Елена Сергеевна не спала. Времени было около шести часов утра, но уснуть больше она не могла. Муж Евгений сопел и похрапывал рядом. Перед ней на столике стоял в вазе роскошный букет сирени. В полутьме он словно бы светился. Букет сразу напомнил ей о сыне Тоше. После этого ей уж совсем стало не до сна.
Елена Сергеевна стала думать о том, как Тошенька ее любит, как всегда ее любил, и даже переходный возраст не внес дисгармонии в их отношения. Конечно, Тоша стал более вспыльчивым и резким. Везде она обнаруживала следы возрастающей половой зрелости сына: зачитанный «Декамерон» в Женькиной библиотеке, картинки с голыми женщинами, твердые от засохшей спермы Тошкины трусы. Она с болью в сердце, в который раз стала размышлять о том, что сын буквально дуреет от наплыва гормонов, и в этом состоянии становится буквально неуправляемым. Она подняла голову и прислушалась. За стенкой в спальне сына слышались какие-то неясные звуки. Затем стало слышно, как Тоша вышел из своей комнаты, прошел в ванную и почти сразу вернулся.
Елена Сергеевна тихонько поднялась, надела мягкие тапочки. Постояла, прислушиваясь. Евгений мерно сопит. Осторожно ступая, вышла в коридор, подошла к двери сына. Поколебавшись, наклонилась к дверной ручке. Никто не замечает, что она полая. Достаточно вытащить пластмассовую заглушку, и можно обозревать комнату. Тоша стоит около своей кровати. Видно, что он нервничает и колеблется. Несколько раз смотрит в ее сторону, на дверь. Затем решившись, стягивает с себя трусы. Тоша худощавый, но уже начал обрастать мускулами. Он просто красавец. С колотящимся сердцем, подглядывая за обнаженным сыном, Елена Сергеевна вдруг заметила, как быстро стало топорщиться у него между ног. Тошка наклоняется и поднимает с кровати какую-то белую тряпку. Когда он начинает ее рассматривать, то она с замиранием сердца узнала в тряпке свои трусики. Он вытащил их из грязного белья в машинке…
Сын прижимает ее трусики к своему лицу… Он явно нюхает их… Член у мальчика напрягается до такой степени, что кажется просто огромным. Сын растягивает ее трусики за резинку и начинает водить ими по своему члену. Он запрокидывает голову, тихонько ойкает. Стискивает зубы, с шумом вдыхает через них воздух, стонет. Опять он их нюхает… Затем расстилает трусики на постели и ложится на них на живот. Торопливо шарит под своим животом рукой, устраивается и начинает двигать своей попой. Тоша сосредоточенно сопит, постукивает кроватью, тихонько ойкает. Он мастурбирует о ее трусики!
«Двигай попой – раз!», - всплывает в голове идиотский молодежный шлягер. Сын двигается в постели так, как будто совершает половой акт. Его крепкие напряженные ягодицы проблескивают в темноте. Елена Сергеевна почувствовала комок в горле. Она никогда не представляла, что мальчики могут так мастурбировать.. Она слышит, как напряженно и отрывисто Тоша начинает сопеть, мускулы на плечах напрягаются и дрожат. Он дергается все быстрее, ойкает, поднимает голову, глухо и мучительно стонет.
«Боже, он кончает!», - стукнуло в голове у Елены Сергеевны. Ее трясло. Тоша, тяжело дыша, лежал на животе. Затем перевернулся на бок и начал вставать с постели. Елена Сергеевна выпрямилась, на цыпочках пробежала в спальню, и не помня себя, быстро юркнула под одеяло. Тошина дверь стукнула, он опять зашел в ванную и тут же вернулся.
Елена Сергеевна лежала, собираясь с мыслями. Перед глазами у нее стоял образ ее обнаженного сына, мускулистого, с возбужденным, торчащим под углом членом.
«Тоша, такой красивый, сильный мальчик! Боже, до чего же он дошел… Как он мучается от этого!», - подумала она – «Мальчик просто обезумел от этих проклятых гормонов. Как не вовремя! Он заканчивает школу и должен поступить в Университет. И любая юбка, любая легкомысленная сучка может сломать ему жизнь из-за этого…».
«Из-за этого»! Елена Сергеевна повернула голову и посмотрела на спящего мужа. С Евгением они ограничивались традиционным перепихом по субботам, когда мальчик уходил в школу. Для них секс уже давно стал именно «супружеской обязанностью». Евгения больше интересовала его работа, чем она сама – с горечью подумала Елена Сергеевна. И тут же появилась неожиданная мысль: «Женька спит, как пресыщенный кот, а наш любимый сын так страдает… Мужу наскучило мое тело, а Тошик с таким наслаждением удовлетворяется даже моими ношеными трусиками!». Она прислушалась к себе и с удивлением обнаружила, что от этих мыслей ей не стало стыдно.
