ты дочка ставишь папу в неловкое положение! – брякнул я растеряв все терпение.
- Это почему? У тебя что встал? – весело вскрикнула она и полезла под стол проверять свою догадку.
- А ну-ка, Даша, прекрати! – я постарался одернуть ее, как можно более строгим голосом. – Ты ведешь себя вызывающе!
- И что же я у тебя вызываю? – Она, пытаясь сделать, видимо подсмотренный в кино сексуальный жест, облизнула губы. Получилось наоборот, как-то по-детски смешно и нелепо.
Я рассмеялся. Мой смех как бы смыл всю напряженность ситуации.
- Ну-ка рассказывай, чего это ты ведешь себя как прожженная секс бомба? - с улыбкой спросил я.
- Знаешь, сегодня я проснулась раздетая, и после вчерашних разговоров девчонок о тебе, мне в голову пришла мысль: а что ты чувствовал, когда видел меня голой? Неужели, я тебя не возбудила? В нашем классе все мальчики от меня без ума, а вчерашние гости чуть не кончали когда держались за мою попку в танце. – С этими словами она посмотрела мне прямо в глаза, ожидая честного ответа
- Видишь ли, доченька, ты конечно очень красива, но я не воспринимаю тебя как женщину…
- Только не надо меня обманывать, я же видела, у тебя встал член. – Прервала она меня. Сейчас, я как никогда пожалел о недостатках излишне либерального воспитания, хотелась дать мелкой по заднице чтоб не умничала и не лезла к старшим. Но теперь было поздно менять политику партии. Что воспитали, то и пожинаем, а менять методы на более жесткие поздно, не поймет, обидится, замкнется…
- Хорошо скажу тебе откровенно, ты уже взрослая девушка и от тебя ничего не скроешь. Ты очень похожа на свою мать, она была красивой, а ты еще красивее, и принадлежишь к тому типу женщин, которые мне нравятся. Когда я тебя вижу в таком виде, то у меня непроизвольно возникают реакции, как у любого здорового мужчины. Но это неправильно! Постарайся одеваться поскромнее и не провоцировать меня.
- А почему это неправильно?
- Вот это, ты в своем возрасте должна уже понимать сама.
- Неужели тебе неприятно на меня смотреть, - с этими словами она повернулась вокруг, показывая мне себя во всей красе. – Я вижу, что приятно, и реакция естественная возникает, что в том плохого?
- Наверное, я плохой отец раз не могу тебе объяснить прописные истины. Просто прими мои слова как просьбу и одевайся скромнее, - с этими словами я встал из-за стола и вышел из кухни.
Я оделся, взял ключи от машины и вышел из дома. Был выходной, особые планы на день у меня отсутствовали, думал посидеть дома, отдохнуть, почитать интересную книжку, но разговор с дочерью всколыхнул бурю эмоций и я решил прогуляться, успокоиться. Доехав до центрального парка, я оставил машину на стоянке и пошел пешком вдоль аллеи. Да, как все одновременно наложилось одно на другое: с одной стороны мое порочное влечение к дочери, с другой ее непристойное поведение. Я долго размышлял над проблемой. Выход был один, держать себя в узде и не обращать внимания на глупые выходки девочки. Что делать подростковый возраст, скоро перебесится.
Вернувшись, к вечеру домой, я поужинал в одиночестве, похоже Дашка на меня обиделась. И спрашивается на что? Это я должен на нее обижаться. Подумав немного, я решил, что терять контакт с дочерью было глупо, ведь с ним я лишусь остатков того, влияния на нее, которое еще имею, и пошел в ее спальню мириться.
- Привет, солнце. Дуешься? – меня проигнорировали.
- Ладно, давай мириться. Я был неправ, ходи по дому хоть голая, только, пожалуйста, постарайся, чтобы при этом не было посторонних. – Я понимал что, идя на уступки, совершаю педагогическую ошибку, но быть в ссоре с единственным любимым человеком было для меня еще хуже.
Девочка повернулась, обняла меня за шею и молча уткнулась в плечо.
