня в бешенство, но прикоснуться к ней я опасался. Она похвалила конфеты, бросила их на стол и схватила бутылку рома. - Давайте еще выпьем. - Ну что же, давай. Мы быстро допили ром и принялись поедать конфеты. Я снова подсел к ней, пытаясь перевести разговор на интересующую меня тему. Теребя золотые бляшки ее браслета, я спросил, не хочет ли она спать. - Послушай, - ответила она, пьяно улыбаясь, - что ты от меня хочешь? - Тебя! - Сумасшедший, - спокойно ответила она, пристально глядя мне в глаза, - разве такие, как я, отдаются? Их надо брать! - она вскочила ногами на диван и, облокотившись спиной о стену, сказала: - С боем и кровью! Я бросился к ней, но она, как кошка, выскользнула из моих рук и, дернув меня за ноги, свалила на диван. Падая, я сильно ушиб плечо об угол стола. Едва сдерживая крик боли, я сел на диван. Она встала у двери и диким взглядом следила за мной. Когда боль немного утихла, я снова стал подвигаться к ней. Она насторожилась. И как только я попытался ее схватить, она изо всей силы ткнула меня коленом в живот и, оттолкнув от себя, прорычала: - У... Жалкий шакал... Задетый за живое этим оскорблением, я с еще большей яростью кинулся на нее, не обращая внимания на боль в животе. Мне удалось схватить ее за талию. Она обеими руками уперлась в подбородок и оттолкнула мою голову назад так, что хрустнули шейные позвонки. Нестерпимая боль пронзила все мое тело. Но вместе с болью
