Как же всё в мире быстро развивается! Казалось бы, только вчера была сопливая девчонка, единственной "глобальной проблемой" которой была проблема выбора собственного банта и платья для любимой куклы Маши, а сегодня она превратилась в похотливую самку, мечтающую познать радость плотских утех.
Невыносимый зуд, поросшие сантиметровыми слоями пыли куклы и банты, юбки, ничего нескрывающие, а наоборот кое-что демонстрирующие - вот основные признаки превращения ребёнка, маминой дочки, в девушку, переполненную первичными потребностями и направляющую все свои усилия на их скорейшее удовлетворение.
Каждый проходит свой путь, идёт по зову природы зигзагами или по прямой, но все проходят через одни и те же границы, входят в одну и ту же область и стремятся к единственно возможному финишу, к смерти. Всему своё время: кто-то приходит раньше, кто-то опаздывает, но доходят, как правило, все. Нельзя вмешиваться в процесс чужого и своего развития - это древнейший принцип У-Вэй.
Впрочем, довольно философии и пустого переливания из пустого в порожнее, вы это, если я, конечно, всё правильно понимаю, читаете с совершенно другой целью. Сразу хотелось бы предупредить, что всё нижеописанное - плод моей сексуально-развращённой фантазии и никакой (подчёркиваю это местоимение) связи с реальной действительностью не имеет, хотя ничем от неё не отличается.
Стоп.
Опять меня не туда понесло.
Надо читать меньше умных книжек, чтобы писать о проявлениях человеческой слабости и похотливости.
И ещё одно хочу подчеркнуть: я нормальной сексуальной ориентации, просто меня давно волнует женская психология, связанная с фрейдовским "либидо".
Дневник.
Запись № 1.
Лицезрение - первое желание.
Здравствуй, дорогой дневник! Давно не было свежих записей. В очередной раз перечитала тебя и поняла, что сплетни и девичьи интриги, скопленные тобой за много лет, - детсадовские развлечения. Смешно даже вспоминать о моём возмущении оттого, что подружка расплела всем и каждому о моей симпатии, названной высокопарно любовью, к второкласснику, о моей ярости, когда одноклассник-хулиган перед всем классом задрал мою школьную юбку, под которой были детские колготки и ничего стыдного, конечно, не было видно. А ведь мне действительно было ужасно стыдно: я даже решила, что надо мной все будут смеяться до одиннадцатого класса. Бред! Мания величия! Всё забылось. Нет не сразу, конечно, но смешки и дразнилки кончились недели через две, а из памяти этот случай стёрся через месяц.
Сегодня я напишу о том, что мне кажется актуальным сегодня и сейчас.
Неделю назад меня отправили на весенние каникулы к моей бабушке в деревню. Там же волею судеб пришлось отбывать срок весеннего "ничегонеделанья" моему, если я не ошибаюсь в определениях степени родства, а я в таких делах не ошибаюсь, двоюродному брату. Раньше мы с ним были довольно дружны и весело могли возиться на протяжении целых вечеров. Я не видела никаких препятствий в продолжении этих приятных дружески-родственных отношений, хотя разница в возрасте была заметна. Мне - 13, ему - уже 16. Нет, конечно, разница в возрасте не глобальна, но всё-таки в подростковом и юношеском периоде взросления (не в детстве) - это пропасть. Я это знаю, но мы ведь как-никак родня, люди одной крови.
Любые отношения начинаются с совместного смеха. Ничего так не объединяет людей, как несколько секунд дружного смеха.
Вот я и решила пошутить. А что кажется всем детям, к которым я неделю назад ещё относилась, наиболее смешным? Конечно же, испуг.
И вот, я забралась в шкаф, стоящий в выделенной брату (для краткости я его лучше так буду называть) комнате. Я рассчитывала на внезапное появление, выкрики испуга и ужаса и потом весёлое обсуждение, типа: "Как я тебя!", "Как ты меня!". Но, к сожалению, хотя почему "к сожалению", моему плану суждено было провалиться.
