залупу облизывай… Блядь, залупу, я сказал… Ну блядь, интеллигенция… залупа – это головка вот эта… Тааак… Жопу погладь… Яйца в руку возьми… Осторожно… Поглаживай так… Хорошо… Ну, жопу-то гладь!.. Зубы свои спрячь, ладно?… А то ведь выбью, нахуй… Заглатывай теперь… Глубже… Глубже, я сказал… Хорош кашлять… Глотай его… Зубы убрала, сука!.. Тааак… Блядь… Хорошо… Хорошо… Зубы спрячь и води губами: взад – вперед… Как пиздой будто, только ртом, понятно?… Ну, так… Давай… Хорошо… Заебись… Вот заебись!.. Блядь… Ой, блядь!.. Сейчас глотать будешь… Соси… Блядь!.. Соси, сука!.. Блядь!.. Ой!.. Аааах!... Ссууукааа… Глооотааай… Бляяядь… Ять-те повыплевываю!... Сука! Глотай все!.. Вот тааак… ЗаебАно, блядь… Хорош, нахуй… Ну что, понравилось дамочка?.. Намано все будет… Приходи еще… Поможем, хули… Ты это, на базу к нам приходи, 1456 на Фурмановке… Коротаев я… Спросишь там…
***
В конце первого семестра Елена Сергеевна появилась у Антона не одна. Они с мужем приехали на своих Жигулях. Евгений Александрович решил лично проведать сына и узнать, как идут у него дела. Антон встретил его сумрачно и раздраженно: для него это было неприятным сюрпризом. Елена Сергеевна с беспокойством наблюдала за ними обоими и старалась сгладить трения между ними. Евгений Александрович казалось, ничего не замечал, был весел и словоохотлив. Антон был хмур и укоризненно посматривал на мать. Елена Александровна держала себя в руках. Посидев немного, она сказала:
- Ну, мы повидались. Поедем с отцом назад. Нам еще в городе надо заехать кое-куда… Отец, иди прогревай машину, что ли?
Евгений Александрович послушно отправился на стоянку.. Как только дверь за ним захлопнулась, Елена Сергеевна мельком взглянув на Антона, повернулась к нему спиной и быстро надела сапожки. Затем, не распрямляясь, она бесстыдно задрала свою юбку до пояса.
- Антоша…
Антон подскочил к матери, уткнулся губами в ее бедра, принялся целовать кожу выше чулок.
- Тоша… Быстрее…
Антон спустил с нее трусы до застежек чулок, приспустил свои штаны и возгласом непередаваемого блаженства протиснул свой эрегированный член между ждущих пышных ягодиц. Елена Сергеевна быстро направила его ловкой рукой. Это был второй раз, когда Антону удалось овладеть матерью таким образом.
- Ой,ма… ма… мама…
Член Антона зачмокал в своей любимой среде. Елена Сергеевна стояла согнувшись, неудобно опершись о стену. Она подняла голову и прислушалась. Затем перебирая руками, стала перемещаться ко входной двери. Антон, не прекращая фрикций, мыча и охая, перемещался за ней. Елена Сергеевна осторожно открыла дверь и выглянула на площадку. Было слышно, как внизу хлопнула дверь. Одной рукой Елена Сергеевна опиралась о косяк, другой – о дверь. От толчков сзади, ее голова дергалась в дверном проеме.
- Антоша… Антоша… Отец идет… Антоша!..
Антон пыхтел. Слышны были приближающиеся шаги по ступенькам. Теперь уже голова Евгения Александровича со знакомой проплешиной стала подниматься по предпоследнему пролету. Елена Сергеевна захлопнула дверь. Она выпрямилась, и Антон прижал ее сзади к двери.
- Антон, Антон!!!
Раздался звонок. Елена Сергеевна была распята сыном на входной двери. Внутри у нее задергался член Антона, и разлилось тепло. Раздался второй звонок, а Антон продолжал кончать. Наконец он отшатнулся и оставляя за собой полосы спермы, открыл дверь ванной и скрылся в ней. Елена Сергеевна Быстро натянула трусики, оправила юбку и открыла дверь.
- Антон! – крикнула она – мы уходим! Дверь не забудь закрыть!
- Что там с ним? – поинтересовался отец.
- Живот у него что-то с утра прихватило… С арбуза, наверное. Пройдет…
Сев в Жигули, Елена Сергеевна почувствовала, что между ног у нее все мокро, продолжает течь и пропитывать юбку.. Она поежилась: Антон… мальчик кончает прямо как слон. Что, если бы не я?
