- «Ты от ревности совсем сдурел! Я с сыном еду! Причем тут Галка? У тебя все бабы шалавы, а я главная среди них…», - недовольно фыркая, возмущалась мать, упаковывая чемодан.
- «Хочешь, поехали с нами…, - зло посмотрела она на отца, – поехали! Не сравнивай меня с собой! Это ты по бабам бегаешь!»
Но он не мог, на работе был полный завал, даже на пару деньков и то не отпускали.
- «Мне оно совершенно не надо, могу обойтись, а ребенок должен хоть немножко отдохнуть на море! Можешь пломбу поставить, если хочешь…», - и мать бесстыдно начала задирать подол и без того короткой юбки, показывая стройные ножки.
Казалось, ещё чуть-чуть и сверкнут ажурные трусики, слегка прикрывающие то, где должна стоять пломба.
- «Ребёнка хотя бы постеснялась!», - остановил её отец.
- «Да, этот ребёнок больше тебя знает! - парировала она, со злостью одергивая юбку. – Ты бы попросил, чтобы он просветил тебя в этом вопросе! А то, кроме своего футбола и пива, ничего не знаешь!»
Он беззвучно зашевелил губами, что-то хотел сказать, но промолчал. Ещё секунда, и она швырнет чемодан, мои мечты рухнут, так и не успев начать воплощаться. Но к счастью, этого не произошло. Напряженную атмосферу комнаты резко разорвал пронзительный звук автомобильного клаксона вызванного такси.
- «Присядем на дорожку?», - каким-то заискивающим голосом, словно извиняясь перед матерью, произнес отец, в глубине души не до конца смирившись с нашей поездкой.
Счастью не было предела, наконец-то, я увижу море! Ура!!!
***
- «Светка, пошли, они уже час ждут. Только смотри, не перепутай, черненький мальчик – мой, твой – другой,…а то знаю тебя…», - тихо зашипела тетя Галя.
- «Сергей, не спит,…потерпи,…а то ещё увяжется за нами,… успеешь, ноги расставить…», - сквозь дремоту, еле разобрал приглушенные мамины слова, и провалился в царство Морфея, измотавшись после первого дня пребывания на море.
***
- «Вот сука,… увела…, - бубнил в темноте женский голос. – Подруга называется!»
- «Галочка, Галочка! Ты такая симпатичная, куда только мужики смотрят! Будь я на их месте…», - ехидно перекривляла она кого-то.
- «Я нашла,… познакомилась,… договорилась,… а она… увела! Сука! Всё никак не натрахается!»
- «Договорились же,… он мой! А она шалава,… увела. Подруга называется! Жена верная! Сука! Как мужика увидела, так сразу обо всём забыла!»
Тетя Галя абсолютно голая стояла боком ко мне около окна, держа в руке ночную рубашку. Полненькая фигурка, небольшой животик, налитые холмы с торчащими сосками четко вырисовывались на его фоне. Комок подступил к горлу, сердце судорожно забилось. Первый раз обнаженная женщина находилась в каких-то трех метрах, не прикрывая прелестей, освещаемая тусклым светом луны.
Продолжая держать рубашку, она повернулась, сделала несколько шагов, и села на простынку в ногах:
- «Сережа,…ты спишь? Просыпайся,… хватит спать! Пошли мать искать!»
От неё сильно пахнуло спиртным, не оставляя ни каких сомнений, что женщина не совсем трезвая.
- «Что за семейка,… одна трахается с моим молодым человеком,… другой спит без задних ног,… когда его мать дерут… во все дыры!», - зло проговорила, и не находя поддержки, поднялась с постели, со злостью бросая ночную рубашку на свою кровать, будто этот клочок материи был в чём-то виноват.
- «Ладно,… я с тобой тоже так поступлю,…сука…», - неизвестно к кому обращаясь, произнесла, открывая холодильник.
Свет в полумраке больно резанул глаза, освещая женское тело. Она наклонилась, достала из холодильника начатую бутылку коньяка. Довольно приличные сиськи повисли, закачались, как большие белоснежные груши, с коричневыми пятнами на конце, увенчанными, словно коронами, торчащими сосочками и сразу же скрылись в темноте.
- «Вот сука! Подруга называется!», - не унималась тетя Галя, стоя у окна, потягивая глоток за глотком из горлышка коньяк, в перерывах жадно затягиваясь сигаретой.
