Внимание! Текст НЕ содержит ненормативной лексики.
ЭЛЯ
О, дайте мне хоть разок посентиментальничать!
Я так устал быть циником!
В. Набоков
Тоненькие пальчики легким движением сдвинули целлофановую обертку сосиски, обнажая нежное розоватое мясо. Две пухленькие губки вытянулись навстречу, образовали маленькое отверстие, к которому тут же устремился край сосиски. Сразу после соприкосновения губы приоткрылись чуть больше, демонстрируя два ряда аккуратных белых зубов. Край сосиски, освобожденный от обертки, легко скользнул внутрь, ненадолго задержался там и показался снова. Целлофан сдвинулся ближе к середине сосиски, и она снова проникла в отверстие губ.
Примерно в этот момент я понял, что последнюю минуту провел, созерцая двусмысленные манипуляции Эли. Все это время ее глаза внимательно следили за мной.
Я смущенно прокашлялся. Две другие девочки, в этот момент находившиеся в палате, даже не обернулись ко мне - одна из них делала прическу другой: сегодня вечером в нашем лагере намечалась маленькая дискотека, и главные модницы отряда начали подготовку заблаговременно. Тем временем Эля поглотила сосиску почти полностью: теперь в ее пальчиках оставалось не более двух сантиметров. Я отвел взгляд. Девочка прикрыла глаза, словно наслаждаясь моментом, но тут же решительно открыла их и не спеша потащила сосиску обратно. Когда та покинула рот девочки, показался маленький кончик язычка - быстро скользнул по губам, лизнул сосиску.
Я рискнул встретиться глазами с Элей, но она, к моему удивлению, смотрела куда-то ниже. Я, было, удивился - обычно она любит не отрываясь наблюдать за моей реакцией, - но, проследив взгляд, понял причину ее интереса - у меня на шортах вздымался мощный холм, словно нечто огромное (ну, я немного преувеличиваю), страшное (на самом деле совсем не страшное) и дикое (это абсолютно точно) неудержимо рвалось из глубин приличия к открытости и вседозволенности. Когда мой взгляд вернулся к лицу Эли, на нем светилось ликование и триумф победителя. Хм, кажется, мне снова засчитывается поражение.
Раскачивание взад-вперед, снова и снова... Если закрыть глаза и плыть по течению, то оно вполне может вынести куда-нибудь в далекую страну, полную любви и приключений (а если перед этим предусмотрительно принять внутрь пару глотков Живительной влаги (40%), то приключения просто гарантированы - только скорее всего отнюдь не любовные). Я танцевал с одной из наших поварих - молодой (по ее словам) и толстенькой (по моим наблюдениям) девушкой (по всеобщему мнению, давно уже нет).
Прямо перед нами раскачивала бедрами Эля, повиснув на шее у какого-то малолетнего придурка из соседнего отряда. Время от времени она поднимала голову, что-то шептала ему на ухо (сукин сын расплывался в довольной ухмылке) и снова обнимала его. Если они поцелуются, сказал я себе, я убью его. Просто подойду к нему и вырву у него сердце или сделаю что-нибудь еще в таком духе.
Каким же долгим бывает иногда один оборот во время танца!
Гора с плеч - они не целуются!
Как же прекрасна грудь двенадцатилетней девочки! Оговорюсь: возможно (даже вероятно), не у всех. Но у Алины - точно прекрасна. Мои пальцы деликатно расстегнули молнию на ее груди - платье девочки, казалось, делали с таким расчетом, чтобы грудь всегда была легко доступна (на мой взгляд, весьма разумно). Я убрал материю в сторону и обнажил небольшой еще (не будем забывать, что малышке было тогда всего двенадцать) холмик с маленьким розовым сосочком. Едва касаясь кожи подушечками пальцев (но стараясь при этом не вызвать щекотку), я совершил полукруговое движение. Грудь девушки под моей рукой пришла в движение - дыхание стало глубже. Когда я первый раз коснулся сосочка (легко и словно случайно), он сморщился и вызывающе уставился на меня.
