Жена ушла от меня, когда Даше было три годика. Поехала работать гидом в одну из мусульманских стран и так осталась там жить с богатым арабом. Домой приехала только чтобы оформить развод. Она начинала новую счастливую и обеспеченную жизнь, и нам с дочерью в этой жизни места не было. Я и не стал удерживать - насильно мил не будешь, она свой выбор сделала.
Рана в сердце болела долго. Жениться во второй раз я так и не решился, перебивался случайными связями, благо внешностью бог не обидел. Всю свою любовь я посвятил дочери. Старался быть для нее не только отцом, но и по мере возможности заменить мать. Нас связывали теплые дружеские отношения, дочка могла поделиться со мной любыми своими радостями и бедами. Я был полностью доволен дочерью, отношениями с ней и своей жизнью в целом. Все шло просто прекрасно пока Даше не исполнилось 14 лет. Да, это началось прямо на ее день рождение.
- Пап, смотри, как я оденусь на день рождение, - весело щебеча, дочка впорхнула в кабинет. Я оторвался от документов и взглянул на девочку.
- По моему Дашенька это платье тебе не очень идет, - произнес я, соображая как отговорить дочку одевать, это более похожее на пеньюар чем на платье одеяние. – Что-то я не припомню, чтобы мы с тобой покупали этот наряд. Мне кажется, что для сегодняшнего вечера лучше подойдет твое черное платье с белыми вставками.
- Ай, папа, я его уже одевала несколько раз. А это мы со Светкой купили позавчера в новом магазине, скажи ведь прелесть.
- На мой взгляд, оно излишне откровенное, ему не хватает чувственного шика, - неловко попытался критиковать я, зная, что если прямым текстом потребую поменять платье, моя дочка, ни за что не изменит свое мнение, а скорее специально выйдет к гостям в пеньюаре.
- Признайся, па, ты просто не хочешь, чтобы никто не увидел, какая у тебя красавица дочка. Дать тебе волю ты бы меня в паранджу укутал, – сказала Даша и осеклась, видимо сообразив, что это фраза чревата для меня болезненными воспоминаниями.
- Ну, папочка, любимый мой, пожалуйста. Оно, правда, немного прозрачное, но мне ведь уже есть что показать, а все парни будут в восторге. – С этими словами она поцеловала меня в лоб.
- Эх, балую я тебя, - со вздохом я махнул рукой, - беги, красавица, готовься к встрече гостей.
Девочка с торжествующим воплем убежала в кухню. Да, выросла дочурка, и глазом моргнуть не успел, а скоро женихи будут за ней толпами бегать.
Стол накрыли в столовой. В гостиной развернули музыкальную систему. Я долго думал, ставить ли на стол спиртные напитки. Четырнадцать лет такой возраст, что пить по детски ситро вроде как уже поздно, а слабоалкоголку рано. Решился, вытащил из бара и поставил охлаждаться четыре бутылки шампанского. Потом подумал и добавил еще одну. С пяти бутылок полусладкого, да под хорошую закуску шестнадцать человек не опьянеют, даже если человеки эти - подростки, а дочка будет довольна – угостила друзей по взрослому.
Я встретил гостей, из которых оказалось восемь девочек и шесть мальчиков, провел их к столу и удалился в кабинет, чтоб не мешать молодежи веселиться. Лишь изредка, заходил их проведать, прихватив для них с кухни новое блюдо или сладости.
Решив, что за пять часов детвора достаточно поужинала, напелась и натанцевалась, а им еще домой добираться, я вызвал им такси и отправил домой, несмотря на их бурные протесты.
Вдвоем с дочкой мы, не спеша, прибрали со стола. Спать не хотелось ни мне, ни ей, и я налив себе коньяка, а дочери малинового ликера, сел в кресло и предложил:
- Ну что, доченька, выпьешь немного со своим стариком за компанию?
- Да какой же ты у меня старик, папка? Вон Машка сегодня глаз с тебя не сводила, когда ты заходил, а Светка мне прямо призналась, что завидует мне, какой у меня понимающий предок. Да еще и красавец мужчина! – ответила дочка, весело смеясь.
Она подошла к креслу, села мне на колени, и закрыв глаза, нежно обняла меня. Прямо перед моими глазами оказалась едва прикрытая прозрачной материей небольшая, но уже вполне оформившаяся грудь моей дочери. Коричневый сосок озорно проглядывал сквозь легкую преграду. Мне вдруг жутко захотелось сжать в ладони это маленькое нежное полушарие. Начал вставать член.
