Марат, студент-третьекурсник одного из финансовых институтов, немерено расплодившихся в эпоху "купи-продай", стройный, изящно сложенный двадцатилетний парень, золотисто-бронзовый от еще не смытого летнего загара, отбросил в сторону простыню, укрывавшую первокурсника Артема, весело подмигнул опешившему от неожиданности парню и тут же, ничего не говоря, навалился на него, лежащего на спине, сверху, подмял его под себя, вдавился в него горячим телом, причем проделал он это всё так естественно, уверенно и лихо, как если б он это делал с Артёмом каждый день, - ногами раздвинув, разведя в стороны ноги растерявшегося Артёма, Марат с силой вдавился пахом в пах парня, и лицо его, несмазливо красивое, с едва уловимыми восточными чертами, осветилось вполне доброжелательной, отчасти шутливой и вместе с тем какой-то Артёму непонятной, несущей в себе затаенный смысл улыбкой.
Настольную лампу, стоявшую на столе, Марат умышленно не погасил, - миниатюрная настольная лампа, по форме напоминавшая чуть увеличенный карманный фонарик, ярко освещала лишь небольшую часть стола, а дальше свет её рассеивался, размывался, превращаясь в мягкий полумрак, так что в комнате, с одной стороны, было достаточно темно, чтобы невольно возникало ощущение камерности и уюта, а с другой стороны, в комнате было достаточно света, чтоб отчетливо видеть выражения лиц.
- Ну, что, Артём... будем знакомиться по-настоящему - по-мужски? - проговорил Марат, вопросительно и вместе с тем уверенно глядя Артёму в глаза.
Всё это произошло так неожиданно и было так необычно, что Артём, оказавшись под навалившимся на него Маратом, в первые секунды просто-напросто растерялся... не испугался, а именно растерялся - он, Артём, ничего не понял; да и потом... что он, Артём, о Марате знал?
Они встретились - познакомились - утром, когда Артем, новоиспеченный студент финансового института, впервые переступил порог комнаты, в которой ему в обозримом будущем предстояло жить. Накануне они с матерью оформили все необходимые для вселения в общежитие документы, произвели оплату за проживание, мать убедилась, что Артём внесён во все необходимые списки, поздно вечером Артём проводил мать на поезд, ещё ночь переночевал на снимаемой квартире и утром налегке, пока еще без вещей, заявился в общежитие - вселяться; временный пропуск на него был оформлен накануне, но только утром он узнал номер своей комнаты. Собственно, это была не комната, а двуместная секция, состоящая из небольшой комнаты, небольшой кухни и разделенного санузла, - заселиться в обычную общежитскую комнату было почти втрое дешевле, но мать решила, что для учебы будет лучше, если Артём поселится в двух и трехместной секции, что и было сделано. С кем Артёму предстояло жить, ни он сам, ни мать накануне узнать не смогли, и лишь утром, узнав номер своей секции, Артём впервые увидел того, с кем ему предстояло жить: парень, открыв Артёму дверь, каким-то образом тут же догадался, что Артём не ошибся дверью, а пришел именно заселяться, хотя никаких вещей у Артёма ещё не было, и, окинув Артёма быстрым внимательным взглядом, с улыбкой протянул ему руку: "Первокурсник? На заселение?" "Да, - отозвался Артём и, пожимая протянутую руку, неизвестно зачем повторил за парнем, словно эхо: - Первокурсник... на заселение..." "Заходи!" - весело проговорил парень, пропуская Артёма внутрь; так они, собственно, познакомились.
Марат Артему понравился: сразу было видно, что парень не нудный и вместе с тем не хамовитый... ну, то есть, нормальный парень. В душе Артём надеялся, что его поселят с таким же, как он, первокурсником, но и парень-третьекурсник, к которому Артёма подселили, оказался тоже вполне нечего - парень Артему понравился. И он, Артём, Марату понравился тоже - это Артём почувствовал по тому неподдельному интересу, с каким Марат стал расспрашивать его о самом необходимом: откуда приехал, как поступал, чем занимаются отец с матерью, есть ли братья или сестры... ну, а что? Вполне нормальный - объяснимый - интерес, если им предстояло какое-то время жить вместе... может, год, а может, и больше. О себе Марат рассказал, что сам он живёт в Уфе, что увлекался восточными единоборствами, что отец его занимается бизнесом и что этим летом он вместе с отцом почти месяц был в Америке, а в прошлое лето отдыхал с друзьями - бывшими одноклассниками - на Байкале, а ещё он был в Турции и в Испании, но это было раньше, когда он учился в школе...
