кажется, «Современный Эдип». Но размалеванная тетка, изображавшая мать, ему совсем не понравилась, и «сыночку» из фильма он почти не завидовал. «Ну почему, - размышлял Димка, - какому-то египетскому царю можно трахать свою мамашу… И во Франции сплошь и рядом, в средние века – взять хотя бы Маргариту Анжуйскую, которая даже к молодой жене своего сыночка-принца не подпускала, сама пользовала… Так и овдовела принцесса девственницей…» Все его отрывочные и не всегда достоверные знания были почерпнуты из Инета, где Димка лазал в поисках похожих на его ситуаций. И находил…
Так и легли оба спать – не в дружбе, не в ссоре, и в эту ночь долго ворочался Димка. Алина же провалилась в сон сразу и наутро встала почти успокоенная. Вот уж права старая поговорка: «Утро вечера мудренее».
***
Неделя прошла в обычных хлопотах. В пятницу у Алины намечалась небольшая вечеринка – юбилей у подруги.
--« Сынок, я приду сегодня поздно, ложись спать, не жди. И не гуляй допоздна, пользуясь случаем» - нарочито строго сказала она с утра.
Димка и не собирался – ему никуда не хотелось идти из дома. Девушки у него не было, а тусовка с дружками, где все только ржали, смотрели порнуху и без устали дрочили под охи и вздохи киношных страстей… Нет, не хотелось. Снова и снова горячая волна, исходившая снизу, обжигала его, когда он вспоминал напряженное, но явно горевшее желанием тело матери под своими ладонями и губами…
Было уже довольно поздно, но Димка, вопреки наказу матери, не ложился. Сидел в кресле, бездумно щелкая кнопками пульта от телевизора. Но ни боевики, ни мультяшки, ни хохмы шоуменов его не привлекали. Наконец входная дверь хлопнула, в прихожей что-то упало, и через минуту в комнату в красивом, облегающем, не доходящем до колен платье вошла мама. Она остановилась рядом с креслом. Димка скосил глаза. Мама была не пьяна, но слегка навеселе. Это угадывалось даже в голосе – громче, чем обычно, она спросила:
--«А чего не спишь, сынуля?»
- - «Тебя ждал, беспокоился», - ответил сдержанно Димка.
--«Ох ты мой беспокойный», - засмеялась мама и ласково поцеловала сидящего сына в темечко. У него всё внутри замерло, но он не подал виду.
-- «Как вечеринка, мам?»
-- «Да нормально, как всегда одни бабы. Мужики вывелись все», - с неожиданной горечью сказала мать и присела на подлокотник кресла. Потянувшись за пультом, не удержала равновесия и свалилась ему на колени.
-- «Осторожно, мам», - схватил он её в охапку и попытался прижать к себе.
Но мама уже поднялась на ноги.
--«Так – раздеться, в душ и баиньки», - скомандовала она сама себе. И неожиданно стала стаскивать через голову платье, стоя прямо перед ним. Перед Димкиным взором открылись довольно стройные ещё ноги в черных колготках,, округлые бедра, перехваченные в талии плотной резинкой колготок… Вдруг движение платья остановилось.
--«Черт, запуталась, - раздался приглушенный тканью голос матери, - Сынок, помоги»…
Димка порывисто вскочил и дрожащими руками принялся помогать маме. Его яростно вздыбившийся фаллос грозил прорвать трикотаж плавок… Выпутавшись, мама шагнула к двери, но неожиданно пошатнулась.
--«Вот дурища пьяная, до кровати не доберусь», - хохотнула она.
-- «А давай я тебя отнесу», - шагнул к маме Димка.
-- « Да не поднимешь, во мне больше шестидесяти килограмм», - с улыбкой засомневалась Алина. Но он уже подхватил мать, и хотя действительно было тяжеловато, понес в спальню. Ей ничего не оставалось, как обхватить его шею руками и прижавшись к уху, шепнуть: «Не урони маму!».
Он почти уронил её на кровать, навис над ней, на секунду растерявшись.
--«Покрывало… покрывало сними», - пробормотала Алина, закрывая лицо руками.
Сын рывком выдернул из-под неё покрывало, а потом также рывком сдернул с себя плавки. Отняв от лица руки, Алина увидела великолепную картину. В полумраке комнаты перед кроватью стоял молодой, сильный самец, горящий от возбуждения (вызванного ею!), а освобожденный от одежды пенис грозно вздымался, вызывая в ней нестерпимую похоть.
--«Боже мой, что я делаю», - простонала Алина и тут же протянула к нему руки
-- «Иди ко мне», - охрипшим голосом позвала она. И сын рванулся к ней, поспешно и немного неуклюже принялся стаскивать с неё колготки и белье. Она не мешала и не помогала ему, только раскинула ноги, освободившись от остатков одежды, обхватила сына за шею, и он рухнул на нее. Каким -то непостижимым образом, как будто уже знал, что и как надо делать, он ворвался в её горячее влажное лоно и забился яростно, сильно… А она обхватила его спину руками и ногами, и летела ему навстречу, забыв обо всём, что должно было удерживать её от этой неуместной похоти.
