Бабочка была большая белая с перламутровыми отливами. Она вобрала в себя всю красоту белой зимы. Большие голубые круги, напоминающие глаза ребенка, смотрели в небо. Легкие крылья были полупрозрачны и трепетны. Ее привезли из далекой южной страны, где она летала с другими такими же красивыми бабочками. Но она была мертвой и лежала на груде мусора на пустыре, сзади старой школы. Там валялись поломанные стулья и парты, строительный сор, какие-то обрывки газет, учебных плакатов, старые облезшие экспонаты. Сейчас все было прикрыто грязным белым снегом. И двое мальчишек, часто ходивших туда курить, обнаружили ее среди всяких поломанных колосков, засохших листьев
- Ни фига себе, - сказал один мальчик.
Оба стали, изумленно раскрыв рты. Бабочка казалось живой. Еще чуть-чуть, и она взмахнет крыльями, вспорхнет и полетит в небо. Мальчик вдруг наступил на нее и раздавил. Когда он убрал сапог, там, где она лежала, ничего не было, кроме темного грязного пятна. Другому почему-то стало жалко ее, но он ничего не сказал, а только тихонько вздохнул. Но вскоре об этом забыл.
* * *
Где-то далеко во времени и пространстве остался южный пыльный городок со скукой и первой мальчишеской любовью.
Судьба закрутила, завертела Женьку и бросила в большой город – город со множеством судеб и возможностей – город Золотого Тельца. Большой шумный город затянул в себя, как черная небесная дыра, поглотил и не хотел отпускать.
Здесь можно было быстро взлететь и так же быстро упасть. Город был равнодушен к людям. Он стремился стать шире и больше. Поэтому забирал жизни, плоть и кровь, превращая все это в камень и память. По историческим меркам он был еще молодой, потому - жадный и нахальный. Сейчас он расцветал и любил богатых и удачливых. Жизнь и судьба в нем напоминала карточную игру, в которой кому-то везло, а кому-то – нет.
Женьке повезло, как многим новичкам. У него было, что ставить на игру – молодую жизнь и молодое тело. Ему попалась счастливая карта. И приз - в виде любимого человека. Его любимый был фотомоделью, с глазами, излучающими солнечный свет. От него исходил запах сладких экзотических цветов. Была красивая, нежная любовь. Антон всюду брал его с собой. Все было красиво: красивые люди, красивые чувства, красивые клубы, рестораны, бары. Казалось, он попал в сказку, где все его любят. Блеск, красота, воздушность, любовь, золото и солнце. Город ласкал его и требовал одного взамен – тела, молодого и горячего. Золотое лето не кончалось - было тепло, светло, весело. Хотелось порхать по верхушкам, ближе к свету, к солнцу. И совсем не хотелось смотреть вниз, где было сыро и темно и куда не проникал золотой луч и теплый свет.
Все было, как в волшебном сне. Они жили вместе. «Тоша», - называл его Женька, а тот его – «Еня». Женьке нравилось просыпаться утром и видеть лицо любимого человека. И засыпать, обняв его и ощущая его тепло и страсть. Они всегда старались быть вместе: и у знакомых Антона, и у него на работе, и на кастингах, и на фотосессиях. Стилист Антона придумал ему образ - он весь в белом: мелированный, в белой куртке, белых джинсах и белых сапожки. Получилось потрясающе. Белизна подчеркивала голубизну его глаз. Женька не ходил, а порхал от счастья и любви. А однажды он отвел его к своему фотографу, сделавший ему классную фотку. Женька стоял в чуть изогнутой позе, поднятые вверх локти оттягивали мышцы и делали тело эротическим. Чуть припущенные джинсы немного открывали плавки и бритый лобок. Он смотрелся, как фотомодель.
«Не бросай меня, мне будет больно!» - ни раз говорил он любимому, тот улыбался и целовал его.
Женька делал для него все. Ему нравилось, когда он прикасался к нему. Сладкая дрожь пробегала по телу. Все было напряжено. Медленно снимал с него рубашку, брюки и, не касаясь руками, зубками стягивал его плавки. Антон ложился на спину, и Женька начинал лизать его. Это его заводило. Подбородок, шея, соски, живот, лобок, член, промежность, дырочка. Он медленно насаживался на него, постанывая и обнимая его тело. Антон быстро кончал, и Женька облизывал его мокрый липкий член. Он наслаждался любимым, и никак не мог утолить жажду любви.
