ПЯТОЕ ВРЕМЯ ГОДА (часть четвёртая - продолжение)
На этаже никакого не было; Димка достал телефон, в адресной книге щелкнул пальцем по слову "Расим" и, пока шел вызов, несколько минут жадно смотрел на возникшее фото улыбающегося Расика... блин, до чего ж это было кайфово - просто смотреть... да, просто смотреть на фотку того, кого любишь!
- Да, Дима, - раздался голос Расима.
- Ещё не уснул? - проговорил Димка, поднеся телефон к лицу - прижимая лицо Расима к щеке.
- Нет, - отозвался Расим, и Димке показалось, что голос у Расима какой-то неуверенный, или, сказать точнее, растерянный... да, голос был скорее растерянный - словно Димка звонком своим застал Расима врасплох.
- Я буду через минуту... не спи! - спокойно проговорил Димка, одновременно с этим подумав, что растерянность Расима, очевидно, вызвана пролитой на постели водой... "всё, теперь нужно быть максимально естественным... главное - не переиграть!" - подумал Димка, пряча телефон в карман.
Расим открыл дверь сразу же, едва Димка коснулся двери костяшками пальцев, - чуткость Димку не обманула: вид у Расима действительно был растерянный... и растерянный, и вместе с тем словно виноватый - как будто он, Расим, что-то натворил, и теперь ему в этом надо признаваться.
- Что случилось? - быстро проговорил Димка, стирая с лица улыбку - делая взгляд, устремлённый на Расима, вопрошающе встревоженным; вид у Расима действительно был такой, что не отреагировать на выражение его лица было никак невозможно.
- Дима, вода... - проговорил Расим, отходя в сторону - пропуская Димку в номер.
- Какая вода? - не сводя с Расима ничего не понимающего взгляда, Димка вошел в номер, отводя руку назад - закрывая за собой дверь.
- Я пришел... вошел я, а свет горит... ну, и я сразу заметил: на кровати твоей бутылка лежит, и одеяло потемнело... ну, то есть мокрое пятно на одеяле - из бутылки вода на кровать пролилась... почти вся вылилась... - чуть сбивчиво проговорил Расим, виновато глядя Димке в глаза. - Почти вся вода на постель вылилась... - повторил Расим, глядя так, как будто он, Расим, был виноват в том, что случилось.
Димка, устремив недоумевающий взгляд на свою кровать, торопливо пересёк номер... действительно, его постель была мокрая: одеяло было сдвинуто к стенке, и на простыне сыро серело достаточно приличное пятно...
- Блин! - проговорил Димка; не глядя на Расима; он произнёс это вполголоса - как если бы он вслух это подумал: он сказал это сам себе, выражая голосом и досаду, и явную растерянность, и даже едва уловимую злость на себя самого... ну, а как ещё он мог реагировать? Время - спать, а у него... у него - мокрая постель!
- Я сдвинул одеяло... - словно оправдываясь, проговорил Расим. - Ну, чтоб высыхало...
Димка, ничего не отвечая, приложил ладонь к пятну - простыня была сырая, неприятно холодная... В принципе, пояснять-объяснять Расиму ничего было не надо - всё было понятно и так: он, Димка, торопясь к девчонкам, снова поставил бутылку на кровать, снова сделал это машинально... и вот - результат! Расим уже видел, как у него, у Димки, это бывает... и, тем не менее, поясняя случившееся не столько Расиму, сколько себе самому, Димка медленно проговорил:
- Значит, я выпил воды, уже выходя, и... получается, что бутылку я опять, не думая, поставил на кровать... так, что ли, было? - Димка вопросительно посмотрел на Расима, словно ища у него подтверждение своей догадке.
- Ну, я тоже так подумал... тоже так решил, - Расим, соглашаясь, кивнул головой. - Когда торопишься или делаешь что-то машинально, не всегда думаешь, что делаешь...
- Ну... а что делать теперь? - медленно проговорил Димка, и снова он проговорил это так, что было непонятно, у кого он это спрашивает - у Расима или у себя? - Как теперь спать - на мокрой кровати?
