Эта прикольная история произошла со мной в пионерском лагере «Звёздный», где я отдыхал в третью смену во втором отряде. Отряд наш назывался «Романтики». И так уж получилось, что мой старший брат Кешка (он же Иннокентий Павлович — для кого как) проходил в этом же лагере летнюю педагогическую практику, работая пионервожатым, но не в моем, а в третьем отряде «Бригантина», у десятилеток. Это он настоял, чтобы я поехал вместе с ним в этот лагерь — целый месяц можно обжираться всякими вкусностями, купаться в бассейне, чмурять, развлекаться на халяву и всё такое прочее.
Хорошо помню, что была тогда суббота — банный день. Вообще людей на выходные в лагере оставалось мало — почти всех забирали по домам родаки. Мы сидели у Кешки в комнате. Кроме него, там жил ещё наш лагерный… чуть не сказал: придурок… физрук Сергей Владимирович. Но сэра Гея тоже не было, потому что он взял выходной. Так что от зарядки в то утро мы были благополучно освобождены.
Там, в комнате, за разговором, Кешка мне неожиданно признался, что у него запор в кишках. Уже дней пять, наверное, он не может сходить по большому. А на завтра, в воскресенье, шефы выделили специально автобус, и планировалась обширная экскурсия в «Отрадное» для ребят из разных отрядов, которые остались в лагере.
— Лучше бы мне было облегчиться перед этой поездкой, — сказал Кешка. — Хуёво будет, если меня вдруг начнет пучить и прорвет прямо там, в автобусе. Соображаешь?
Я покатывался со смеху, смачно, во всех красках живописуя себе картину, как Кешка внезапно хватается в автобусе за живот, как молотит кулаками по кабине водителя, чтобы его выпустили, как под дружный хохот пацанвы мчится стремглав по шоссе. А вокруг, насколько хватает взгляда, простирается огромное пустое поле с чахлой растительностью, где и укрыться-то негде… Фантазии моей не было предела. Отсмеявшись, я авторитетно сказал ему:
— Самое лучшее средство от запора — зелёный чай. На себе проверено. Я раз зелёного чая так попил тухлого… ну не тухлого, а очень старого… горького уже, в общем. Так меня потом такой дрист пробрал — весь вечер от унитаза не отходил. У тебя случаем нет такого чая?
— Да ты что, очмурел? Где ты здесь зелёный чай найдешь? И ещё месяц будешь его выдерживать тут под кроватью? И не хочу я тут в лагере целый день с горшка не слазить. Да и пробрать тебя могло совсем не от чая. Ты, может быть, после этого чая ещё неспелых ягод каких-нибудь нажрался… Или яблок зелёных…
Я пристыженно смолк, чувствуя, что сморозил глупость. Кешка продолжал:
— Всё должно быть быстро, просто и надёжно. И чтобы через час я уже был как огурчик. В восемь вечера у начальника лагеря планёрка пионервожатых. Кроме того, мне ещё рапорт о наших отрядных достижениях писать надо. А ты тут припух совсем — такие советы дурацкие даёшь.
— Это не совет, Кешка, — сделал я попытку оправдаться. — Это я просто так, к слову. Между делом как бы.
— Дело я тебе уже нашёл.
— Какое?
— Вот смотри, — сказал он мне, доставая откуда-то из своей сумки резиновую трубку. — Видишь сей предмет?
— Клизма? – догадался я.
И в тот же момент почувствовал, что густо наливаюсь краской – от кончиков ушей до самых пяток. Кешка это заметил и тут же ядовито отреагировал:
— Ну чего ты сразу покраснел, как красна девица? Как будто это не ты, а тебе будут делать.
— Вот ещё, ничего я не покраснел. Больно надо…
— Ага-ага, рассказывай. Зарделся, как маков цвет. Как будто впервые замужем.
Это у Кешки присказка такая. Чуть что, так сразу: «Ты что, первый раз замужем?»
— Блин, а это точно клизма? – спросил я, разглядывая трубку.
— Точно. И тебе придётся мне её сделать.
— Да пошёл ты… — лениво сказал я ему.
— Интересно, куда?
— На кудыкину гору, вот куда. Может, тебе ещё в жопу языком залезть?
— Не надо в жопу языком, — обиделся Кешка и, чуть помолчав, добавил: — Если хочешь, я тебе денег дам. За вредность. Всякая услуга должна быть оплачена, амиго.
Кто о чём, а он всё о том же. Вот ведь где настырный!
— Да не умею я такие штуки делать…
Мне всегда казалось, что клизма — это что-то такое до предела срамотное и неприличное, о чём и говорить-то можно только с оглядкой. А уж чтобы делать… Но Кешка как будто читал мои мысли. Он сказал:
— Не надо стесняться – это такая же работа, как любая другая.
