к этому инциденту, словно его и не было вовсе.
Воспоминания... Призраки из далекого прошлого... Они приходят молча и таинственно, будоражат, навевают тоску...
То лето вспоминается сейчас какой-то нелепой смесью из "Happy Nation" Ace of Base, теплого моря и вкусной еды, приготовленной нашими поварихами... Куча друзей, подруг, просто знакомых. Адреса, которыми мы обменивались (ни один из нас впоследствии не сделал ни малейшей попытки встретиться - хотя кое с кем я и сейчас не отказался бы увидеться) - мы писали их на наших местных лагерных деньгах, рисовали внизу сердечко и дарили своим друзьям и подругам...
Ужасно... Я не помню ее лица... Попытался представить его сейчас, но не смог... Боже мой, я не помню его даже примерно. Я только помню, что Эля была симпатичной, миленькой и с легкой капелькой вульгарности. К тому же ее голос был удивительно глубоким для одиннадцати лет.
Хм... хотел бы я сказать вам, господа, что придумал все это для забавы публики, но не могу, увы...
Я сознательно стараюсь не писать долгих диалогов с ней: я не помню, о чем мы говорили. Помню только кое-какие сцены - вышеизложенные и те, что еще не описаны.
Разумеется, я не читал тогда Набокова, но сейчас прекрасно понимаю чувства его Гумберта к юной Ло. (Хотя разница в возрасте между нами была гораздо меньшей).
Купание детей на пляже... Тот, кто присутствовал при этом, поймет меня. Стадо козлов - вот первое, что приходит на ум, когда ты смотришь на беснующуюся толпу подростков.
Немного поразмыслив, я решил несколько изменить обычные правила, выбрал из своих подопечных наиболее сознательных (из тех, что постарше) и поручил каждому из них надзор над пятью детьми из своего отряда. Разумеется, я со своей коллегой-воспитателем (женщиной вдвое старше меня) присматривали за всеми, сидя на бетонном пирсе. Вообще-то, тот пляж был специальным - огороженный бетонными волнорезами, он в самом глубоком месте имел не больше двух метров глубины; ну, а там, где купались дети, было гораздо мельче. Мы же расположились чуть в сторонке - я барахтался по грудь в воде, придерживаясь руками за пирс, моя старшая коллега сидела, свесив ноги с пирса. Рядом с ней щебетали две или три девчонки из числа тех, что обычно отираются возле воспитателей-учителей.
Эля подплыла тихо, ухватилась рукой за бетон пирса и принялась трепаться о чем-то с одной из девочек. Я украдкой взглянул на нее (с момента маленького происшествия я все время беспокоился, как бы моя юная знакомая не поделилась увиденным с подружками; но Эля, как я сейчас понимаю, была в свои юные годы гораздо умнее большинства девчонок нашего лагеря), продолжая какой-то тупой разговор со своей старшей коллегой.
Когда я почувствовал неожиданное прикосновение в одной интересном месте, я с трудом удержался от возгласа. Положение было очень ответственное - несколько человек рядом, в том числе и Главная Ведьма нашего отряда (это моя старшая коллега - для тех, кто не догадался). Сохраняя невозмутимое выражение лица, я бросил косой взгляд на Элю - та барахталась рядом со мной, держась одной рукой за пирс, и увлеченно беседовала с какой-то малолеткой. Вторая ее рука была опущена в воду. (Для тех, кто не знает, поясню: когда на одном с вами пляже - на небольшом закрытом пляже - купается несколько десятков детей, вода становится мутной настолько, что в десяти сантиметрах уже ничего не видно).
Тоненькие пальцы нащупали под водой моего красавца (который тут же вздрогнул, словно от удара током), быстро сжали его и отпустили.
Что удивительно - я никогда не видел, чтобы Эля вела себя так фривольно с кем-то другим. Более того - за ней сложилась репутация кроткой и тихой девочки. Нет, она могла, конечно, и потанцевать с парнями, виляя при этом бедрами, и пококетничать немного, но мне, наблюдавшему за ней со стороны, становилось совершенно очевидно - все это ерунда. Да и ее влечение ко мне было, вообще-то, очень своеобразным, с ярко выраженным сексуальным оттенком. Уверен, что в итоге я привязался к ней гораздо сильнее, чем она ко мне.