Значит так, после ужина, когда спать ещё рано, а на улице дождь и делать там, по большому счёту, нечего, я забралась в вышеозначенный шкаф и стала ждать братика. Я следила за происходящим в комнате через щель между двумя дверями, которые из-за возраста и повышенной трухлявости не могли сойтись. Он не заставил себя ждать, хотя и не знал, что его ждут: уверенно зашёл в комнату и быстро закрыл за собой дверь на шпингалет, который был на дверях в каждой комнате. Я собралась с духом (когда прячешься даже понарошку, волнуешься, всё равно неимоверно) и решила выскочить, мысленно досчитав до трёх.
Раз.
Два.
И тут произошло то, что в мои планы не входило да и входить никак не могло. Брат неожиданно стянул спортивные штаны вместе с трусами, перешагнул через них. Снял через голову майку, и таким образом остался совершенно голым.
Я забыла про счёт и, как завороженная, уставилась на его попу. Он стоял ко мне спиной и клал вещи на кровать (громко сказано для раскладушки), стоявшей как раз напротив шкафа. Не сказать, что она (попа) чем-то отличалась от женской и даже от моей, но, тем не менее, это была не женская, а значит, превратилось в нечто запретное и, следовательно, завораживающее. Я остолбенела. Он долго раскладывал вещи, хотя возможно время для меня остановилось.
Когда видимо сортировка закончилась, он повернулся на 90 градусов и стал куда-то там смотреть. Наверное, там было зеркало, и он решил осмотреть себя-красавца. Мой взгляд перекочевал от одного полюса к другому. Я, напрягая зрение, стремилась увидеть его пипиську или, как говорят взрослые, достоинство, но особых успехов мне это не принесло. То, что сейчас больше всего привлекало моё внимание, не особо было видно из-за ноги.
Меня колотило. Я вся была в холодном поту. Сердце бешено стучало, стремясь либо вырваться наружу, либо разорваться внутри. Плюс ко всему, меня охватил ужас: вдруг брат решил полностью переодеться и сейчас подойдёт к шкафу, откроет настежь дверки, чтобы взять одежду, обнаружит внутри двоюродную сестрёнку и, без сомнения, расскажет бабушке и всем остальным, что я бессовестно подглядывала за ним. "Представляю, что скажет бабушка", - быстро пронеслось у меня в голове перефразированная цитата из мультика про Карлсона. Конечно, тут не отделаешься высказыванием: "Пустяки. Дело-то житейское".
Всё это и многое другое пронеслось у меня в голове за одно мгновение, но, тем не менее, я не отрывала взгляда от низа живота брата.
Тем временем брат повернулся ко мне лицом, частично подтверждая моё подозрение о нацеленности на шкаф. Но меня это вдруг вовсе перестало волновать. Я увидела то, что хотела. В густых зарослях тёмных (очень тёмных) волос смотрела вертикально вниз маленькая, буквально миниатюрная пиписечка, под которой висел небольшой мешочек, явно разделённый на две половинки. Нет я не впервые видела эту часть мужского тела, но до этого это было так давно, по-моему, в детском саду второй горшок налево, где воспитатели не особо дифференцировали детей по полам и девочки с интересом смотрели на нечто странное у мальчиков, которые в то же самое время не находили чего-то само собой разумеющегося на теле девочек.
Мне показалось, что у мальчиков в детском саду достоинства были не намного меньше, чем у взрослого парня напротив меня, но вот вспомнить наличие мешочка ещё ниже я не смогла, как не пыталась растормошить свою память. В общем-то, не мне, не памяти было, по большому счёту, не до воспоминаний. Я мысленно фотографировала то, что видела, но при этом это происходило независимо от меня. Зрелище, открывшееся мне, показалось настолько нелепым, что меня начало слегка подташнивать, хотя может быть причина вовсе не в этом, но, тем не менее, завораживающим. Эта уныло смотрящая на коричневый пол сосиска обладала такой аттрактивностью для моего зрения и ума, что я не могла оторваться.
Словно в замедленной съёмке я увидела, как правая, а может и левая, рука брата потянулась к сосиске и потянула кожу на ней вверх. Несколько секунд усилий и из кожи выскочил на "свежий воздух", на "белый свет" шарик, а точнее цилиндр, красного цвета, и теперь уже он смотрел в пол. Сосиска сразу превратилась в маленькую змею с большой головой. Но не страшную, как те, которых показывают в фильмах ужасах и в программах о животных, а какую-то весёлую, улыбающуюся змейку из доброго детского мультика.
Брат