«Нет!» - подумала она – «Я не могу бросить все это на самотек. Я должна контролировать ситуацию, и я буду ее контролировать! Тоша успешно сдаст школьные экзамены и поступит в Университет.». От этих мыслей ей стало спокойно. Она почувствовала приятную теплоту внизу живота. В промежности сладостно заныло. «Надо будет трусы сменить», - машинально подумала она, и тут вдруг ее словно ударило: «Господи, ведь Тоша найдет эти трусы и будет их… нюхать… а потом…». Она не решилась продолжить свою мысль.
…Утром, когда муж ушел на работу, а сын – в школу, Елена Сергеевна вошла в ванную, открыла дверцу машины, безошибочно просунула руку в самый низ груды грязного белья и вытащила свои трусики. Они были еще влажными. Пространство в промежности изнутри было полностью заскорузлым от впитавшейся и засохшей спермы. Она машинально поднесла их к лицу и понюхала. Ей вдруг пришло в голову, что она всегда делала то же самое с трусами сына, прежде чем отправить их в стирку. Она вдохнула тяжелый сладковато-приторный запах несвежей спермы, и ей стало приятно от того, что эта сперма была извержена из-за нее, из-за нее как женщины. Трусики она замочила. Потом весело улыбнулась, сняла с себя использованные бежевые трусики и положила их на самый верх грязного белья. Затем зашла в спальню, подошла к букету сирени и, закрыв глаза принялась осторожно вдыхать его аромат.
***
Елена Сергеевна наблюдала, как ее сын танцует со знакомой девочкой. Выпускной бал.. На выпускном вечере ее интересовал только ее сын. Атмосфера праздника проходила мимо ее чувств. Она поняла, что наблюдает за сыном так же, как пожилая ревнивая дама наблюдает за своим ветреным юным любовником. Это сравнение ей чрезвычайно не понравилось. Танец закончился, и запыхавшийся Тоша радостно подбежал к ней.
-Мам! Пойдем потанцуем. Я тебя приглашаю!
-Тошенька, это же неудобно. Это ваш праздник. Вас, молодых…
-Мама, пойдем. Ты у нас самая молодая!
Елена Сергеевна смущенно последовала за сыном. Тем более, что какой-то мальчик пригласил на медленный танец свою учительницу. Елена Сергеевна никогда до сих пор не танцевала с сыном. Тоша смотрел на нее и улыбался. Он придвинулся к ней и зашептал на ухо «Мама, ты – самая красивая!». От него исходил слабый запах шампанского и мужского одеколона. Они плавно двигались в танце. Елена Сергеевна почувствовала, что сын помедлил и нерешительно придвинулся еще ближе. Их бедра соприкоснулись. Елена Сергеевна обнимала сына за плечи. Его руки лежали у нее на талии. Тоша поднял руку повыше и стал тихонько поглаживать ее как раз по контуру лифчика. Ладонь его левой руки очень осторожно поглаживала талию матери. Пальцы «незаметно» старались перебраться пониже и легонько следовали за гладкой резинкой трусиков. Елена Сергеевна ощущала, как твердые мускулистые ноги сына все сильнее прижимаются к ее бедрам. Глаза Антона были полузакрыты, он двигался уже не так твердо и пару раз чуть не потерял равновесие.
Елена Сергеевна стала медленно, вполголоса говорить сыну о том, что это начало взрослой жизни, и что надо быть ответственным, и далее в том же духе.
-Ты спишь, сын? – засмеялась она.
-А? Нет… - ответил Антон, как бы с затруднением.
Елена Сергеевна посмеиваясь, продолжала разговаривать с сыном, и вдруг ощутила, что ей что-то мешает двигаться.. Она осторожно повела бедром и убедилась в том, что у Антона топорщится брючина от сильнейшей эрекции. Антон несмело посмотрел на мать. Елена Сергеевна ответила глубоким долгим взглядом эффектно подведенных глаз. В ритме танца, она ловко сделала шаг вперед, и ее мягкое бедро заскользило по эрегированной выпуклости сына. Антон непроизвольно ойкнул.
-Что, сынок? – спросила она, глядя на сына любящим взглядом.
-А-а-а… Да, ничего… Так…
Антон, чтобы скрыть смущение, тоже принялся