Они спустились вниз - позавтракали в кафе, потом Артём привёз в общагу свои вещи, упакованные в две огромные сумки, с какими до сих пор еще по городам и весям скукожившейся родины разъезжают челночники; потом, пока Артём обустраивался в комнате, Марат ездил в институт - брал какие-то справки, и только к вечеру они оба освободились от всех дел. Несколько раз к ним в секцию заходили однокурсники Марата: с долговязым несимпатичным очкариком Марат говорил о каком-то профессоре Мишкине, который во время летней сессии спалился на взятке, и потому теперь им перво-наперво нужно будет искать себе нового научного куратора, а с приходившими девчонками Марат, белозубо смеясь, обменивался впечатлениями о прошедшем лете, и первокурсник Артём при этом не был в стороне - всем приходившим Марат шутливо представлял Артема как "будущего финансового гения", дожившего до семнадцати лет и еще ни разу не державшего в руках ни доллары, ни евро, ни хотя бы юани... впрочем, всё это говорилось легко и шутливо, а потому для Артёма совершенно не обидно, - все смеялись, девчонки были милые, симпатичные... действительно, у Артема никогда не было ни долларов, ни евро, ни юаней.
Вечером, когда всё более-менее утряслось, Марат предложил Артёму отметить знакомство. "Можно пойти в кафе. Но там сейчас будет море моих знакомых, и вряд ли тебе это будет интересно. А потому можно взять бутылку хорошего марочного вина - посидеть здесь, у нас в комнате. Ты как?" "Нормально", - легко отозвался Артём, не видя ничего предосудительного в том, чтоб отметить первый день начала новой жизни несколькими ни к чему не обязывающими глотками вина... Они спустились снова вниз, Марат купил в небольшом уютном магазинчике изящную - тонкую и длинную - бутылку марочного вина, купил виноград... разве зазорно двум студентам выпить за знакомство - за лёгкость совместного проживания в одной комнате?
Они совершенно нормально просидели почти час... вино было чуточку кисловатое, но вкусное - Артём не опьянел, а лишь слегка, чуть-чуть захмелел, и даже, наверное, захмелел он не столько от вина, сколько от обилия новых впечатлений, от ощущения, что всё так удачно, так хорошо сложилось... симпатичный внешне, Марат был симпатичен чисто по-человечески, и от всего этого в душе у первокурсника Артёма было ощущение уюта и комфорта, - Артём уже отзвонился матери, подробно ответил на все ее вопросы о своем вселении в общежитие, и теперь было приятно сидеть за столом, слушать рассказ Марата о жизни в Америке...
Правда, один раз Артём поймал на себе какой-то странный - чересчур внимательный, словно бы изучающий - взгляд Марата, и даже спросил: "Ты чего?" - предположив, что он, Артём, сказал, быть может, какую-то глупость. "Что?" - не понял Марат... или сделал вид, что не понял. "Смотришь на меня... ну, как врач на больного. Что-то не так?" Марат, мгновенно потеплев взглядом, весело отозвался: "Всё так... - И улыбнувшись - Артёму подмигнув, пояснил-добавил: - Нравишься ты мне - вот я и смотрю... всё классно, Артём!" Ну, а что? Чисто по-человечески это было понятно: он же, Марат, Артёму понравился... вот, а Артём понравился Марату - парню, с которым ему, Артёму, предстояло жить в двуместной секции, - нормальная взаимная симпатия... слышать это было приятно - и Артём, не зная, что сказать Марату в ответ, лишь смущенно улыбнулся, пожимая плечами...
Они допили вино; Артём сходил в душ, откуда вернулся спустя четверть часа уже в одних трусах, свободно обтекающих его по-мальчишески узкие бёдра, - Марат, в ожидании Артёма сидя в кресле - перекатывая между губ сочную янтарную виноградину, медленно скользнул по Артёму внешне безразличным, ничего не выражающим взглядом: трусы не обтягивали тело парня, как это бывает, когда
