День начинался обычно, буднично. Казалось, ничем не должен был отличаться от предыдущего: утренний поцелуй, просыпание, туалет, умывание еще сонного лица. Бреясь, рассматривал себя. Да, не молодой уже: седина на висках, морщины возле глаз, обвисшие щеки. Но глаза все еще голубые, красивые и блестящие. На бровях седина опять пробивается. Надо постричь. Ну, а так вроде бы ничего. Еще могу. С этой оптимистической мыслью вышел из ванны. Позавтракав и проверив, все ли выключено и закрыто, бодро сбежал по лестнице вниз.
Утро было яркое, свежее. Весело чирикали воробьи, купаясь в лужах.
Идти до работы было недолго. Конечно, можно было воспользоваться транспортом, но при его малоподвижном образе жизни полезнее было ходить пешком. «Эх, сбросить бы немного веса…» - подумал он, и, как бы частично решая эту проблему, еще быстрее и энергичнее пошел.
В приподнятом, хорошем настроении появился в отделе и сразу же включился в общий разговор. Поболтав немного о погоде, детях, о «когда же повысят зарплату», о ценах и обо всем - обо всем, голоса стали затухать – началась работа. Все умолкли, углубившись в бумаги и мониторы. Лишь иногда раздавались реплика или вопрос, которые часто оставались без внимания. Наступившая рабочая тишина наполнилась щелканьем кнопочек клавиатуры и шелестом бумаг.
Неожиданный телефонный звонок внес слабый дискомфорт в работу. Звонил старый приятель, у которого еще совсем недавно отмечали юбилей. Поболтав о пустяках, попросил встретиться с общей знакомой, которая хотела бы его видеть. Пообещал. Немного стало стыдно и неудобно за то, что напился тогда конкретно. Приударил за ней, целовался пьяным. С трудом вспомнил, как лежал на широком диване рядом. Был одет. Что-то было? Вряд ли. Он знал себя. После этого не встречался и не звонил ей. И вскоре забыл об этом.
Звонок заставил все вспомнить.
Конечно же, в этот день не пошел. Не пошел и в другой, и в третий.
Лишь спустя несколько месяцев, после повторного и настойчивого звонка этого же человека, решил зайти. Было приятно встретиться с общей знакомой. Они были вежливо рады друг другу. Женщина была решительная и независимая в моральном, и в материальном плане. Она сообщила ему, что у нее будет ребенок от него, и ей хотелось бы, чтоб у ребенка был отец, а у нее муж.
- Какой ребенок? – спросил он, недоуменно глядя на нее.
- Твой.
- Мой? – почему-то переспросил он, внутренне ужасаясь.
Она ничего не ответила, а как-то лениво сидела.
- Это правда? - допытывался он, внутренне сжавшись, и не зная, что делать и что говорить. – Этого не может быть! У меня не может быть детей!
Она молчала.
- Скажи, что это ты придумала!
Но все, что он говорил и спрашивал, оставалось без ответа.
Повисла пауза.
- Что-то можно сделать? – негромко спросил он.
- Поздно.
Он, неопределенно-глупо улыбаясь, смотрел га нее.
Разные мысли и чувства боролись в нем. «Почему так? Почему со мной? Что можно сделать? Дать денег? Зачем мне это?»
Но какая-то неожиданная, слабая и светлая мысль появилась на дне сознания: «Может быть, оставить все как есть? Ну, ребенок, ну и что?» И наперекор ей: «А как же я буду жить? Что будет со мной дальше? Как же мой Зая? Нет! Надо от этого избавиться!»
На душе стало тяжело и скверно. Выйдя от нее, он не пошел домой, а сел в парке на скамеечку, размышляя о жизни и о ее превратностях.
В молодости он был симпатичным пареньком, с золотыми кудрявыми волосами и пронзительно-голубыми глазами. Многим девчонкам нравился, и некоторые хотели с ним иметь отношения. Он с ними ходил, дружил, но в самый ответственный момент всегда, как-то ускользал, увертывался. Одна только мысль о сексе с девушкой приводила в ужас. Потом разобрался, в чем дело. И стало страшно. «Почему я не такой, как все?» Он понял, что ничего изменить нельзя. Смирился с этим, и стал жить так. Может быть, то обстоятельство, что рос без отца, тоже сыграло свою роль в его судьбе.
