кружили голову, заставляя смотреть на неё с вожделением. А она словно дразня меня, то наклонялась, выставляя аппетитные ягодицы, то вываливала из большого декольте упругую, белоснежную грудь, туго сдавленную тесным бюстгальтером.
Я как безумный смотрел на расщелину между пухленькими холмами, еле сдерживая желание дотронуться, нежно провести рукой, коснуться губами, чувствуя, как плоть разрывает ткань джинсов, а она, хохотнув, обнимала меня, словно не замечая возбужденного состояния, прижимаясь мягкими булками:
- «Ой, Сережка, был бы ты постарше, о лучшем женихе и не приходилось бы мечтать!»
И медленно отстраняясь от меня, лукаво, с какой-то тайной надеждой, шептала, приводя в смущение:
- «Что, сиськи мои нравятся?»
А я, потупив взор, краснел, не зная, что ответить.
- «На, потрогай, пока матери нет. Хочешь потрогать, вижу, что хочешь, не бойся…», - приближала призывно выставленный роскошный бюст, ехидно смотря на меня.
В такие минуты, ужасно хотелось дотронуться до него, провести рукой по упругой плоти, дотронуться до сосочка, четко вырисовывающего на обтягивающей ткани, но желание и реальность – совершенно разные вещи.
- «Тоже скажите, тетя Галя», - срывался я с дивана, слыша за спиной тихий смех, довольной женщины.
Мне казалось, что она наслаждается моим смущением, робостью перед её женскими чарами, чувствуя безраздельную власть надо мной, но сейчас было совершенно другое. Показалось, что женщина откровенна, как никогда, тоскует о ласки и любви, желает, чтобы я во всеуслышание заявил о своем отношении к ней, о котором она давно догадывается.
Но я молчал, а она тяжело вздохнув, словно сожалея о чём-то, не дождавшись ответа, продолжила говорить, рассказывать о себе и о матери, но речь становилась менее разборчивой, слова не складывались в предложения, голова всё чаще, словно налитая свинцом падала на грудь, не давая закончить фразу.
- «Сережка,… как я рада,… что хоть ты меня понимаешь! Ты настоящий друг…», - произнесла, наваливаясь на меня, стараясь поцеловать в щеку.
Влажные, горячие губы обожгли, словно пиявка присосались к коже, нервная дрожь побежала по телу. Женщина, абсолютно голая прижимается, целует, говорит нежные слова! О большем счастье я и не мог мечтать!
Она сделала попытку приподняться, но это не сразу у неё получилось.
- «Что-то не очень… себя хорошо чувствую…», - покачиваясь, произнесла, смотря на пол, словно пытаясь там, что-то рассмотреть.
- «Ладно,… давай… спать…», - вдруг неожиданно прервался монолог несчастной женщины.
- «Подвинься!», - приподняла простынку, ложась рядом со мной.
Узкая односпальная кровать с панцирной сеткой, с трудом позволяла разместиться двум человекам, и к своему ужасу, я двинулся к стенке, освобождая место. Но она на это не обратила никакого внимания, медленно залезая под неё, прижимаясь обнаженным телом, обнимая рукой и кладя на меня ногу. Сердечко сжалось, бешено застучало, словно у воробышка, попавшего в клетку. От недостатка воздуха я приоткрыл рот, тяжело задышал полной грудью, но она, не заметила этого, сразу тихо засопела.
Я оказался зажатым, словно в тисках между стеной и горячим мягким женским телом. Упругие сисички расплющилась между нашими телами, как два толстых блина, вызывая легкое головокружение. Никогда не только не ощущал обнаженную женскую грудь, даже не видел, только на фотографиях,…а тут…
Её тело обвило, словно удав кролика, не позволяя пошевелиться, переполняя сладострастным чувством. В самых смелых фантазиях не мог представить, что вот так могу лежать с взрослой женщиной. Мысли в голове судорожно путались, не в силах принять какое-то решение.
Каждая клеточка кожи ощущала бархатную кожу, подавляя волю, заставляя думать только об обнаженной женщине лежащей рядом, прижимающейся ко мне словно к любовнику. Все мысли были только о ней!
Сердце переполняла сладострастная истома, радость так неожиданно свалившейся удачи. Будет ли возможность повторение такого? Скорее всего - нет! Надо что-то делать, не упустить, воспользоваться ситуацией! Но что-то решить, придумать, предпринять, не мог, тем более, что природный стыд и скромность сковывали не только попытку моих действий, но даже полёт мысли в этом направлении.