«Стоп. Приехали.» Уже начал возбуждаться на свою дочь, пердун старый, осадил я себя и, взяв спящую дочь на руки, понес ее в спальню. В спальне передо мной встала следующая проблема: положить девочку в кровать одетой или же раздеть ее. Раньше уже не раз бывало, что я раздевал крепко заснувшую девочку, но последнее время она носила лифчик, а сегодня не одела его под платье. Решив, что такое платье мять жалко, я попытался разбудить спящую красавицу.
Но не тут-то было, утомившаяся девочка, да еще и разморенная дозой алкоголя ни в какую не хотела просыпаться. Я тихо сквозь зубы выругался. Ладно, ничего страшного, раздену ее сам. Я перевернул девочку на живот, и расстегнув застежку платья, с трудом стащил его через голову. Пока я вешал платье на плечики, Даша пробурчала что-то во сне и перевернулась на спину. Моему взору открылась прелестная картина. Раскинув руки в стороны, на синих с золотом простынях лежала моя девочка, одетая в одни черные кружевные трусики. Я замер не в силах оторвать взгляд.
Даша взяла от матери все самое лучшее. Она действительно стала, пусть пока еще только расцветающей, но уже бесспорно красавицей. Мне захотелось увидеть это юное тело полностью. Я убеждал себя, что мой интерес чисто эстетический, в конце концов, могу я оценить свое произведение, но глубоко в душе, я отчетливо понимал, что это не так.
Не имея сил себя сдержать, я сел рядом и взявшись за краешек трусиков, медленно приспустил их. Показался, покрытый редкими темными волосами лобок, затем, небольшие аккуратные губки и нежная розовая щелка. Мой член уже был каменным. Черт, что же я делаю? Похотливо разглядываю обнаженную дочку? Неимоверным усилием, я заставил себя одеть трусики на девочку обратно, накрыть ее одеялом и пройти в свою спальню.
Я долго не мог заснуть, совесть неистово грызла меня за допущенную вольность. Как вообще мне в голову могла прийти мысль посмотреть на свою дочку как на женщину? Кто я после этого? Мерзкий извращенец. Но когда я заснул, мне приснилась темноволосая, хрупкая девочка с большими зелеными глазами, купающаяся в озере обнаженной.
Утром я попытался выбросить все из головы, успокаивая себя ссылкой на действие алкоголя – чего только не почудиться с пьяных глаз. Все, не было ничего: ни постыдного подсматривания, ни провокативного сна.
Я спустился в кухню и открыл холодильник, изучая его содержимое. Продуктов после праздника, как всегда осталось море. Мои размышления о том, что бы такое выбрать на завтрак, прервал звонкий голос дочери, с криком: «Доброе утро!» - повесилась она на меня сзади.
- Привет, мое солнышко, - я подождал, пока она отпустит мою шею, взял тарелки с нарезанным сыром и ветчиной, локтем закрыл холодильник. Повернувшись к столу, я чуть не выронил тарелки на пол. Дашенька стояла возле окна, одетая лишь в белую, не достающую даже до пояса почти прозрачную маячку и белые кружевные трусики. Проходящий через окно свет обрисовал ее тело во всех подробностях.
- Слушай, доченька не хотела бы ты пойти одеться, во что-нибудь потеплее? – спросил я, поставив тарелки на стол.
- Неа, жарко, - ответило мое чудо, с истинно детской непосредственностью.
- Ты знаешь, так одеваться неприлично, - попытался я вразумить Дашу.
- Так никто же не видит!
- Значит я для тебя никто? Вот дожился на свою голову.
- Не никто, ты мой любимый кто-то, - рассмеялась девочка, - но перед тобой мне можно ходить как угодно, ты ведь мой папка и с детства видел меня по всякому.
- Но то было в детстве, а теперь ты уже взрослая девочка и должна одеваться соответственно, - заметил я, с неудовольствием отмечая, что сбиваюсь на нудное морализатарство.
- Да ладно, папка, брось, ты что, и вчера меня с закрытыми глазами раздевал?
Я смутился, вчера она спала это сто процентов, и знать о поем поведении никак не могла, но скрыть, что я снял с нее платье, не получится. Как бы поэлегантнее выйти из ситуации, но в голову ничего толкового не шло, видна вся кровь прилила к члену, вздыбленная стать которого к счастью не была видна испод стола.
- Ну, вчера, у меня не было другого выхода. А
