Леонид Лебедев
БОЛЬШОЙ РАЗВРАТ
Наталья открыла дверь в свою комнату и остолбенела: ее Мариночка спала совершенно голой, положив голову на живот Женьки и непристойно разметавшись на постели. В правой руке она крепко сжимала давно увядший член, а на лице от счастливых сонных видений застыла сладкая блаженная улыбка.
-Ну, вот и доченька моя стала женщиной, - подумала Наталья. – Собственно, ведь и сама я тоже познала мужчину в шестнадцать, а теперь вот уже, страшно подумать, целых два года не занималась сексом, от случая к случаю утешая себя пальчиками. А то, что она согрешила с Женькой, так может оно и к лучшему, все-таки сын лучшей подруги. Глядишь, с возрастом и поженим, соединимся родственными узами, хотя и без того, куда уж крепить те узы: вместе в одной деревне выросли, сходили с ума по одному и тому же парню, обе ему отдались, потом в городе история повторилась – опять втрескались в одного и того же, он имел их по очереди, а потом женился на Светке.
Сама Наталья так замуж и не вышла, сменила нескольких ухажеров, от одного из них родила, а потом с ребенком оказалась никому не нужной даже при всей своей красоте и ладной фигуре. Мужикам нужно было другое.
Наталья еще раз внимательно посмотрела на спящую парочку и на цыпочках прошла в другую комнату, поманила оттуда Светку. Несколько минут обе любовались своими спящими детьми, осторожно прикрыли дверь и пошли продолжать начатый праздник долгожданной встречи.
***
Женька приехал в Питер с родителями под вечер. Прямо с поезда заехали к Наталье, которая жила с дочерью в двухкомнатной квартире, и у которой они всегда останавливались на несколько дней. Мать сразу же позвонила их третьей подруге детства Валентине. Та заторопила, уверяя, что уже нет никаких сил ждать. Мать и отец быстро помылись в душе, переоделись и втроем с тетей Наташей уехали, обещая вернуться из гостей с Черной речки к полуночи.
Женька долго с наслаждением плескался после почти двух суток поездки в душном купе, смывая пот и копоть. Под струями теплой воды он вдруг подумал, что и Марина вот также моется здесь, растирает свое тело мягкой мочалкой, гладит ею груди, трет попку и между ног. От этой мысли он сразу же возбудился, член напрягся, он помял его в ладони, потом начал онанировать. Через минуту струйка спермы брызнула, смешалась с тугими струями воды и густые чуть желтоватые капли семени крутанувшись в водовороте слива исчезли в канализации.
О девушках Женька пока только мечтал. Он представлял, как однажды после нежных поцелуев залезет под кофточку, станет гладить груди, потом возьмется за попку, задерет юбку, под которой не окажется трусиков, потому что девушка сама загодя их снимет, чтобы ему отдаться, потом они лягут, он раздвинет ей ноги и введет свой член. Или после поцелуев девушка опустится на колени, достанет из его штанов член и станет его целовать до тех пор, пока он не кончит. Его фантазии не включали того, что она сама тоже должна получать удовольствие, о том, что у женщин бывает оргазм, Женька еще не знал, и потому на эту тему не думал.
Вот и сейчас он представил, что в ванную к нему заходит Маринка, встает с ним вместе под душ, потом выключает воду и жадно начинает сосать его возбужденный отросток. Тот тем временем от таких мыслей снова напрягся, Женька хотел было кончить еще раз, но потом передумал и решил оставить на ночь.
Маринка для него была почти что своей. Они с родителями каждое лето вместе жили в деревне в рядом стоящих домах, вместе ходили в баню, что в их костромских краях считалось делом общепринятым, поэтому он много раз видел голой и тетю Наташу, и тетю Валю с ее дочерью Юлькой на год моложе Женьки. И никто никого не стеснялся, ни взрослые своих детей, ни женщины единственного в их компании мужчину – Женькиного папу – Сергея. Он называл их своим гаремом, и из однажды слышанного застолького хмельного разговора выяснилось, что его папа действительно их всех когда-то трахал.
Закончив, наконец, мыться, Женька насухо вытерся полотенцем, натянул на голое тело трикотажные шорты и вышел в комнату. Родителей уже не было, они даже не удосужились постучать ему в дверь и попрощаться.