Казалось, счастью не будет конца…
В один из зимних дней, поздно вечером, когда томительное ожидание затянулось, Антон пришел не один, а с несколькими друзьями. Они были очень пьяные и очень шумные. Им всем хотелось секса. Любимый захотел, чтобы он сделал им всем то, что он делал только ему. Женька обиделся и надулся: ему не хотелось делить любимого с другими. Но тот схватил его за руку и выругался, пообещав выкинуть его. Помутнело в голове, учащенно забилось сердце. Было неприятно и больно. Его использовали по двое, по трое. Кончали на лицо, на волосы – он весь был в сперме. Но он терпел. Несколько раз хотелось заплакать, но сдерживался, потому что любил. Потом все закончилось, все устали и заснули. Антон тоже спал, обняв красивого мальчика. Стало тихо. Один Женька не спал. Он, лежа, смотрел в потолок. Затем встал и пошел в ванную смыть с себя все. Со струями воды, смешались его слезы. «Зачем он так? - думал он, смывая все. – Я же его люблю». Стало немного легче. Зайдя в комнату, он подошел к Антону, нагнулся и поцеловал его. Еще несколько минут стоял над ним, запоминая. Собрал свои немногочисленные вещи и ушел.
Падал снег. Женька шел медленно и бездумно вдоль сверкающих цветными огнями больших витрин. Было грустно и одиноко. Он не знал куда идти. Впереди него маячил мужчина с большим плюшевым мишкой. Игрушка была без упаковки, и мелкие снежинки искрились на ее шерсти. Мордочка мишки смотрела на паренька и улыбалась ему. Невольно Женька, как загипнотизированный, двигался за ними. Он старался не отставать и не потерять их, даже увеличил шаг. Мишка в такт шагов кивал головой и все улыбался и улыбался. Казалось, он хотел подбодрить его или подружиться. Он ему говорил: «Не грусти, малыш! Все будет хорошо! Мне же хорошо!». Но неожиданно мужчина с мишкой исчез. Они скрылись в ближайшем темном переулке. Женька невольно повернул за ними, но очнулся и остановился. Сердце сжалось. Опять стало грустно. «Ну вот, кому-то достанется такой хороший мишка», - позавидовал он, идя дальше и вспоминая добрую улыбку. У него не было такой игрушки – мать не могла купить ему такую дорогую вещь - его игрушки были пластмассовые и дешевые.
Зашел на станцию метро и сел на скамейку, усталый и опустошенный. Тут-то его и нашел Аслан. За ласковыми словами скрывались волчья пасть и клыки. Началась работа. Вначале было стыдно и тяжело. Им многие любовались, трогали, гладили, восхищались и …забывали. Потом привык, появился профессионализм, свои секреты. Клиенты были разные: молодые, пожилые, старые; с крепкими телами и хилые; здоровые и инвалиды; с членами различной величины и толщины. Некоторые клиенты трепетно относились к нему, но основная масса требовала за потраченные деньги невероятные сексуальные услуги. Была и жестокость, и кровь - многое было. Но не было настоящей любви, настоящего чувства. Была только игра, искусная игра в любовь. Он научился стонать, не ощущая боль; говорил ласковые слова, не ощущая их вкус. Душа Женьки застыла и замерзла. Глаза стали еще голубее, как зимнее холодное утро, – в них появилось равнодушие. Исчез полет – исчезла жизнь. И только один пожилой мужчина внимательно поглядев в них, ничего не сказал, а только вздохнул. Дал деньги и отпустил, ничего не потребовав взамен и перекрестив на прощанье. Женьки было все-равно.
У него появилось свое место на шумной улице. Завелась постоянная клиентура. Иногда было удачно, иногда – нет. Он стал замечать за собой усталость и равнодушие. Хотелось все бросить, и спрятаться где-нибудь в уголке, накрывшись с головой теплым одеялом, как в детстве, чтобы не видеть никого и ничего. И уснуть надолго.
Иногда ему снился сон. Он еще маленький школьник. Его первая любовь, его друг убирает с горы мусора сапог, а из-под него вылетает белая перламутровая бабочка. Она становится большой и устремляется в небо. Все выше и выше. Он тоже отрывается от земли и летит за ней, ему становиться жутко весело и жутко страшно. Все внизу становится маленьким. Люди что-то кричат. Но он летит к небу. А потом почему-то
