На склоне лет, в общем-то, не очень насыщенных событиями, но охвативших несколько эпох (этапов, стадий – муры, короче) нашей тусклой в основном жизни, хочется вспомнить что-то приятное и интересное (написать: теплое и прекрасное – рука не поднялась). Застал я еще в младенчестве «хрущевскую оттепель» и родители мои в нее искренне поверили. Потому и разговоры у нас дома были достаточно откровенными. И про краскома Махно, и про чешские события, и про «друга СССР» Кеннеди, и про все остальное с лагерями и «9-ю Сталинскими ударами»…. А пионЭру подслушать о чем взрослые говорят, а то и просто рядом посидеть «как два пальца обОСсфальт». Понятно, что наслушавшись всяко-разных точек зрения на известные события, я с детства относился к «газетной трескотне» учителей, телека, взрослых и приятелей с имперскими амбициями достаточно прохладно (можно сказать, критично – во слово-то какое). И это, разумеется, касалось всего и политики, и физики, и литературы, и, естественно, «половых отношений». Нет, в семье, тема «секса» конечно, не поощрялась, но я-то и коррелировал и аппроксимировал. Ясно, что я не верил тем совковым краснобаям, которые восторженно говорили про то, как «советские космические корабли» «бьются за урожай», а сами пиз@дили с завода доски. Да и училке своей не верил, которая рассказывала про героику Великой Октябрьской Социалистической Революции. Потому что сам уже успел прочитать первый советский роман, в котором этот бардак прямо назывался «переворотом», а все остальное «двуединой монархией Ленина и Троцкого». Не верил я всему этому, как не верил и тому, что в СССР «секса нет»! Я, правда, не очень догадывался, что это такое «секс». Но четко понимал, что если говорят, что его НЕТ, значит, он ЕСТЬ!
Короче, я приучился доверять, прежде всего, самому себе. Правда, и накалывался часто, но это, что называется, были «мои проблемы». Кстати, не стоит думать, что я был диссидентом с 10-11 лет – херня! Я, например, хотел быть комсомольцем. И «Как закалялась сталь» читал. Только для меня все это были рассказы про «плохих» и «хороших» – Павка был хорошим, а Петлюра – плохим. А потом я Деникина читал, так он писал, что на самом-то деле это «белые» были хорошими, а «красные», как раз – плохими! Кто прав, кто нет – и не разберешь! Но решение-то все равно за конкретным человеком остается. Вот и в комсомол-то я сам пошел и был принят в первой пятерке класса, как признание моего школьного приоритета (гонор – вот, что мной в то время двигало и грело). Т.е. для меня получалось, что я тогда был самым «хорошим», типа, самым лучшим! А другого-то сравнения и не было. Понятно, что аналогичный бред осаждался в мозгах, куда ж без этого! Потом, например, я долго считал, что В.И.Ленин был хорошим, а И.В.Джугашвили – плохим. Извратил, понимаете, гад гениальную идею! Короче, сочеталось, во мне и домашнее и школьное и уличное воспитание. Я был критичен, но подвержен (во засадил!). А уж к 12 годикам у меня уже начал проявляться и «основной инстинкт»!
Вот это и было в моем детстве самым приятным и теплым (все-таки написал – «теплым»). Первый опыт «обнаженки» у меня был лет в 6 или 7 с «дворовой» девочкой аналогичного возраста. Про «дворовую» поясню. Мой дедуля был из первых «красных специалистов» и бабка (сама «от сохи») держала марку, какую помнила по чужой барской дореволюционной жизни. «Панским» внучкам (мне и брату) иногда дозволялось поиграть с детьми «не нашего круга». Мне-то всегда, все это разделение на «панов» и «дворню» до лампочки было, но тогда могли и наказать, если не слушался. Ну, так вот, эта девица и предложила мне «померяться письками». Т.е. не поглядеть, а прямо потрахаться, тогда это называлось – «померяться». Между прочим, в самую точку! Ведь когда, извините за точность, мы «сношаемся», то всегда меряемся – у кого глубже, а у кого длиньше (да знаю я, что «длиннее», но так прикольней!). Из этого эпизода ничего не помню, конечно, кроме ее белого живота и щелки, но думаю, вряд ли у нас чего-то получилось! Ну, а прихватил нас за этим занятием мой батя. Мы-то под кроватью развлекались, а он на обеде был и в комнату зашел. Никто нас не порол, никто не ругал, только больше я той девчонки в своей жизни не помню. Видимо изолировали меня от нее.