Это был звенящий летний вечер жаркого дня ("Its been a hard days night", если вы понимаете, о чем я), когда воздух замирает. В тот день столбик термометра перевалил за тридцать пять градусов - весьма теплая погодка. После захода солнца я, как и многие другие, вторично принял душ и присоединился к тусовке ребят и девчонок из своего отряда. Мы сидели в беседке и трепались о всякой ерунде - какие-то детские анекдоты, дурацкие истории. В принципе, было забавно - среди моих подопечных оказалось мало по-настоящему вредных детей.
Когда стало смеркаться, пацаны отправились играть в баскетбол (асфальтированная площадка освещалась фонарями), две или три девчонки пошли бродить по лагерю, держа друг друга под ручки... В общем, я и не заметил, как мы с Элей остались одни. Беседка, в которой мы сидели, была увита какими-то вьющимися растениями (биология (в частности, ботаника) не самая сильная моя сторона - если кто еще не догадался). Т.е. мы прекрасно видели окружающих, а нас, соответственно, никто не видел.
Эля почти сразу подсела поближе и спросила что-то вроде "есть ли у меня девушка". Я честно ответил, что одна милая мадемуазель, к которой я питал самые нежные чувства (и с которой у нас все было так, на мой взгляд, серьезно и надолго) неожиданно сказала мне гуд бай совсем недавно. Мы говорили еще о чем-то, а окружающий нас вечер догорал последними отблесками заката.
Я почти не удивился, когда Эля положила свою тоненькую руку на мои шорты: я с самого начала смены, едва увидев ее, понял, что рано или поздно это неизбежно случится. Поэтому я спокойно встретил ее взгляд и улыбнулся ей открытой и честной улыбкой.
И тогда она решилась.
Быстрыми движениями она приспустила мои шорты (я вынужден был привстать) и мило ухмыльнулась, обнаружив отсутствие трусов.
Я хотел, было, поцеловать ее и уже потянулся, но она решительно отстранилась: похоже у нее на уме было что-то совсем другое.
Вокруг нас энергично пели свои дурацкие песни сверчки, где-то рядом пацаны о чем-то спорили с девчонками, в отдалении слышалась гитарная музыка - все это нас не касалось. Все это существовало в другой вселенной.
Эля провела рукой по моей груди, сжала плечо.
- Какой ты сильный! - горячо прошептала она. (В то лето я активно занимался спортом и пребывал в отличной форме).
Я в ответ издал какой-то нечленораздельный звук. Впрочем, моего ответа и не требовалось.
Эля опустилась на колени (при этом ее волосы упали на мои ноги и нижнюю часть живота), взяла обеими руками мой каменный член (никогда в жизни у меня не было настолько сильной эрекции) и принялась играть с ним легкими касаниями своих нежных пальчиков. Я сразу отметил, что она интуитивно (вероятно, интуитивно - у нее ведь не было тогда никакого опыта по этой части, или, что уж точно, у нее никак не могло быть большого опыта по этой части) действует очень умело. Далеко не все девушки (равно как и парни) обладают этим редким даром - подсознательно уметь выбирать именно тот стиль сексуальных забав, который желаем партнером более всего.
Она наклонилась совсем низко - теперь я чувствовал кончиком головки ее горячее дыхание... и это сводило меня с ума. Вот если бы еще чуть-чуть ниже...
Ее пальчики сдвинули крайнюю плоть, медленно потянули ее к основанию члена. При этом Эля склонилась еще сильнее - ее губы едва не касались моего инструмента, я почти чувствовал желанное прикосновение...
Какой-то идиот заорал песню метрах в тридцати от нас. Но теперь уже ничего не могло бы помешать нам.
Полностью оголив мою пылающую страстью плоть, Эля поцеловала ее. Причем, сделала это не мимолетно и символически, как это часто бывает в прелюдии любовной игры, а поцеловала ее с настоящей нежностью и любовью, словно это были вожделенные уста возлюбленного. Я глухо застонал: ее губы были невероятно нежными... Мое сердце принялось отбивать удары с такой силой, что едва не выскакивало наружу.
А она прижималась губами к кончику члена, щекотала его языком, сжимала пальчиками толстое основание.
