Мои руки непроизвольно обняли ее голову (отнюдь не для того, чтобы пытаться руководить ее движениями - у нее и так все отлично получалось), пальцы пробрались в волосы.
К тому времени стемнело уже полностью, и если бы не слабый свет фонаря метрах в двадцати от нас, я не мог бы наслаждаться столь прекрасным зрелищем.
Поиграв некоторое время с кожей головки (вспоминая сейчас ту сцену, могу только удивляться, как я сумел не кончить тогда в течение нескольких секунд), моя умница открыла губки пошире, забавно вывернув их при этом (словно хотела побаловаться мороженым), и погрузила мою плоть в себя. Я вздрогнул в приливе острого наслаждения, но сумел сдержаться - с моей стороны было бы очень не солидно завершить все так быстро.
С членом во рту Эля принялась совершать возвратно-поступательные движения головой, то ускоряя темп, то снова замедляясь. Через некоторое время она оторвалась от члена, слегка отстранилась назад и одарила меня шаловливой улыбкой - ни дать, ни взять, маленькая нашкодившая девочка (любопытный факт: уж не знаю, с чем это связано, но она совсем не испытывала смущения - у нее был такой вид, словно в ее детском ротике только что побывал леденец, а не член взрослого парня). Чувствуя, что должен сказать хоть что-нибудь, я открыл рот, но издал свой коронный звук - глупое мычание (только на этот раз у меня получилось хриплое глупое мычание).
В ответ Эля хихикнула, облизнула губы своим шустрым язычком и снова прильнула к головке. Возможно, кто-то скажет, что это развращение малолетних, что придурков типа меня надо расстреливать или сажать в камеру для опидарасивания (хе-хе, похоже, придумал новое слово в Великом могучем!), и, возможно, я сам, читая что-то похожее, подумал бы так же. И это, в принципе, правильно... если бы не одно «но»: сейчас я твердо убежден, что это Эля развращала меня, а не наоборот. Я, кстати, нисколько не сомневаюсь, что ныне она продвинулась в своем сексуальном развитии гораздо дальше меня (у нее еще тогда виднелись задатки яркой сексуальной личности).
Тем временем моя юная проказница сводила меня с ума легкими поцелуями головки, щекотанием языком и даже легкими покусываниями. А я отпустил ее волосы, откинулся на жесткую спинку деревянной скамьи и любовался ее действиями, стараясь при этом оттянуть неизбежный конец нашего милого приключения как можно дальше.
Я почувствовал, что не могу больше сдерживаться, когда Эля попыталась погрузить моего красавца поглубже. То ли от отсутствия опыта, то ли еще по какой-то причине, но дальше половины члена дело не пошло. Эля замерла ненадолго в таком положении, словно наслаждалась происходящим не меньше, чем я.
Хм, хватило и этого... Зрелище одиннадцатилетней девочки из моего отряда, с упоением сосущей член мне, ее воспитателю, переполнило чашу сдержанности.
Я глухо застонал, непроизвольно задвигался во рту своей юной любовницы в бешеном темпе и...
Я взорвался подобно долбанному арабскому террористу и отправился прямиком в рай, ухватил Господа за бороду, перекинулся словечком с Аллахом, проведал Будду.
Я звенел хрустальным горным потоком, я парил вместе с птицами, я несся с табуном взмыленных мустангов. Я был пульсаром, затерянным в глубинах космоса, был крохотной травинкой на огромном лугу, каплей дождя - я несся с высот на землю вместе с множеством моих собратьев.
А потом огромная Вселенная сжалась вдруг до ничтожных границ моего бренного тела, бросая меня обратно в объятья реальности.
(Много позже мне пришло в голову, что с моей стороны было бы очень любезно хотя бы попытаться вытащить свой член изо рта девочки перед семяизвержением).
Первое, что я увидел, когда пришел в себя - личико Эли с довольной ухмылкой. В неясном свете фонаря на губах блеснули капельки спермы - совсем немного, гораздо меньше того, чем я (с присущей мне в подобных ситуациях щедростью) одарил ее. Показался маленький язычок и быстро облизнул губы. Затем Эля в последний раз поцеловала увядающий член, решительно увернулась от моей неуклюжей попытки обнять ее (я ведь так ничего и не дал ей взамен полученных ласк) и растворилась в ночи... словно ее никогда и не было. Растворилась - в прямом смысле слова... для меня, по крайней мере: на следующее утро за ней приехали родители, и к тому времени, когда я проснулся (обычно дети будили меня к завтраку), она уже покинула лагерь. Потом мне рассказали, что это было оговорено заранее, что Эля вместе с родителями собиралась ехать в какой-то круиз, насколько я сейчас помню.
Вот и все, что я могу рассказать вам о нашем с Элей странном романе. Та смена была последней - приближался сентябрь, - но для меня она закончилась именно с отъездом моей юной Лолиты. Все оставшиеся дни я усердно старался делать вид, что ничего не произошло, что у меня по-прежнему прекрасное настроение.
Ее внезапный отъезд почему-то ассоциируется теперь с видом опустевшего летнего лагеря (хотя она уехала за несколько дней до закрытия). Только тот, кто видел что-то подобное, поймет меня. Даже самые суровые из нашего персонала ходили после закрытия смены как убитые. В этом есть что-то ужасное – в огромном, внезапно обезлюдевшем месте - словно ты вдруг проснулся утром и обнаружил, что все люди куда-то исчезли, и ты остался один наедине со своей пустотой...
("Baby, I gonna leave you...")
Сейчас у меня все отлично - регулярный разнообразный секс, неплохая работа, друзья-приятели, пьянки-гулянки, ссоры-разборки - все как у людей, в общем.
И только иногда, жарким августовским вечером, вдруг накатит дикая тоска, стальным обручем сожмет горло, и почему-то вспомнится одна маленькая девочка.
("Sometimes I feel like screaming...")