В комнате они с мамой никогда не курили, но сейчас ей видимо было всё равно. Расстроенная женщина не находила себе места. В сумеречном свете её фигура была просто прекрасна! Большая попка, как полная луна, затуманенная, словно, дымкой облаков, тускло сверкала в темноте. Она курила одну сигарету за другой, выпуская сизые кольца дыма между приоткрытых створок окна, а я любовался несказанным счастьем, так неожиданно обрушившемуся на меня – созерцанию обнаженного женского тела!
Мне везло, не только первый раз в этом году увидел море, но и женщину в своей первозданной красоте! Пусть полумрак скрывал интимные подробности женской фигуры, но бурная фантазия с лихвой дорисовывала этот недостаток.
Не твердой походкой, пошатываясь из стороны в сторону, словно натыкаясь на невидимые препятствия, женщина подошла к двери, с трудом закрыла её, не в состоянии сразу попасть крючком в маленькое металлическое ушко, присела на мою кровать.
- «Сережа,… ты спишь?», - стараясь разбудить, положила ладонь на мою коленку, и качнула её слегка, из стороны в сторону.
Но я молчал, сквозь прищуренные глаза, любуясь прекрасными формами.
- «Сережа,… мне плохо. Поговори со мной,…пожалей Галю…»
Но произнесенное мной слово могло разрушить это чудесное видение, заставить её в ужасе содрогнуться от своего поведения, да и признаться, что не сплю, а смотрю на обнаженное тело, было выше моих сил.
Заплетающимся языком, женщина стала рассказывать обо всех обидах на мать, начиная с первого момента их знакомства, не обращая внимания на моё молчание. Для неё я был внимательным собеседником, безмолвно слушая изливающийся поток женской обиды!
Оказывается, что это не первый раз отбивает у неё ухажера, а постоянно, делая назло, не позволяя найти спутника жизни. Да и вообще, она текущая, похотливая самка, как только отец её терпит, прекрасно, наверное, обо всём догадываясь! Но слова не доходили до сознания, голая женщина, сидящая рядом, поглотила все мысли, заставляя думать только о ней, о таких желанных и прекрасных формах.
- «Ну и что, что она худая. У меня сиськи…в сто раз лучше,…вобла… сушенная…», - еле выговаривая слова, шатаясь корпусом из стороны в сторону, словно тростинка под напором ветра, постоянно меняющего направление, заплетающимся языком, лепетала женщина.
- «Вот,… как мужчина,… скажи,… у кого лучше фигура? – уставилась в темноте на меня, требуя ответа, и не дождавшись, после небольшой паузы, разговаривая сама с собой, произнесла, - Только не говори, что у неё! Видела, как ты сегодня за мной подсматривал,…а на море. От твоего взгляда… скоро дырки на лифчике будут! Смотри, пожалуйста,… не жалко,… но, я подружка матери, а ты её… сын, так что ничего между нами быть не может,… и не проси. Это она,… если бы ты был моим сыном,… без раздумья соблазнила,… ходила бы перед тобой сейчас голая,…труся сиськами,… а я нет,… не могу так,… и не проси…»
Потом опять её понесло по волнам воспоминаний, где фигурировала не только мать, но и отец, который пытался соблазнить, но она устояла, хотя с большим трудом и последствиями для их отношений.
- «Вот и относиться он ко мне плохо, потому что не дала,… а дала - и всё было прекрасно,…он считал бы меня лучшей подругой матери…», - подвела итог их отношений с отцом.
- «А ты знаешь,… Сережка,… как бывает иногда тоскливо и хочется… мужика! Вышла бы на улицу, завыла,… как волчица,…но нет,… не могу,… я же не какая-нибудь там,…а порядочная женщина…»
- А я тебе… нравлюсь?», - неожиданно перевела разговор, словно желая, чтобы я стал клясться в вечной любви, как отец, пытавшейся когда-то её соблазнить.
Тетя Галя была, не намного, младше мамы, наверное, лет на семь, ей чуть перевалило за тридцать, и подходила под все параметры анекдотов о блондинках. Полноватая фигурка, небольшого роста, с выпуклой, покатистой попкой, призывно выставленной грудью, туго обтянутой, почти всегда соблазнительно просвечивающимся бюстгальтером.
Милое личико, с удивленно раскрытыми глазками, обрамленными длинными, загнутыми вверх ресницами, чуть приоткрытыми, пухленькими, ярко накрашенными губками, вызывало умиление, навевая мысль о невысоком уровне интеллекта.
Иногда казалось, что будь она моей ровесницей, то между нами могли сложиться весьма не плохие отношения, да и если сказать честно, то в своих эротических грёзах часто представлял её объектом желания. Женские формы, обычно чуть прикрытые туго обтягивающими короткими платьями