Да и что я мог решить, считая, что затуманенный алкоголем рассудок тети Гали не отдает отчет своим действиям, она, наверное, и не понимает, что лежит со мной голая, прижимаясь интимными частями тела, а я - абсолютно неопытный человек в общении с женщинами.
Их прелести были далекой сказочной мечтой, а как обращаться с ними - огромной тайной за семью печатям. Это сейчас смешно вспомнить, а тогда был не в состоянии воспользоваться ею, как мужчина использует женщину. Даже если бы она лежала полностью доступная с широко расставленными ногами, и то, не смог бы ничего толком сделать!
Женщина тихо посапывала, иногда глубоко со стоном вздыхая, словно какие-то кошмары из сна вырывались в реальность. Потихоньку мысли начали приходить в порядок, разум перемещаться ниже пояса и я отчетливо понял, что предоставленной возможности обследовать женщину у меня больше не будет.
Любопытство перебороло страх и рука медленно, миллиметр за миллиметром заскользила между нашими телами, приближаясь к поднятой женской ножке. Сердце сладострастно забилось, когда пальчики ощутили жесткие волосики лобка, опустились ниже, а она спокойно дышала, продолжая спать крепким сном, разрешая продолжить удовлетворение любопытства.
Кровь гулко стучала в висках не позволяя, справится с волнением. Вдруг она проснется, устроит скандал! Какой стыд, позор! Как буду после этого, тети Гали смотреть в глаза, а мать узнает, со свету сживет! Но любопытство, желание, природный инстинкт взяли своё.
Переведя дыхание, скользнул ниже. Мягкой, влажной, словно губы у лошади, плоти, коснулись пальчики. Приоткрытая щель, между валиками гладко выбритых половых губок, так и манила не останавливаться, двигаться дальше. И я двинулся…
- «А-а-а-ах!», - вырвался протяжный стон из женской груди, словно я больно, наотмашь ударил её плёткой, и она двинула бедрами навстречу моим пальцам, зажимая ещё сильнее, их между нашими телами, словно в тисках.
От испуга сердечко чуть не вырвалось из груди, рука замерла в оцепенении, но она глубоко вздохнув, ещё сильнее прижалась ко мне. Бедра медленно двигались, словно ища то, что недавно почувствовала её промежности.
- «Не надо…», - сорвалось с губ, и она ещё сильнее обняла меня, прижимая к стене, рука, словно парализованная застыла в оцепенении.
- «Но не надо,…я не хочу…», - срывались стоны с губ, а бедра ближе приближались к моему телу.
Не успел я опомниться, как влажная промежность коснулась ноги. Пухлые половые губки распластались, словно целуя, начали медленно двигаться, оставляя влажный след на ней.
- «Но не надо,…зачем так,…не надо…», - шептала, все сильнее двигая тазом, а я лежал, не в состоянии пошевельнуться.
- «Она спит,… ей что-то сниться…», - кружилось в голове, со стыдом чувствуя, как возбужденный член упирается в мягкий животик.
- «Проснётся,… поймет с кем лежит…», - с ужасом думал, словно не она, а я голый лег к ней в постель.
Вдруг женская рука, ослабила хватку, проникла между нашими телами, скользнула к паху, оттягивая резинку трусов, нежно дотронулась до вздыбленного члена, обхватила ладонью и сразу же повлекла его вниз, придвигая бедра. Не успев до конца всё осознать, как он был вложен, словно шашка в ножны между влажных, налитых кровью половых губок. Женщина двинулась чуть навстречу, и желанная плоть, обдавая жаром, поглотила его.
Это казалось каким-то чудесным сном, я почувствовал, что он находиться внутри женского тела! О большем и мечтать не мог!
Дыхание женщины с каждой секундой становилось тяжелее, глубже, бедра двигались быстрее, массируя моей плотью внутри себя. Не прошло и минуты, как огромная волна наслаждения подкатилась внизу живота, и я со стыдом и страхом почувствовал, как потоки горячей спермы начали выстреливать внутрь, заполняя женское чрево липкой, вязкой жидкостью. Со сладострастным ужасом закрыл глаза, не веря в реальность происходящего, а она ещё сильнее задвигала бедрами, стала целовать мою грудь.
Член даже и не думал уменьшаться в размерах, всё так же переполняемый желанием и страстью, скользил по стенкам влагалища. Вдруг она затряслась, прижалась и…резко