С этими словами он вытащил из кармана свой кошель, отсчитал прямо на моих глазах пять рублей и положил их мне в нагрудный кармашек:
— На, держи, юный вымогатель.
— Плата за мои труды? – спросил я насмешливо.
— Ну, не совсем. Я даю тебе эти деньги просто так. На карманные расходы. А ты мне клизму сделаешь тоже просто так. Понимаешь?
— Ага, — ответил я и хитро сощурился при этом. — Понимаю, понимаю, Кешечка. Я тебя очень хорошо понимаю. Но я ещё не дал окончательного ответа. Я подумаю.
— Думай-думай, только поскорее, времени в обрез.
Что ж, иногда ради дела приходится заниматься и стыдными вещами, ничего не попишешь. Вот, кстати, Кешка недавно рассказывал, что для работы в лагере ему нужно было пройти медкомиссию в поликлинике, и его направили в венерический кабинет, где молодая медсестра делала ему анализ на сифилис. Кешке пришлось зайти за ширму, снять перед медсестрой трусы и взять в руку член и оттянуть залупу, а та что-то туда прикладывала. Да и деньги мне были тогда весьма кстати – приглядел я себе накануне в киоске серию классных марочек «Борнео». Короче, я согласился.
Но уж зато за эти пять рублей Кешка полностью облегчился, а вдобавок ещё и пропихнул меня в жопу. Хотя про траханье уговора у нас с ним не было. Однако рассказываю обо всём по порядку.
Для клизмы, как авторитетно объяснил Кешка, нужны были две вещи: воронка, чтобы воду вливать, и резиновая трубка. Воронку мы тут же попытались сделать самодельную: просто отрезали донышко у пластиковой бутылки из-под минералки. Так вроде бутылка, а перевернешь её горлышком вниз — вот тебе и воронка. Целый литр воды в эту воронку мог свободно поместиться. А резиновую трубку Кешка накануне, предвидя такое дело, незаметно позаимствовал из медицинского кабинета – похоже, ни к чему она там. Но наша изобретение в виде воронки не прокатило. Трубка отказывалась на неё налазить. Тогда я быстренько вспомнил, что в холле на втором этаже есть пластмассовая лейка, из которой уборщица цветы на подоконниках поливает. У этой лейки был длинный, тонкий, изогнутый носик. Я предложил взять её. Кешка похвалил меня за сообразительность.
— Вот смотри и учись, пока я жив, — сказал он мне, беря свой шланг в руки. — Видишь это? А теперь глянь сюда: один конец у него закруглённый. Этим закруглённым концом её засовывают в одно место, в какое — даже не спрашивай меня. Засунешь мне её ТУДА сантиметров на десять…
Он отмерил линейкой от закругленного конца ровно десять сантиметров и поставил в этом месте метку шариковой ручкой. Аккуратист, блин, нахуй!
— Вот этот кусок трубки должен быть полностью засунут, понял? Только засовывай не резко, а осторожненько, медленно так его вводи. Можешь чуть-чуть вращать его, как бы ввинчивая.
— Ладно, ладно, не учи учёного. Ложись давай на койку. Счас я тебе засандалю — сразу обделаешься.
— Ну не здесь же, — сказал Кешка.
— А где?
— Слышь, я вот что придумал: пойдем в душ, заодно и помоемся. Ты мыться собираешься?
— А то…
Мы собрали в сумку все наши банные причиндалы, прихватили лейку и отправились в душевую. Она находилась во дворе, в деревянном бараке. Кешка взял у кастелянши ключ, и мы вошли внутрь, в прохладный предбанник. В углу рядом со скамейкой валялось что-то, очень похожее на бабский лифчик.
— Паси, — сказал я, — кто-то лифчик тут свой забыл.
Из чувства законного любопытства я нагнулся и взял в руки синюю полоску ткани.
— Нет, это не лифчик. Это трусы. Порванные, кажется… О, мои трусики-шмусики! Фу, бл#дь, да они обосранные!..
И я брезгливо зашвырнул их в дальний угол.
— Диман прошлым летом отдыхал в Артеке. Так там — как в настоящем концлагере. Как только они приехали, их сразу всех раздели, отобрали личную одежду и погнали в душ — мыться. А потом, на выходе, раздали всем одинаковые чёрные трусы и белые майки. Диман кинулся мерить, а ему ни одни трусы на жопу не налазят — все маленькие, не его размер.
— Ну и что? — равнодушно спросил Кешка.
— А ничего. Нашли там какие-то у вожатых. Серо-буро-малиновые в крапинку…
Я разделся и начал носиться голый по предбаннику
