надеваешь плавки, и вместе с тем они не болтались на Артёме излишне свободно, тем самым затушевывая, смазывая изящество юношеских форм, а, ниспадали вниз, трусы именно обтекали тело Артёма, скользили по телу, повторяя плавные изгибы не только бёдер, но и сочно оттопыренной упругой попки... Марат, закрыв глаза - сделав вид, что он всецело сосредоточился на ощущении вкуса, медленно раздавил во рту виноградину, - тело у семнадцатилетнего Артёма было стройное, пропорционально сложенное, по-мальчишески гибкое... пока Марат принимал душ, Артём застелил свою кровать, и к тому моменту, как Марат, приняв душ, вновь появился в комнате, Артём уже лежал под простыней - ждал Марата, чтоб спросить, на сколько ставить на завтра побудку на телефоне... ну, то есть, как они будут завтра просыпаться - как и во сколько.
А потом случилось то, что случилось: не отвечая на вопрос о побудке - бросив полотенце на свою кровать, Марат, тоже в русах, подошел к кровати Артёма, отбросил в сторону простыню, которой Артём укрылся, весело подмигнул опешившему Артему, никак не ожидавшему такого поворота, и тут же, ничего не говоря, одномоментно навалился на него, лежащего на спине, сверху, вдавился в него горячим телом, подмял его под себя... всё произошло в считанные секунды!
- Ну, что, Артём... будем знакомиться по-настоящему - по-мужски? - услышал Артем уверенный и вместе с тем чуть изменившийся голос Марата, одновременно с этим ощутив на своем лице горячее дыхание навалившегося сверху парня.
- Как - "по-мужски"? - Артём, еще не понимая, что к чему, еще не догадываясь, что всё это может значить, недоуменно хлопнул ресницами. Артему было семнадцать лет, и он уже был не школьником, а был студентом-первокурсником, но чувство растерянности, отобразившееся на его лице, мгновенно сделало его похожим на малолетка - малолетнего мальчика, впервые столкнувшегося с чем-то большим, неизведанным, непонятным...
- Как? Элементарно... максимально близко! - возбужденно выдохнул Марат, с силой вдавливаясь ощутимо твердеющим пахом в пах Артема... и только тут до Артёма дошло, только тут его озарило, ч т о и м е н н о всё это может значить... да и то: мысль о том, что Марат с ним, с Артёмом, хочет секса, показалась Артёму настолько абсурдной, несуразной, невероятной, что Артём, подумав о том, что всё это м о ж е т значить, вслед за растерянностью почувствовал не просто удивление, а недоверие к собственному предположению - настолько всё это было невероятно... нереально! Ну, то есть... они были знакомы всего несколько часов, и за всё это время - за время их непосредственного общения - Марат ни словом, ни жестом не высказал своего пусть даже мизерного интереса к данной теме, то есть не дал никакого повода что-либо заподозрить... это во-первых; во-вторых, сам Артём никаким образом - априори! - не мог дать ни малейшего повода Марату думать о возможности чего-то подобного, потому как он, Артём, "по жизни" был в н е этой темы, то есть темой этой никогда не интересовался и уж тем более никогда не думал, никогда не помышлял о чем-либо подобном... и потом: им предстояло вместе - вдвоём в одной комнате - жить не день, и даже не неделю, а, как минимум, целый год... ну, и как они могли бы жить дальше а одной комнате - после т а к о г о? Потому-то Артём, чувствуя пахом твердеющий пах Марата - осознавая, ч т о и м е н н о может всё это означать, в первые секунды не поверил озарившей его догадке.
- Пусти... - выдохнул Артём, не веря собственному предположению и в то же время видя близко-близко потемневшие, странно заблестевший зрачки парня. - Пусти меня... ну! Марат... пошутил - и хватит... пусти!
- Какие шутки? Никаких шуток! - возбуждённо засмеялся Марат, обдавая лицо Артёма щекотливо горячим дыханием. - Мы с тобой будем... вдвоём будем жить - ты и я... понимаешь, о чём я? Вместе, вдвоём - в одной комнате... а что делают при таких комфортных обстоятельствах нормальные парни? Симпатичные парни - как ты и я... ну, Артём... что они делают?
- Что они делают? - словно эхо, повторил вконец растерявшийся Артём.
- Они не теряют время... вот что они делают! Понимаешь, о чем я говорю? Современные парни - как ты и я... нормальные современные парни не теряю время... и потому - не отказывают себе ни в чем... чувствуешь?
