В чувство его привел пронзающий насквозь болью ожог затушенной о спину сигареты. В воздухе появился запах паленого. Мужчина жалостно простонал и изогнулся на холодном полу. Лица Ее он не видел – только ножки, обутые в элегантные синие туфельки на высоких каблучках, остроту которых его многострадальное тело помнило очень хорошо – но он знал, что на Ее желанных полных губах играет довольная улыбка.
Она же с надменной ухмылкой изучала свою работу – спина мужчины была вся исписана страшными, в некоторых местах кровоточащими, красными полосками от плеч до самых ягодиц, которые, в свою очередь, представляли собой кровавое месиво. Она знала, что если просто подрумянить задницу раба, то никакого эффекта не будет, так как за месяцы постоянных истязаний кожа на мягком месте постепенно привыкла к боли. Теперь же Ей приходилось все время проводить подобные кровавые сеансы, чтобы добиться желаемого результата, однако это обстоятельство Ее не слишком огорчало, а напротив - очень забавляло.
Безумно любившая доставлять боль, Она была недовольна, что раб отключался после нескольких десятков ударов кнутом и Ей, только начинавшей возбуждаться от процесса, приходилось постоянно приводить его в чувство... Пороть безжизненное тело не доставляло никакого удовлетворения. Крики боли и особенно мольба о пощаде Ее просто дико заводили – удовлетворять просьбы раба Она не собиралась, принимаясь за работу кнутом еще с еще большим усердием. Об этом знал и истязаемый, так как жалость никогда не была ярко выраженной чертой его Хозяйки, однако не просить о милости он просто не мог в минуты, когда угрожающий хлыст, со свистом рассекая воздух, обхватывал его тело словно змея, оставляя красные полосы и нестерпимую боль. Когда раб падал на пол, Она продолжала работу плеткой, так как кнутом было не слишком удобно хлестать распластавшееся тело.
Теперь же, как и в большинстве случаев, Она, вспотевшая от физического труда, просто раскинулась в шикарном резном стуле с мягким сиденьем, спинкой и высокими подлокотниками, выполненным в стиле эпохи Возрождения, которую Она так любила и, наслаждаясь приятной усталостью, медленно курила тоненькую сигарету.
Раб на полу, вернувшись из потустороннего забытья, начал жалостно скулить, снова почувствовав всю ту дикую боль, от которой спасался, лишь впадая в обморочное состояние. Он больше не плакал и тем более не кричал - не было сил. Она не затыкала ему рот во время экзекуции, зачем? Все равно его не услышит ни одна живая душа из-за превосходной звукоизоляции в комнате пыток. Очень часто она даже, прикрикивая на него, требовала, чтобы он кричал громче.
«Да, кажется, я перестаралась,- с улыбкой подумала Она,- недели две точно не присядет на задницу... Хотя кто ему это разрешит дома? А на работе... Что ж, что у него там на работе - никого не волнует».
- Ну что, дорогой, на сегодня думаю, хватит, – донеслись до его слуха Ее слова, звучащие казалось откуда-то издалека.
- Да..., – он пошевелил пересохшими и искусанными в кровь губами.
- Ну и хорошо. Теперь я тебя снова люблю, котик. Иди, приведи себя в порядок, к нам сегодня должны придти гости вечерком. Я хочу, чтобы ты был в форме, а то вечно мне приходится за тебя краснеть. У всех вроде муж как муж, а тебя как ребенка воспитывать надо.
- Не... не волнуйся солнышко, – хрипло прошептал он, прилагая огромные усилия произнося каждое слово, – вечером я буду как новый...
Он сам не верил, что так оно и будет, однако, как бы плохо ему не было, вида он не должен подавать, иначе «воспитание» продолжится... Впрочем, оно продолжится в любом случае. Единственное, на что он мог надеяться, так это на несколько дней спокойствия. Она тоже прекрасно понимала, каких усилий ему это будет стоить - превозмогая ужасную боль вести себя свободно и непринужденно, как и полагается мужчине в собственном доме.