-Ну, что, пойдем ужинать? Ты ведь с дороги наверняка проголодался. Там у нас целый холодильник припасен всякой вкусности. А еще мама купила нам большую бутылку джин-тоника. Только, говорит, не буяньте в пьяном виде.
Марина из-за необычайно сильной в городе жары, насквозь прокалившей квартиру, была в едва прикрывающей ягодицы футболке, под которой упруго колыхались не стесненные бюстгальтером развитые груди. Вообще девушка за два года, как они не виделись, стала совсем взрослой.
-Наверное, уже вовсю трахается с пацанами, - вожделенно подумал Женька, и его член тут же возбужденно дернулся от этой мысли. Женька сразу же втиснулся за стол, чтобы Маринка не заметила, как у него оттопырились спереди шорты..
Есть из-за жары не хотелось, они лениво поковыряли вилкой салаты, съели по сочному бифштексу. Зато джин-тоник выпили наполовину, от чего оба изрядно захмелели и разрумянились. Марина от этого румянца и вдруг заблестевших глаз стала такой желанной, что женькин член так и держался в полувосставшем состоянии.
Пока Марина мыла тарелки и вилки, Женька откровенно рассматривал ее соблазнительную фигуру, а когда девушка вытягивалась, чтобы поставить посуду в шкаф и наклонялась, укладывая обратно в холодильник салаты, футболка задиралась и предательски выставляла напоказ узенькие белые трусики на аппетитной попке.
В большой комнате диван был занят разбросанными вещами гостей. Марина не стала их укладывать или распихивать по шкафам, не зная, что куда положить. У стенки стоял свернутый в рулон тюфяк.
-Это тебе приготовлена постель,- кивнула Марина,- а родители потом освободят диван и будут спать на нем. Да что тебе рассказывать, все как всегда раньше. Так что можешь разматывать и располагаться.
Девушка села в кресло, включила телевизор, пощелкала кнопками на пульте, везде шла какая-то политическая мура или дурацкие лотерейные шоу для детей. Женька размотал тюфяк, который был уже заправлен простыней, и сел. Но через пару минут спина заболела, и он устроился полулежа. Разговаривать было неудобно, потому что приходилось задирать голову к сидящей почти сзади Марине. А та требовала рассказать, что там в их деревне нового. Поскольку Женька с родителями до поездки в Питер был там целых две недели. Рассказывая, Женька крутился, устраиваяь то так, то этак, но после двухдневного лежания на полке купе тело и без того болело, и вскоре приходилось менять позу.
Марина заметила это и встав с кресла пересела на тюфяк в ногах сверстника. Но через некоторое время ей тоже пришлось менять позу, и она легла на пол рядом.
Ты чего это на полу, ложись сюда, я подвинусь. – Женька сдвинулся на край односпального матраца, освободив полоску для девушки. Она передвинулась с покрытого жестким паласом паркетного пола, и легла, скрестив руки на женькином животе и положив подбородок на тыльную сторону своих ладоней. При этом ее грудь прижалась как раз к успокоившемуся было члену. Тот тут же начал увеличиваться в размерах, чем вогнал Женьку в краску.
Марина делала вид, что ничего не замечает, и продолжала расспросы о деревенских и приехавших на лето ровесниках. А когда Женька рассказал, что на прошлой неделе Таськина мать застукала ее в бане с Колькой и гонялась за ним голым по огородам, оба расхохотались до слез. Когда Марина немного успокоилась, она посмотрела Женьке в глаза и спросила:
-А у тебя уже было с девушками? Только не ври, что повторил тринадцатый подвиг Геракла.
Женька от такого прямого вопроса просто опешил, долго подыскивал слова, которыми бы ответить так, чтобы было непонятно, а пока мялся, Марина отвела взгляд и почему-то понизив голос произнесла:
-У меня тоже не было с парнями…
Неловкую паузу прервал Женька:
-А с девушками?
-Ну, у нас в классе есть такая Анжелка, она нас всех целоваться учит, порнушки дома показывает, из интернета разные рассказы скачивает.
Этот разговор снова мигом возбудил Женьку, и хотя он больше всего боялся, что член начнет вставать, это произошло помимо воли. Пульсируя, член быстро напрягся и уперся в грудь Марины. Та некоторое время прислушивалась к этим волнующим
