Уставшая Алина перешагнула порог квартиры и, бросив сумки, заглянула в зеркало, висевшее в прихожей. На неё глянуло лицо уже не молодой, но еще по-своему привлекательной женщины, если бы не эти круги под глазами, предательская белизна корней волос и сеть мелких морщинок у глаз, не скрываемых тонким слоем тонального крема.
-- «Черт, корни надо подкрасить, а краску забыла купить», - досадливо поморщилась она.
В ванной шумела вода, сын явно был дома. Алина присела на пуфик, чтобы переобуться в домашнюю обувь. Дверь ванной распахнулась, из неё вышел абсолютно голый Димка и, не замечая её, прошлепал на кухню, оставляя на линолеуме влажные следы. Она уже хотела ворчливо крикнуть, чтобы вытирался получше, но вдруг замерла. Алина осознала, что вид обнаженного молодого человека вызвал у нее какое-то давно забытое ощущение, а мысль о том, что это её сын, начисто вылетела из головы.
--«Господи, до чего же хорош! Совсем взрослый…» - подумалось ей с грустью.
На кухне хлопнула дверца холодильника, а через полминуты сын показался на пороге.
-- «Ой, мам, ты уже дома!» - испуганно пробасил он и метнулся в ванную.
Оттуда он вышел с полотенцем, обмотанным вокруг бедер.
--« Я не услышал, как ты пришла», - смущенно оправдывался сын.
--«Все нормально, сынок, - она ласково потрепала Димку по голове. Для этого ей, правда, пришлось встать на цыпочки. – Вырос, балбес ты мой! Бери сумки, пошли чай ставить»
Одетый уже в спортивное трико и майку, Димка хлопотал на кухне, украдкой поглядывая на мать. Он не замечал ни её седины, ни морщинок – она казалась ему воплощением женственности. Её округлые формы будоражили просыпавшуюся Димкину сексуальность уже давно. Особенно, когда он тайком подглядывал за ней в ванной или в спальне, при переодевании. Нравились широкие бедра, небольшие, но аппетитные груди, будто налитые молоком, и даже полноватый животик сводил его с ума. Не то что эта рыжая Ленка – только хихикает и глазки закатывает – у него и не встаёт даже на неё! Разве только на училку по химии, она чем- то напоминает мать по фигуре. А ещё сядет за учительский стол, растопырится – хоть штаны снимай, так свербить начинает!!
Димка заметил, что мать время от времени как-то поводит плечами и болезненно морщится. «Мам, ты плохо себя чувствуешь?» – заботливо заглянул он матери в глаза.
– «Да спина побаливает – целый день за компьютером да с бумажками, не разогнуться. Надо на массаж записаться..» – ответила Алина.
-- «Мам, а давай я тебе спину помассирую?» – вдруг предложил он, сам удивляясь своей смелости.
-- « А ты что, сможешь?» – засомневалась Алина.
--«Ну я попробую, я по телику видел, как надо.»
– «Хорошо, перед сном попробуешь, » – согласилась мать.
У Димки ёкнуло в груди. Массаж одетым не делают. Значит, ему доведется прикоснуться к её обнаженному телу!
Алина была слегка озадачена, когда услышала после ужина:
--«Мам, я помою посуду, а ты иди, ложись. Я приду и массаж сделаю.»
-- «Массажист сопливый» – с некоторой иронией подумала она.
Однако послушно пошла в спальню, прилегла на кровать, не снимая халатика, и почти задремала. Вошедший минут через пятнадцать Димка удивился:
--« А ты чего не разделась? Ведь неудобно же в халате!»
- - «Отвернись» - со вздохом сказала Алина.
Она сняла халат, легла на живот и вжалась как можно плотнее в постель.
--«Приступай, массажист» - насмешливо позвала она.
Подходя к кровати, Димка слегка разочаровался. Мать лежала ничком, даже не сняв трусики. Но и это уже было здорово – ведь он мог прикасаться к её телу, совершенно не таясь.
--«Я разденусь, а то запарюсь» - проговорил он, снимая майку и трико. Трикотажные плавки плотно обтягивали его торс, предательски выдавая его уже немалое возбуждение. Но мать, кажется, не смотрела на него. Почти не дыша, Димка прикоснулся ладонями к её спине.