Глядя Артёму в глаза, Марат с силой сдавил, судорожно стиснул свои ягодицы, вдавливаясь пахом в пах Артёма, и Артём, лежащий на спине под парнем с невольно раздвинутыми, разведёнными в стороны ногами, совершенно отчётливо почувствовал через ткань трусов несгибаемую твёрдость напряженного Маратова члена... член у Марата был твёрд, как камень!
"Ну, ни фига себе... влип!" - словно остриём скальпеля, полоснула сознание Артема мысль, еще секунду назад казавшаяся ему нереальной, невероятной... всё было реально: Марат говорил о сексе - о возможности секса между ними... ну, то есть, между ними - парнями... охренеть! Эта мысль - мысль о сексе с Маратом - обожгла Артёма, опять-таки, своей невероятностью, дикостью, на мгновение парализовав его мозг и тело; но уже в следующую секунду недоумение в глазах Артёма сменилось страхом; он молча дёрнулся, пытаясь вывернуться из-под Марата, сбросить его с себя, освободиться, однако сделать это оказалось не так-то просто: распластанный, вдавленный в матрас сильным горячим телом Марата, Артём не только не смог сбросить Марата с себя, отбросить его тело прочь, но даже сдвинуть Марата в сторону или хотя бы приподнять его оказалось для Артёма делом непосильным; Марат был сильнее - физически сильнее, и о каком-либо освобождении из его стальной хватки, казалось, не могло быть и речи.
- Чего ты... чего дёргаешься? Успокойся... - тихо - едва шевеля губами - прошептал Марат, без труда удерживая парня под собой, и оттого, что Марат прошептал это едва слышно, и оттого, что сделал он это одними губами, слова прозвучали доверительно, почти интимно.
- Пусти! - сдавленно выдохнул Артём, упираясь руками в плечи Марата.
- Зачем? - Губы Марата сами собой растянулись в улыбке, и Артем помимо воли мимолетно отметил, что зубы у Марата ровные и белые, без единого изъяна. - Я хочу... тебя хочу... и ты это чувствуешь... чувствуешь? - прошептал Марат, глядя Артёму в глаза и одновременно с этим сладострастно вдавливая пах в пах. - И ты тоже... ты тоже хочешь этого... хочешь так же, как и я...
- Пусти меня! Я не хочу! Пусти! - Артём задергался, затрепыхался с новой силой, безуспешно пытаясь вывернуться из-под Марата, вырваться.
- Блин, ну чего ты... чего ты дергаешься? Расслабься... не ври ни себе, ни мне, что ты этого не хочешь... ты ж нормальный парень... нормальный пацан! Расслабься - и нам ничто не помешает...
- Пусти! Не надо! Я не хочу! - торопливо выдохнул Артём, еще не представляя, как - каким образом - это будет происходить, но уже со всей леденящей душу ясностью понимая, что сейчас... сейчас этот парень - студент-третьекурсник - будет его, Артёма, насиловать... ну, то есть, трахать - как женщину... - Пусти! Я не хочу!
- Сейчас захочешь... элементарно! - прошептал Марат, упруго выдыхая в лицо Артёма горячие, как угли, слова. - Расслабься... на минуту расслабься - и ты почувствуешь, что хочешь... ты уже хочешь, но ещё этого не сознаёшь... расслабься...
- Я не такой... пусти! - Артём, прилагая максимально возможные физические усилия - напрягая все мышцы тела, вновь задёргался, но навалившийся сверху Марат лишь усилил давление своего тела на тело Артёма, делая какие-либо попытки вывернуться, освободиться-вырваться совершенно бесполезными. - Пусти... пусти меня... я не педик... не педик... пусти... - повторил Артём, как будто этот аргумент мог остановить возбуждённого парня, подмявшего его, Артёма, своим горячим телом под себя.
- Ой, какие мы знаем слова! - Марат тихо засмеялся. - Он не педик... надо же! - В голосе Марата отчётливо прозвучала лёгкая и вместе с тем уверенная, не подлежащая сомнению насмешливость. - Не педик... кто тебе сказал такую хрень? Или, может, ты уже пробовал, если так утверждаешь - так говоришь? - Марат снова засмеялся, с нескрываемым удовольствием шевеля бедрами - с наслаждением вдавливая в пах Артёма свой камнем бугрящийся твёрдый член. - Пробовал? Ну, колись... симпатичные парни, как правило, пробуют - попихивают друг друга...
