К семнадцати годам Машенька Ланская уже имела большой опыт в любовных играх. Не в любви – нет. Так уж случилось, что лишилась девственности она в тринадцать, а дальше – пошло, поехало. Первым был отчим, что частенько бывает в неблагополучных семьях. Потом ребята со двора, старшеклассники. На первых порах она не брала ни с кого деньги, ей просто нравился процесс. Но с годами, ближе к шестнадцати, она попала в поле зрения местного авторитета, который наставил ее на путь истинный.
Она бросила школу, посвятив себя, как ей тогда казалось, настоящей любви. С ним она познала власть денег, научилась смотреть на вещи другими глазами. Он купил ей небольшую квартирку, обставил ее подобающим образом и, она ушла из опостылевшего дома навсегда. Как бы ее судьба сложилась позже неизвестно, потому что в одной из разборок ее Жорик получил смертельное ранение, как говорят, несовместимое с жизнью и Машенька осталась одна.
Нет, были, конечно, желающие покуситься на ее свободу и тело, но она вовремя выскользнула из того порочного круга, который окружал Жорика, затаилась на время и теперь жила сама по себе. Сохранив кое-какие сбережения, первое время Маша жила на них, но нужно было думать и о дальнейшей судьбе.
Как-то на глаза ей попалось объявление о том, что замужняя пара приглашает для совместного времяпрепровождения девушку или такую же пару. Это заинтересовало ее, так как было не совсем обычно и возможно сулило выгоду. Набрав означенный в объявлении номер, она с замиранием сердца вслушивалась в протяжные гудки. Трубку никто не брал. Лишь после третьей попытки ей ответил приветливый женский голос, подтвердивший сказанное в объявлении. Получив приглашение и уточнив адрес, Машенька в трубку сказала, что подумает, хотя для себя уже все решила.
Тем же вечером она, немножко робея, позвонила в дверь указанной квартиры. Высокая, приятной полноты дама открыла ей, мило улыбнулась и скрылась в глубине квартиры. Маша последовала за ней в хорошо обставленную комнату, говорившую о том, что здесь живут состоятельные люди. На полу лежал большой ворсистый ковер, стены были украшены несколькими большими картинами, явно дорогими, большой кожаный диван со множеством подушечек стоял напротив стеклянной горки, за стенками которой переливались всеми цветами радуги наборы из хрусталя.
Телевизор с большущим экраном мерцал чуть в стороне, по обеим сторонам от него высились большие напольные вазы с декоративными цветами. На всем лежала печать добротности и достатка. Маша замерла на пороге, оглядывая все это великолепие, и не услышала, как к ней сзади подошел мужчина. Лишь, когда его рука опустилась на ее плечо, она вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, расширив в страхе свои большущие глаза.
- Это вы нам звонили? – мягким приятным голосом поинтересовался мужчина, с интересом разглядывая ее.
- Я-я-я, - проблеяла Маша, постепенно приходя в себя.
Мужчина был большим и крупным, лет около пятидесяти. Живые карие глаза прощупывали ее словно рентгеном.
- Вот и хорошо, вот и славно, - сказал он, пряча улыбку в седовласые усы.
По всей видимости, он остался доволен осмотром Маши.
- Давайте знакомиться, - предложил он. – Меня зовут Феликс Михайлович, а это Маргарита Николавна, или просто Марго, - добавил он, кивнув в сторону только что вошедшей женщины, той самой, что открыла Маше дверь.
- Маша, - представилась девушка, окидывая взглядом хозяйку квартиры.
- Вот и отлично, вот и славненько, - Феликс Михайлович по-хозяйски сграбастал ее руку и припал к ней мокрым поцелуем. – Выпьем чего-нибудь?
Маша только неопределенно кивнула. Через пять минут Маргарита Николаевна вкатила в комнату столик, на котором стояла незатейливая закуска в виде вазочек с черной и красной икрой, копченой форелью и тонко нарезанными дольками лимона. Феликс Михайлович водрузил на столик пузатую бутылку какого-то заморского напитка, откупорил ее и, налил содержимое в три рюмки.
- За знакомство, - хохотнул он в усы, поднимая свою чарку.
Он и его жена лихо опрокинули в себя содержимое, захрустели лимончиком. Маша едва пригубила из своей рюмки. Напиток был крепким, но очень приятным на вкус.