С тех пор у нас установилось странная обстановка. Девочка хоть и не ходила голая по дому, но выбирала чисто символическую одежду, которая не скрывала, а скорее подчеркивала ее прелести. Я не подавал виду, что чем-то недоволен, а сам тихо сходил с ума. Вид полуобнаженной и обнаженной дочки преследовал меня во сне и наяву. Стоило мне закрыть глаза и в памяти возникало ее прекрасное тело, открываю, а она стоит рядом в халатике чуть ниже попки. Я пытался отвлечься с другими женщинами, часто дрочил, но помогало это слабо. Я постоянно ловил себя на том, что в чужой постели или при онанизме представляю себе Дашу. Я воевал со своей страстью. И постепенно эту войну проигрывал. Чувствовал, что постепенно сползаю в пучину безумия. Ненависть к себе в моей голове слилось с желанием трахнуть дочку в плотный клубок противоречивых эмоций.
В таком аду я прожил полтора года. Дочка расцветала, а моя сила воли истончалась. Я уже не особо скрываясь, заглядывал дочери в вырез блузки, часто и с огромным удовольствием хлопал ее по попке. Дочь воспринимала перемены положительно. Она часто умащивалась мне на колени и с удовольствием елозила своей попкой о мой вставший член, как и следовало ожидать, это иногда оканчивалось пятном на моих штанах. С каждым днем мы позволяли себе все больше и больше. Я заметил, что она подглядывает за мной, когда я принимаю душ. Да и сам я частенько без стеснения присутствовал в ее комнате, когда она переодевалась.
Однажды, когда она почувствовала, что я окончательно сломался, а может, ей просто надоело ждать, она зашла в душ и предложила помыть мне спину. Я не отказался.
Дочка скинула халат и предстала передо мной. Мы стояли в душевой обнаженные и смотрели друг другу в глаза. Первым не выдержал пристальный взгляд я, отвернулся к стене, и рукой указал ей на свою спину. Ее тонкие пальчики заскользили по моей коже.
Она намыливала, массировала и смывала пену водой. Спиной Даша не ограничилась. Развернув меня, она начала мыть мне плечи, грудь, живот, постепенно спускаясь все ниже и ниже. И вот она нежно ухватила мое напряженное копье и стала его намыливать, делая это с особой тщательностью. При этом она смотрела мне в глаза, и я видел в ее взгляде торжество. Она как бы говорила: «Видишь, вот ты и сдался. Только напрасно время терял. Все равно я оказалась сильней». Так же, не открывая взгляда от моих глаз, она опустилась на колени и взяла мой член в рот. После пары-другой фрикций, я не выдержал и выстрелил. Я кончил своей дочке в рот, а она, проглотив все до последней капли, молча встала, накинула халат и вышла из душевой. Я стоял сломленный морально и опустошенный физически.
Вечером дочь зашла в кабинет и бесцеремонно уселась напротив меня на край письменного стола. Так как ней была лишь футболка, то моему взгляду открылся покрытий редкими волосиками лобок. Раздвинув ножки, она с порочной улыбкой произнесла:
- Папочка, тут за тобой небольшой должок образовался, предлагаю отработать.
Страсть вспыхнула во мне яркой звездой, горячая волна прокатилась по венам и ударила мне в голову. Разум потух, остались одни животные инстинкты. Я обхватил девочку за талию и придвинул ближе. Опустившись на колени, я не теряя времени на нежные предисловия, сразу вошел языком ей в киску. Я старался вонзить его как можно глубже, широкими движениями мой язык лизал торчащий бугорок. Сомневаюсь, что мои грубые ласки приносили дочке удовольствие, скорее это было похоже на изнасилование. Но Даша молчала. Минут через пять безумие отступило. Зато, мне захотелось дочку по настоящему. Поднявшись с колен, я сказал:
- Если ты сейчас же не уйдешь в свою спальню я тебя трахну.
- Да я об этом только и мечтаю! Приступай и не беспокойся я уже не девочка, а внутри стоит спираль. – Произнесла маленькая шлюшка.
Я удивился, и когда только она успела, а я не заметил, вот тебе и откровенные отношения с дочерью. Взяв ее за бедра, я начал медленно водить членом по губкам, потерся о клитор, затем медленно погрузил головку внутрь. Теперь я делал все аккуратно, стремясь не доставить юному телу ни грамма боли. Я вынул головку, потом опять вставил, и так несколько раз, делая это все глубже и глубже. Девочка издала легкий стон. Постепенно член вошел на все глубину. Так хорошо мне не в ком не было. Влагалище обхватило его как кожаная перчатка. Родная перчатка. Я преисполнился к Дашеньке невыразимой нежности. Я продолжал, не спеша, ее натягивать. Девочка оказалась на диво чувствительной, ее несколько раз сотрясал оргазм. Наконец горячая вона прошла и по мне. Я сделал