Поначалу на вопрос соседки, толстой низкой женщины, симпатизирующей ему: «Когда я погуляю на твоей свадьбе?» - отшучивался: мол, рано. Затем этот вопрос стал раздражать. Не объяснишь же каждому. В те времена не особенно можно было говорить о своей ориентации – это считалось уголовным преступлением, и за это наказывали. Сколько судеб было сломано и жизней искалечено тогда. Время шло. Когда уже было за тридцать, на этот вопрос приходилось давать уже другие ответы: «ищу принцессу; успею еще; кому я, что плохое сделал и так далее». В сорок уже спрашивали: «Ты так и не женился?» Приходилось опять что-то придумывать. Потом уже перестали задавать вопросы. Мать, ждавшая от него внуков, так и не дождалась.
Когда-то давно, в юности, он сообразил окончить институт и работал чиновником средней руки. Имел умную голову, но не имел желания работать. Поэтому начальником и не стал, да и не хотел – хлопотно.
Сейчас у него был привычный и размеренный образ жизни. Ничего менять не хотелось. Жизнь уже клонилась к закату – большая часть уже была прожита. До пенсии уже можно было рукой подать. Все его бывшие «невесты» или уже вышли замуж, или имели уже детей и внуков, или и то и другое вместе. Иногда они здоровались, встречаясь и вежливо улыбались, но тут же забывали о встрече.
Допоздна побродив еще по улицам, думая и переживая, шел домой. Ночная темнота обострила чувства и мысли.
Ночью город совсем не такой, как днем. Темнота ночных улиц и закоулков настораживает и пугает. Ему всегда кажется, что кто-то или что-то неожиданно возникнет из черноты и сделает что-то нехорошее. Но есть одна хитрость не боятся темноты. Надо самому зайти в нее и стать частью. Появляется далеко лежащий на дне подсознания звериный инстинкт, улучшаются зрение и нюх. Тело готово к бою, оно непроизвольно сжимается и может атаковать. Хочется какой-то борьбы, экстрима.
Проходя мимо мальчика с оранжевой бейсболкой, внимательно осмотрел его с головы до ног. Тот был во всем оранжевом. «Прямо апельсин какой-то. Снять его, что ли?» Парень показушно-равнодушно посмотрел тоже на него. Он пошел дальше, несколько раз оглянувшись. И уже все дальше и дальше удаляясь от него и переходя улицу, неожиданно услышал резкий визг тормозов неожиданно откуда-то взявшейся машины.
- Папаша, смотри куда идешь! – беззлобно поругался молодой водитель.
«Какой я ему папаша?» - он обиделся и быстрее перешел улицу. «Папаша… Хм…»
Когда зашел в квартиру, Зая уже спал, широко раскинув руки и обнажив одну ногу. Полосатая кошка Мурка тихонько подошла и стала тереться о его брюки. Он почесал ее за ухом, отчего она замурлыкала. Раздевшись, пошел в душ. Теплые струи воды приятно освежили тело.
Он стал рассматривать его в зеркале. Хмыкнул. Оно все еще было гладким и чистым. Правда, формы изменились. «Арбуз растет, кончик сохнет», - подумал он, разглядывая нижнее хозяйство. Взяв в руки член и намылив его, почувствовал легкое возбуждение. «Кончить, что ли?» Но как-то быстро отвлекся и забыл. Поужинав в одиночестве, привычно лег рядом, обнял и прижался к теплому, ласковому, родному телу, где знакома каждая извилина, каждая клеточка. Тот в ответ как-то по-детски зачмокал и сонно обнял его.
Ночью не спалось, ворочался и все думал, думал. «Для чего я тогда живу?.. Что будет со мной дальше?.. Может в этом и есть смысл жизни?.. Хм… Ребенок… Хорошо бы мальчик… А вдруг он будет таким же, как я?.. Тогда лучше девочка…Что-то запутался…А если двойня?.. Неплохо бы…А в Африке одна вот восьмерых родила…Так то в Африке…»
«А может это не мой?» - он гнал эту мысль.
Перевернулся на другой бок, заскрипев пружинами. «А как же Зая?.. Ладно… Разберусь…С ним проще всего…Он поймет…» На этой легкой мысли и заснул.
И сниться ему сон, что у его бывшего начальника, хама, алкоголика и сволочи, день рождения. Ему поручено поздравить его. Он достает помятую открытку и что-то пишет. Но неправильно. Рвет ее и выбрасывает клочки. Ему приносят подарки, которые необходимо отдать: какие-то детские игрушки, пластмассовые куклы, книжки с цветными рисунками. Все его покидают, и только он один остается.
Просыпаясь, медленно входит