Часть третья
На следующий день, в воскресенье утром, Елена Сергеевна и Евгений Александрович лежали в свой супружеской постели. У Елены Сергеевны болела голова: всю ночь ее супруг ворочался и похоже, почти не спал. Он сходил в туалет, вернулся, лег, закинул руки за голову. Елена Сергеевна посмотрела на него. Ее супруг поморщил лоб, покусал губы и неожиданно сказал:
- Вы с Антоном… Вы что – любовники?..
Елена Сергеевна обомлела.
- Что… Что ты такое говоришь? Какие любовники?!
Евгений Александрович снова наморщил лоб.
- Понимаешь, в чем дело… Я зашел вчера вечером в ванную. Там из стиральной машины выпали твои трусики. Я поднял их, чтобы положить обратно, и тут смотрю – а на них живого места нет. Они все ссохлись коркой от спермы. Вчера ты весь день была у меня на виду. За исключением тех десяти минут, когда ходил прогревать машину. Я не в счет. Другого мужчины, кроме Антона, поблизости не было.
Елену Сергеевну охватила паника.
- Он что… Он что – тебя изнасиловал?!.
Елена Сергеевна принялась плакать. Она плакала навзрыд, и это возвращало к ней самообладание. Ее холодный ум тут же все оценил и расставил по полочкам.
- Изнасиловал?.. Ну что ты, что ты, конечно же, нет!
Она решила пойти ва-банк и все рассказать своему мужу. Ну, или почти все…
Взяв чистый платок, плача и сморкаясь, она завершила свой рассказ словами:
- У меня не было иного выхода… Я мать, и не могла допустить, чтобы жизнь у нашего сына была сломана. Ты же видел, какая у него сильная конституция…
С наигранным отчаянием она закричала:
- Думаешь, мне все это было приятно? Да я… я… как преступница, как блядь какя-то… А что… что мне было делать?..
Она вновь разразилась рыданиями.
Евгений Александрович был смущен и растерян. У его жены никогда не было такой истерики. Вместе с тем он почувствовал, что теперь он не просто привычный подкаблучник, а теперь у него появилась какая-то власть над его властной супругой. Он засуетился и стал неловко успокаивать свою жену. Елена Сергеевна продолжала лежать с красными от слез глазами. Внезапно Евгений Александрович снова почувствовал укол ревности.
- Значит, пока я ходил прогревать машину, вы…
- Да…
- Как это происходило? Прямо в прихожей? На полу?
Елена Сергеевна решила, что называется, пожертвовать фигуру. Она довольно подробно рассказала о том, как все это происходило. Евгений Александрович заметно возбудился и быстро ухватился за свои попранные супружеские права:
- А мне ты никогда так… не давала…
- Женя, послушай…
- Пойдем-ка в прихожую. Покажешь, как и что.
- Евгений, ну зачем?
- Пойдем, пойдем! А то я ведь и обидеться могу…
Они прошли в прихожую. Елена Сергеевна стояла, сжав пальцы в замок, и нервно смотрела на мужа.
- Так как ЭТО было?
Елена Сергеевна зло сверкнула глазами. Резко мотнув головой, она повернулась и щелкнув замком, открыла дверь квартиры настежь. Она стояла в дверях в одной короткой гладкой ночнушке салатового цвета. Полутемная площадка за дверью была пуста. Елена Сергеевна медленно согнулась, опираясь плечом о косяк и прижав согнутую в локте руку к стене. Ночнушка при этом сильно задралась, оголяя ее стройные полные бедра. Она слышала, как засопел за спиной Евгений Александрович, придвинулся к ней, задрал подол и торопливо спустил с нее трусики. Затем он быстро спустил свои семейные трусы, его руки обхватили ее талию, и Елена Сергеевна почувствовала, как наполовину возбужденный, горячий член мужа стал протискиваться сзади между ее ногами. Посопев немного, Евгений сумел пристроить свой твердеющий член. Он задвигал им во влагалище жены, охая и испытывая необычайное возбуждение и похоть от унижения жены и новых, необычных ощущений. Дверь была открыта, и из соседних квартир доносились людские голоса и музыка.
Евгений Александрович чувствовал все нарастающее острое возбуждение. Тяжело дыша, он говорил:
- Я должен все это увидеть… Понятно?.. Обязательно!.. Скоро каникулы, и Антон приедет… Ты все организуешь!… Да?.. Да?!
- Да… да… да…
Елена Сергеевна была глубоко унижена. Она всегда считала себя выше мужа, командовала им как хотела, а вот теперь была вынуждена покоряться его животным желаниям. Повторяем, это было первый раз, когда Евгению Александровичу удалось овладеть женой столь развратным способом. Тогда, в вонючем общественном туалете, Елена Сергеевна исполняла гнусные желания грубого плебея, почти животного, глумившегося над ней. Но тогда это было ей приятно, это ее несказанно возбуждало. Она никогда больше не увидит этого гамадрила, а если и увидит, то не узнает его, будет величе