Алина чувствовала осторожные прикосновения горячих ладоней. Сын неумело, но очень старательно гладил и мял её спину. Это было мало похоже на настоящий массаж, но было очень приятно. Сын наклонялся всё ниже над ней, и вот она уже чувствует прикосновение его губ между лопаток… губы опускаются ниже…руки становятся все смелее… Сквозь туго натянутую ткань она ощутила прикосновение основательно затвердевшего столбика плоти…
--«Боже, что происходит? Что я делаю…» - едва сдерживая стон, думала она.
Жаркая волна стыда и одновременно желания охватила её с головы до ног, вытесняя остатки разума. Алина сжала зубами подушку, не сумев сдержать сладострастного стона. Сын прижимается все плотнее… И неожиданно дернувшись, словно в конвульсии, замирает.. . Алина понимает, что произошло. Непроизвольная эякуляция – этого следовало ожидать при таком перевозбуждении. Но мальчишка, кажется, смущен до испуга… Ох, что ж наделала, мать непутёвая!!
Со словами «Я щас, мам» Димка сорвался и выскочил из спальни. В его голосе почти слезы… Как быть? Успокоить? Или сделать вид, что ничего не заметила?
В ванной долго шумит вода. А тело ноет от неутоленного желания. И в душе глухо ворочается стыд и растерянность.
Проворочавшись всю ночь, так и не уснув, Алина поднялась раньше обычного. Димка после душа к ней больше не зашел – ну и к лучшему! Она не знала, как себя вести. Сыну нужен совет взрослого мудрого мужчины. А то нахватается черт знает где, черт знает чего…
Алина зашла в комнату сына. Мальчишка с формами взрослеющего самца разметался на диване. Одеяло сползло на пол, и она могла полюбоваться красивым телом. А на лице спящего сына застыло какое-то обиженное выражение, и Алине захотелось приласкать его, как в детстве – когда он разбивал коленку или нос, и ревел, уткнувшись ей в плечо. А она прижимала его к себе и гладила родное теплое тельце, успокаивая и жалея. Теперь в этом теле возникали недетские желания, и это пугало и будоражило её одновременно. Выйдя из комнаты, Алина бесшумно собралась и вышла из дома раньше, чем всегда.
Проснувшись от щелчка захлопнувшейся входной двери, Димка понял, что мать уже ушла. Вот и хорошо, а то он не знает, как смотреть, как разговаривать с ней после вчерашнего. Но вчерашнее воспоминание вновь подняло в нем волну возбуждения, и его дружок охотно зашевелился и требовательно ткнулся упругой головкой в трикотажную стенку трусов.
****
Вечером Димка ждал мать одновременно с боязнью и нетерпением. Он понимал, что повторения вчерашнего может и не быть( и скорее всего нет!), но ВДРУГ?! Кажется, маме понравились его прикосновения – он чувствовал её дрожь, слышал приглушенные стоны. Подпустит к себе сегодня или отругает? Ключ во входной двери повернулся, и Димка нарочито внимательно уставился в экран монитора.
Алина прошла на кухню, не заглянув в комнату сына. Она поняла, что мальчишка дома, но не определилась до сих пор, как себя вести. Наверное, лучше всего замять – не вспоминать, не обсуждать произошедшее. Иначе у неё самой не хватит выдержки, а сын ещё наживет какой-нибудь комплекс.
Но не общаться весь вечер было невозможно, и Алина позвала сына к ужину. Он вышел немного зажатый, не глядя на мать, сел за стол. Алина с деланным оживлением принялась расспрашивать о его делах, об успехах в школе, о друзьях. Пожурила мимоходом за то, что слишком много просиживает у компа, но старалась не касаться темы «А на каких сайтах? Не порно ли?» Сын вроде бы расслабился, даже попытался шутить, но глаза прятал. Или ей казалось? Потому что она сама ловила себя на мысли, что старается отвести взгляд от красивого, мужающего тела сына, будившего в ней постыдные желания. Вечер прошел в дружеской, но слегка напряженной обстановке. Алина отправилась в душ, собираясь лечь пораньше – сказывалась бессонная ночь накануне. Обычно она не запирала дверь ванной, лишь задергивала занавеску, но сегодня машинально тронула задвижку.
Услышав, что в двери ванной щелкнула задвижка, Димка понял, что мать стала настороженной. И совсем по-детски обиделся. От этого желание стало еще более страстным и внизу живота возникло знакомое напряжение. Но ему даже не хотелось дрочить как обычно, сидя перед монитором с фотками или видео из Инета. Недавно он видел ролик под названием,