А вот на семейных ужинах и с гостями отец мой часто это вспоминал и говорил, что нынешнее малолетки еще всякого научат, как этим заниматься. Ну, ему простительно было на эту тему без обиняков рассуждать, «плащ-палатка» – всю войну по окопам болтался, а дед конечно морщился. Бабулька зато отрывалась: «это не комильфо!». И слов же где-то набралась! Меня-то это совсем не дергало, я и не понимал, чего это взрослые над батиными словами смеялись. Но осознавал, что раз нас застукали, то это плохо, но само дело (ну, за которым застукали) совсем и не плохое, даже веселое! Так у меня и появилась первая достаточно положительная оценка межполовых контактов. Пока чисто интеллектуальная. А следующий, более понятный, эпизод знакомства (мануального) с женским телом произошел у меня летом после пятого класса.
Вообще говоря, в школе между пацанами и девчонками никаких контактов, кроме «списать» и не было, не принято было. А вот в деревне, контакты были разные. Коллектив-то детский в деревне был не большой – не будешь с девочками водиться, гуляй один! Кстати, по возвращении в школу я несколько раз пытался с девчонками подружиться, но посылали они меня подальше, видно в пионерлагерях лето проводили, а там-то детей много, вот разделение и сохранялось. Ну, это так, лирическое отступление. Потому вернусь к теме. В общем, в нашей деревне старшее школьное поколение, примерно от 14 до 17, всегда гуляло по вечерам, а мы рядом подпрыгивали, правда, если они в тот момент репу нам не чистили. Они-то и курили, и матом ругались, и по садам лазили. А мы и наябедничать могли, ну, если третировать они нас начинали. Понятно, что такие соглядатаи им были не нужны! Но иногда замирение выходило, например, когда пионерлагеря обворовывали – игрушки забытые, ракетки теннисные и прочую ерунду перли. Тогда, конечно, набег был как у индейского племени – все вдруг! Ну и потом еще пару вечеров вместе проводили.
Так вот в один из вечеров с нами (вернее со старшими) гуляла девчонка (тогда для меня девушка) лет 15. Она была двоюродной сестрой одного местного пацана, Борьки. А отец ее, наверное, моряком был, и он в подарок Борьке тельняшку привез. Это был полный пиз@ец! Кроме тельника и штанов Борька этот на вечер ничего и не одел (ну и кеды, а то еще подумаете чего). Пацаны завидовали, аж стонали! Ну и сестричка его на улицу выползла и тоже в тельняшке! А к ее годам у нее уже сверху выросло прилично, и тельник натягивало, будь здоров! Пока светло было, мальцы глаз с ее буферов не сводили. Разумеется, и темы разговоров соответствующие были. А меня и еще одного малолетнего не прогоняли, старшие-то в этот вечер готовились очередной сад обчистить, так мы на шухере должны были стоять. Ну, так вот, старшие-то в интимной беседе погрязли, про то, как там целуются, и мол, на кой хрен это надо. И как мальчишки и девчонки танцуют и что красиво, ну, и прочую бодягу разводили. А мы рядом, подслушивали, правда, не понимали ничего, нам бы про сад, который обносить надо, а они все про отношения полов в старшем школьном возрасте трендели.
В общем, как говорится, «слово за слово» «энтим по столу», да и начали старшенькие в догонялки играть (нет бы, блин, в доктора). И ловить, само собой, деваху эту сисясьтенькую. Поймают, осалят, она после этого их ну и нас гоняет. Мы-то пионЭры на полном серьезе разбегались, а пацаны ей поддавались специально, ну чтобы самим ее опять ловить. Сперва просто рукой касались и орали «салка», а потом уже и ловили ее двумя руками. Не по правилам так-то, зато подержаться за ее тело могли, пощупать. Ну и деваха завелась! Как же, сразу штук пять пацанов интерес к ней проявляют (понятно, нас в расчет не брали). Короче, при очередном отлове, завалилась она. И водящий на нее упал. Не проблема навернуться-то, уже ж темно было, да и не по футбольному полю бегали. Ну, все и притормозили, продолжения игры ждать. Ан хрен коллективу! Эта парочка, вместо того чтобы встать, целоваться начала! Народ охренел совсем! А они целовались и ни на кого внимания не обращали! Пацаны