Димка не ощутил – секунды или минуты – прошли до того момента, когда он взорвался внутри её лона горячим огненным вулканом. Неимоверное напряжение вылилось в невероятной силы оргазм, и он даже зарычал глухо, словно первобытный самец. А мать выгнулась дугой, вскрикнула громко, сладко, застыла на секунды в пароксизме наслаждения, а затем бессильно откинулась на подушку. И только ее и его бешенное сердцебиение заставляло подрагивать слегка их тела, замершие в изнеможении. Он подсунул руки под её спину и не замечая, что прижимает к себе все сильнее, целовал ее мокрое от слез лицо и шептал хрипло и горячо:
--«Ну что ты, мам, не плачь, я люблю тебя..».
Наконец она протестующее пошевелилась и шепнула:
--«Ты меня почти задушил, сынок», - и он выпустил её из объятий, откинулся рядом на подушку. Лежа рядом, он боялся, что она сейчас скажет ему «Уходи…», но мама только повернулась на бок спиной к нему и проговорила тихо:
--«Одеяло достань, сынок, накрой», - и свернулась калачиком. Димка поспешно нашарил в темноте одеяло, укрыл её, а затем нырнул под одеяло сам и благодарно прижался к её плечу. Мама молчала, но потом взяла его руку и положила на свой живот, прижавшись к нему теснее.
Димка лежал рядом с мамой и ощущал себя одновременно и взрослым, сильным мужчиной и маленьким мальчиком, который в детстве вот также нырял под одеяло к маме, чтобы она приласкала его перед сном.
Ощущая тепло Димкиного тела, Алина думала о том, что когда-то вЫносила этого мальчика, и он жил в ней долгих девять месяцев. А теперь вот снова оказался внутри неё частью своей плоти. И в этом почему-то не было ничего ужасного, как должно было бы казаться, а была какая-то природная гармония. Где-то в глубине сознания всплыло постыдное словечко «ИНЦЕСТ», но… Утомленная пережитыми за эту неделю и в последние часы эмоциями, она погружалась в сон, успев только сказать себе, как Скарлетт из «Унесенных ветром»:
«Я подумаю об этом завтра…»
Завтра
Утренний свет нагло ворвался в окно спальни – шторы с вечера не были закрыты. Алина открыла глаза и мгновенно вспомнила, почему не задвинула их. Рядом безмятежно спал…кто? Вчерашний мальчишка, её сын, её кровиночка, а теперь…Молодой любовник? Какой ужас! Она соблазнила собственного сына, сделала его мужчиной! Хм… А может это он её соблазнил, а она только позволила?..
В полном смятении она осторожно встала и, стараясь не шуметь, вышла из спальни.
-- «Бред какой-то! – размышляла она, сидя на унитазе. – Вроде не так уж и пьяна была вчера…вполне могла себя контролировать! Что же дальше –то?»
Она машинально закрылась на шпингалет в ванной – это стало входить у нее в привычку. Стоя под струями контрастного душа, она снова и снова возвращалась к одной и той же мысли – ЧТО ДЕЛАТЬ? Здесь уж не прикинешься, что ничего не произошло. Конечно, многое еще зависит от того, как поведет себя сын. Все произошло настолько спонтанно, что может и обойдется еще?
Но Алина внутренне чувствовала, что не обойдется. И дело было не только в сыне, но и в ней самой. Что-то изменилось в её теле… У нее давно не было мужчины, а последний любовник не очень-то её «заводил». Нет, она сохранила либидо, но, невостребованное, её тело окунулось в спячку, в этакий «сексуальный анабиоз». А этот мальчишка… Алина поймала себя на мысли, что думает о сыне, как о постороннем МУЖЧИНЕ!
-« Совсем с ума сошла!» - мысленно чертыхнулась она и выключила душ. Так и не разобравшись в чувствах и мыслях, оделась и пошла на кухню.
Димка проснулся от запаха кофе, плывшего из кухни. Он сладко потянулся и прислушался к своему телу. Словно на облаке, он лежал в маминой постели, абсолютно голый и абсолютно счастливый. От маминой подушки исходил легкий запах её духов. Некое легкое щекотание возникло внутри него, а в паху – знакомая напряженность. Димка откинул одеяло. Утренняя эрекция – привычное дело для юношеской гиперсексуальности. Но сегодняшнее утро значительно отличалось от прежних. Димке показалось, что его пенис словно тянется к нему с видом заговорщика. Словно хочет сказать: « С боевым крещением тебя, дружок!»
Димка вскочил, нашел плавки – они так и валялись около кровати – и шагнул к двери. И неожиданно почувствовал панику. А мама?! Что чувствует она, как относится к произошедшему? Ведь он, в сущности, воспользовался ситуацией! Хотя, если подумать, мать не была особенно пьяна. И как она обнимала его, как стонала… Значит, понравилось? Он был на высоте!
Димка и сам не очень понимал, как его необученный фаллос так легко и безошибочно нашел путь к вожделенной вагине. Может быть, родная кровь помогает – возникла нелепая мысль. Димка вздохнул и вышел из спальни.