«А мужчина ли он все еще?» - Ее губы растянулись в победной улыбке, открывая вид на ряд ровных белоснежных зубов, наблюдая за тем, как он медленно начал ползти в сторону двери. Его лицо отражало жгучую боль, которой отзывалось тело при каждом движении. И все-таки к боли можно привыкнуть... Еще полгода назад он бы после подобной порки не был бы в состоянии даже очнуться в течение нескольких часов, а теперь сам дивился тому, что ему под силу после этого помыться и привести себя в порядок. Сам он тоже преобразился – кожа на теле была украшена многочисленными шрамами и следами ожогов от предыдущих пыток.
«Мило так смотрится, - подумала про себя девушка, представив, как мучительно больно ему будет мыться,- надо бы его вскоре еще немного побаловать плеткой, чтобы раны не заживали».
- Дорогой, ты помойся там. Смой кровь, а потом сходи в магазин, купи кое - какие овощи, я тебе список приготовлю. Буду делать салат на вечер.
Наблюдая за мужем, Ее вдруг словно молнией поразило. Она поняла, что он начинает привыкать и что не пройдет и года, как подобное развлечение потеряет для нее всякие краски. Ей стало ясно, что пришло время подвергнуть мужа пыткам более изощренным и куда более жестоким, чем кнуты, плетки, каблуки ее туфель и сигареты. Она знала как довести до помутнения рассудка это жалкое создание, в которое превратился некогда красивый, успешный и уверенный в себе молодой человек, жизнь которого она так небрежно раздавила и превратила в настоящий бесконечный ад.
Она получала неописуемое наслаждение от каждой прожитой секунды такой жизни, зная, что ее раб-муж испытывает все в точности наоборот. Самое главное, что он сам, добровольно, пошел на это, сам бросил к ее ногам все, что у него было, даже собственную жизнь... Опрометчивый шаг. Ни один мужчина не может знать, на что способна женщина, когда получает столь щедрые подарки, как неограниченная власть. Она всегда была властной и жестокой девушкой, но теперь она иногда сама поражалась своему изощренному на пытки уму, пытаясь превзойти сама себя и совершенно не чувствуя угрызения совести. Все было так, как должно...
Теперь же его ждало такое испытание, которое по-настоящему раздвинет границы подчинения и страдания раба настолько, насколько это только возможно.
На Ее прекрасном личике застыло выражение блаженного спокойствия и она, прикрыв глаза, погрузилась в свои фантазии, предвкушая неземное наслаждение...
Часть Первая: Бойся желаний своих!
Мартина Нормана можно было смело считать удачливым человеком.
У него было почти все, о чем мог только мечтать любой нормальный человек. Мартин был из богатой уважаемой семьи, родился и провел большую часть жизни в Нью-Йорке. Отец, Фрэд Норман, был большим человеком на Уолл Стрит с обширными связями, позволившие устроить сына в лучшие школы города. В дальнейшем молодой человек, решив пойти по стопам отца, отправился на учебу в ведущий бизнес-колледж страны. Теперь же, в свои 28 лет, он занимал позицию представителя крупной торговой компании, и в частности вел деловые переговоры с зарубежными клиентами. В компанию он попал благодаря все тем же отцовским связям, однако, поднимался по должностной лестнице уже исключительно благодаря собственному уму и таланту.
Мартину можно было только позавидовать. У него было все: деньги, собственный дом в Лос-Анджелесе, куда он переехал по работе, новенький лексус и девушки, с которыми он часто ездил отдыхать на Карибские острова, и которых менял еще чаще... Он мог себе это позволить, тем более что ни одну из них по-настоящему не любил. И все же, как это часто бывает, он чувствовал что в его жизни чего-то не хватает, словно в душе зияла дыра, заполнить которую он просто ничем не мог. Он часто начинал увлекатся все новыми и новыми вещами – кемпинг, хайкинг, и в свое время даже увлеченно собирал монетки, марки и крышечки из под пива – но все было не то.
Вся его жизнь изменилась резко, в одно мгновение перевернувшись с ног на голову. Он встретил Ее. Это произошло на одной из многочисленных вечеринок, на которую Мартин был приглашен, устраиваемую одним из его торговых партнеров. В тот день Мартин не был в настроении куда-то идти, но и не пойти не мог, так как обещал, что не пропустит вечер. Потому вежливо поприветствовав хозяина дома, а так же нескольких своих друзей, которые не смогли пропустить веселье и бесплатное угощение, решил просто немного