Расим не отозвался: во-первых, Д и м а спрашивал это не у него, а спрашивал это скорее сам у себя, то есть вслух размышлял-думал, а во вторых, Расим ничего не мог посоветовать, потому как он, Расим, не знал, что Д и м е теперь делать... ситуация была глупая, вид у Д и м ы был явно растерянный, а он, Расим, ничем не мог Д и м е помочь - ничего не мог посоветовать... и Димка, растерянно помолчав несколько секунд - словно думая-размышляя, как теперь ему быть, сделал взгляд, устремлённый на Расима, вопрошающе осмысленным, - Димка вопросительно посмотрел на стоящего рядом Расима:
- Расик... - назвав Расима по имени, Димка снова умолк... он замолчал, то ли споткнувшись о собственную мысль, то ли проверяя возникшую у него мысль на предмет её реальной осуществимости.
- Что? - живо отозвался Расим, вопросительно впившись глазами в глаза Димкины... ему, Расиму, так хотелось Д и м е помочь, что он готов был сделать для него, для Д и м ы, всё что угодно... но в этом "всё что угодно" был не трезвый просчет всевозможных вариантов посильной помощи, а было желание исключительно эмоциональное, абсолютно искреннее, то есть готовность Расима сделать "что угодно" была не прагматичной, не рациональной, а душевной, идущей от ощущения Д и м ы как друга - друга, которому надо помочь... вот что было в отклике Расима! - Дим, что ты хочешь? - повторил Расим.
- Расик, может быть... я вот что подумал: давай, я пересплю эту ночь с тобой... ну, то есть, вместе переспим - на одной кровати... можно так сделать?
Димка проговорил всё это так, как если б он сам не до конца был уверен в предлагаемом им варианте, и вместе с тем в Димкином голосе, в его вопрошающе устремлённом на Расима взгляде было ощущение того, что то, что он предлагает, есть единственно правильный, единственно возможный вариант в сложившейся ситуации... он, Димка, не заявил категорично: "переспим на одной кровати" или "я пересплю с тобой", а спросил у Расима: "можно так сделать?"... вот как всё это прозвучало - и на словах, и во взгляде, и в интонации голоса!
- Ну... можно... - глядя Димке в глаза, неуверенно отозвался Расим, и от Димки не ускользнула на мгновение возникшая растерянность Расима: он, Расим, явно не думал - никак не предполагал, что у возникшей проблемы может быть т а к о е решение... и в то же время предложенный Д и м о й вариант был вполне логичным, совершенно приемлемым, абсолютно естественным... почему он, Расим, не мог потесниться в сложившейся ситуации? - Можно, - повторил Расим, тут же справившись с секундным замешательством; теперь голос его прозвучал вполне уверенно: можно... а почему нельзя?
- Расик, потеснимся как-нибудь... да? - словно оправдываясь и вместе с тем извиняясь, проговорил Димка, внутренне ликуя, что всё п р е д в а р и т е л ь н о е сложилось как нельзя лучше - и естественно, и быстро... пока всё развивалось так, как он, Димка, предполагал - как он планировал. - Разве мы не друзья? - Димка, глядя на Расима, улыбнулся, с трудом скрывая распирающую душу нежность.
- Друзья, - отозвался Расим, и в ответной улыбке Расима было столько тёплой, искренней признательности, что у Димки на миг перехватило дыхание... он, Расим, стоял рядом - единственный, любимый, ни с кем не сравнимый, ни на кого не похожий, и Димка в свои шестнадцать лет любил этого парня так, что у него, у десятиклассника Димки, перехватывало дыхание - любовь, нежность, желание, страсть огнём распирали Димкину грудь... "друзья" - проговорил Расим, внутренне ликуя, что Д и м а сам произнёс это слово, сам об этом сказал... конечно, они друзья!
- Тогда, Расик, делаем так... - деловито проговорил Димка, не глядя на Расима - доставая из кармана телефон. - Я сейчас сменю музон у себя в будильнике... уберу те бравые позывные, от которых ты поймал утром нестандартный кайф... - Димка улыбнулся, - а ты в душ пока сходишь... потом я схожу, и - будем размещаться... согласен?
- Согласен! - не задумываясь, отозвался Расим; теперь они были д р у з ь я, и Расим был согласен на всё... во всяком случае, он так искренне полагал - так думал!
Расим скрылся в ванной, и Димка с наслаждением сжал, стиснул через джинсы напряженно твёрдый член... неужели сейчас всё сбудется - будет то, о чём он, Димка, так страстно мечтал, о чем грезил и фантазировал? Димке верилось и не верилось, что всё сейчас сбудется, всё сейчас будет, - в душе Димки пылала страсть, в теле его бушевало желание...