- Пей, деточка, не бойся, - впервые подала голос Маргарита Николаевна.
Выпив по одной, Феликс Михайлович тотчас наполнил и выпил вторую рюмку, после чего откинулся на спинку дивана и блаженно закурил. Он курил небольшие тонкие сигары, от дыма которых в сочетании с выпитым напитком в голове у Маши моментально зашумело.
- Ешь, деточка, снова проворковала Маргарита Николаевна, пододвигая к Маше вазочку с икрой. – Ты какую больше любишь?
Маша потупилась, что-то пробормотала в ответ и поискала глазами нож или вилку. Не говорить же ей, в самом деле, что она еще никогда не пробовала ни красной ни, тем более черной икры. Видя ее замешательство, Маргарита Николаевна зачерпнула небольшой серебряной ложечкой черную икру и поднесла ее к губам девушки. Маша открыла рот, невольно вспомнив, как ее, точно вот так же, кормили в детстве манной кашей.
После черной икры последовало знакомство с красной, затем они еще выпили, снова закусили. В голове у Маши поплыло. Ей было так хорошо и уютно у этих незнакомых людей, что она с удовольствием осталась бы тут навсегда, но…
- Я покину вас ненадолго, - доложил Феликс Михайлович, многозначительно глянув на жену, - а вы тут без меня не скучайте.
- Тебе сколько лет, деточка? – с милой улыбкой осведомилась хозяйка. – Надеюсь, ты правильно поняла, зачем мы тебя пригласили?
- Мне восемнадцать, - на всякий случай соврала Маша, моментально протрезвев и поняв, что настало время отрабатывать съеденную икру.
Она напряглась всем своим девичьим телом, теряясь в догадках, чего могут потребовать от нее эти, милые на первый взгляд, люди.
- Ничего не бойся, - заметив ее состояние, попыталась успокоить ее женщина, - все будет хорошо. – Тебе в душ не надо сходить? – тут же задала она очередной вопрос.
- Я была в душе перед уходом, - снова потупилась Маша, краснея под проницательным взглядом Маргариты Николаевны.
- Вот и хорошо, вот и славненько, - пропела та словами Феликса Михайловича. – Тебе не жарко? – тут же осведомилась она, стягивая с плеч шарф тонкой работы.
Маша послушно потянулась рукой к пуговичкам на блузке, но женщина протестующе вскочила на ноги, склонилась над ней.
- Я тебе помогу, - с легкой хрипотцой в голосе, сказала она, дотрагиваясь дрожащими от волнения пальцами.
Маша только пожала плечами. Хорошо, что она все предусмотрела, надев новый комплект белья, блузку и юбку. Теперь, когда хозяйка квартиры заботливо расстегивала на ней застежки, она смогла рассмотреть ее получше. Скорее всего, ей было около сорока, но выглядела она значительно моложе. Отсутствие забот о пропитании и та обстановка, в которой она жила, сыграли здесь не последнюю роль. Тонкие пальцы быстро справились с задачей. Через минуту Маша сидела перед Маргаритой Николаевной без блузки и без лифчика.
- Какая прелесть! – не могла скрыть своего восторга Маргарита Николаевна, любуясь девичьей грудью.
Она осторожно, будто боясь повредить, прикоснулась к тонкой коже, погладила ее, потеребила соски и вдруг припала к одному из них губами. Раньше Маше иногда приходилось заниматься любовью с женщинами, но те были моложе и, так же, как и она, не обладали достаточным опытом. Маргарита Николаевна ласкала ее тело с любовью, со знанием дела. Маша даже не заметила, как на пол полетела ее юбка и она осталась в одних тоненьких трусиках «танго», которые практически ничего не скрывали. Маргарита Николаевна уложила ее на спину и теперь целовала ее всю, оглаживая руками шелковистую кожу.
Маше было приятно и, она даже почувствовала определенное возбуждение, особенно тогда, когда язык хозяйки лизнул ее промежность. Оттянув полоску трусиков, Маргарита Николаевна впилась в розовую одуряющую наготу девичьего тела жаркими губами. Машенька даже застонала от восторга, когда в раскрывшееся лоно проник язык женщины. Он поистине творил чудеса. Ныряя в горячую щель, Марго добиралась до сокровенных глубин, сосала возбужденный клитор, осторожно прикусывая