Похоже, пришло время второй груди. Я проделал с ней ту же процедуру, что и с первой, и теперь в моем распоряжении была парочка симпатичных красавиц. Когда я сжимал их под слабые стоны девочки, мне в голову пришло, что я, возможно, первый, кто получил такой, вот, свободный доступ к ее сиськам (детскими щипками ее сверстников можно смело пренебречь). Дыхание Алины вскоре стало порывистым. Глядя на ее сморщенные розовые сосочки, я уже собрался, было, поцеловать их, но тут вдруг совершенно неожиданно вспомнил про Серегу.
Вообще-то именно ему я был обязан знакомству с прелестями Алины. Они поспорили (не помню, на что именно, да это и не важно - все ведь знают, какими дурацкими бывают детские споры), Алина проиграла. По условиям пари она обязалась предоставить свою грудь в распоряжение Сергея. В принципе, ей ничто не мешало отказаться от обязательств (или вообще не спорить на свою грудь, если уж на то пошло), но девочка и не думала идти на попятную. Подозреваю, что малышке просто хотелось получить побольше впечатлений от летнего лагеря отдыха.
Вы спросите, а какого хрена я делал там, если в самом пари речи обо мне не было? Все очень просто: Серый - прекрасный малый, но в свои юные годы (ему было тогда одиннадцать) он понятия не имел, что нужно делать с такой странной вещью, как девичья грудь, поэтому и позвал меня. Что удивительно - Алина нисколько не возражала (вообще-то, с ее стороны все вполне логично: от этих изменений она только выиграла). И все-таки я не стал целовать ее сиськи. Просто побоялся, что не смогу потом остановиться (мой член к тому времени и так уже вздымался до небес).
Чтобы как-то отвлечься, я повернулся к Сереге:
- Теперь твоя очередь, - сказал я и удивился хриплости своего голоса.
Серый промычал что-то невнятное, неуверенно подсел ближе и робко протянул руку.
- Расслабься, - шепнул я ему.
Видя его сомнения, я решительно взял его за запястье и положил его на грудь девочки (Алина внимательно следила за нашими манипуляциями). Его пальцы застыли на коже, словно он превратился в каменное изваяние. И тогда я принялся играть с грудью нашей девочки посредством руки Сереги, а когда пацан вошел во вкус, я отстранился и наблюдал за его забавами со стороны.
Когда много позже, уединившись в своей комнате (у ребят был тихий час), я извлек из шорт свой член, он оказался мокрым. Более того, пятна испачкали трусы. Я сдвинул кожу на головке - та оказалась огромной, красной, огнедышащей и сочащейся. Я слегка сжал ее и едва не кончил с первого же движения - настолько велико было возбуждение. Тут-то ко мне в комнатку и заглянула Эля.
Это было так неожиданно, что я оторопел. Я сидел на своей кровати с членом в руках и таращился на одиннадцатилетнюю девочку (если Эля и уступала в своем развитии Алине, то очень немного - во всяком случае, грудь у нее тоже имелась).
Эля же, как ни в чем не бывало, прошла в комнату, закрыла за собой дверь и уселась на кровать рядом со мной.
- Что-то не спится, - вздохнула она, глядя на меня совершенно невинным взглядом, словно моя рука сжимала в этот момент не член, а стебель цветочка.
Я открыл рот, но из горла донеслось только невнятное мычание. Поэтому я тут же закрыл его.
- Девчонки занимаются всякой фигней, - продолжала Эля спокойным голосом. При этом ее тон больше походил на том взрослой женщины, которая жалуется на глупость своих малолетних подружек.
Я проследил за ее взглядом - она внимательно, без тени смущения или насмешки, изучала мой член (который после минутного ослабления, вызванного замешательством, снова окреп). И тогда я сделал единственное, что мог сделать нормальный человек в подобной ситуации - спрятал его. Просто убрал его в штаны, стараясь, чтобы в моих движениях не чувствовалось конфуза. Эля никак не отреагировала на это, только посмотрела мне в глаза (в ее взгляде мелькнула некоторая разочарованность, а может, мне только показалось).
- Пошли, погуляем, раз тебе не спится, - предложил я, решив не смущаться более.
- Пошли. - Она встала и спокойно взяла меня за руку - ту самую, которая только что сжимала мою огнедышащую плоть.
Ни в тот день, ни после Эля никогда не возвращалась
