его, Димку, в буквальном смысле распирало от нетерпения! Расик... любимый Расик сейчас будет с ним - не в мечтах, в реале, и он, Димка, будет целовать его, ласкать, обнимать... неужели всё это будет? Будет... всё сейчас будет! Сердце у Димки нетерпеливо стучало - учащенно билось от предвкушения..."пятое время года" - подумал Димка, уже нисколько не удивляясь, что эти слова снова возникли, всплыли в его голове: пятое время года - это время любви, и нет никакой разницы, осень это или весна... за окном была осень, а в душе у Димки была весна: они будут любить друг друга, и это будет сейчас...
- Дим, я всё... - Расим, улыбаясь, вышел из ванной комнаты. - Ты где будешь спать? У стенки или с краю?
Димка скользнул по Расиму мимолётным взглядом, - Расим был в других трусах... трусы были короткие в то же время свободные - словно расклешенные... на стройном Расиме трусы были похожи на короткую юбочку, - у Димки снова перехватило дыхание... Расик был обворожительно красив - красив был не только улыбающимся лицом, а красив был всей своей юной мальчишеской статью... "пятое время года... - подумал Димка, на мгновение залюбовавшись вышедшим из ванной Расимом, - я сегодня от счастья сойду с ума... пятое время года - время сходящих с ума от любви..."
- Это ж кровать не моя, а твоя - ты, Расик, хозяин... как ты решишь, так и будет, - с улыбкой отозвался Димка. - Давай... ложись! Я сейчас быстро... - последние слова, сам того не замечая, Димка произнёс так, как если б они оба понимали, ч т о сейчас будет.
Димка скрылся в ванной, и Расим, откинув одеяло в сторону, с наслаждением рухнул на постель, предусмотрительно переложив Димкину подушку на свою кровать - подготовив для Д и м ы место... он, Расим, еще ни о чём не догадывался - он ничего не чувствовал, ничего не предполагал, и вместе с тем какое-то смутное, неясное, невнятное томление разлилось по его юному телу, - мысль о том, что они - Д и м а и он - будут спать вместе, в одной кровати, Расима приятно тревожила... приятность эта не осознавалась Расимом как предвкушение возможного т е м а т и ч е с к о г о контакта в постели, - приятность была в том, что они д р у з ь я, и они будут спать вместе... конечно, это может быть немного неудобным в том смысле, что кто-то из них, к примеру, во сне станет брыкаться, но это неудобство было ничтожно по сравнению с ощущением, что они друзья и они вместе... "я буду спать у стенки, если Д и м е всё равно, где спать... у стенки лучше" - по-детски эгоистично подумал Расим, прижимаясь к стене - невольно прислушиваясь к шуму воды, доносящемуся из ванной комнаты...
Вода теплом струилась по телу - бежала по плечам, по груди, по животу, по бёдрам, по ягодицам, по ногам, - Димка стоял под душем с вздыбленным, сочно залупившимся членом, закрыв глаза, не делая никаких движений; лицо Димка поднял вверх - по лицу били тёплые струйки, отчего Димка невольно морщился, - предвкушение кайфа плавилось в теле, как плавится лава в печи мартена... прикосновения к члену отзывались невольной вибрацией судорожно сжимающихся мышц ануса, и, тем не менее, Димка еще раз намылил член, пальцем водя по кругу в районе сдвинутой крайней плоти, затем, раздвинув ноги, мыльной ладонью раз и другой провел по промежности, мыльными пальцами, чуть присев, потёр-потрогал туго стиснутое отверстие входа... "интересно... это всем пацанам приятно, когда они подмывают своё очко, или только у меня у одного такое ощущение?" - подумал Димка, снимая со стены гибкий шланг распылителя... что ещё нужно было сделать? Зубы были почищены, член был тщательно вымыт, попа была тщательно подмыта... всё! Димка, выключив воду, начал медленно вытираться, пытаясь продумать свои дальнейшие действия, но сейчас, когда до любви оставались считанные минуты, ничего внятного в голове не возникало, слова, которые нужно будет говорить в постели, во фразы не складывались... и Димка, решив, что всё это он сообразит по ходу действия, нетерпеливо потянулся за трусами: "Расик..." - едва слышно прошептал Димка, изнемогая от нежности... Расик - любимый Расим - ждал его, Димку, в постели!
Димка вышел из ванной, держа перед собой перекинутый через руку банный полотенец - пряча таким образом оттопыренные, колом бугрящиеся трусы.
- Всё, Расик? Я выключаю свет? - проговорил Димка, глядя на Расима, лежащего у стены; в номере было тепло, и потому Расим укрылся одеялом всего лишь до пояса, точнее, он укрылся лишь половиной одеяла, вторую половину и постели, и одеяла предусмотрительно оставив для Димки.
- Да, выключай, - отозвался Расим и тут же, невольно улыбаясь, объявил-добавил: - Дима, ты будешь спать с краю... согласен?
- Без вопросов! - отозвался Димка; повернувшись к Расиму спиной; Димка сделал шаг к двери - к выключателю; свет погас. - Ну, блин... ничего не вижу! - проговорил Димка, укладывая напряженно твёрдый член вдоль живота - прижимая головку члена к животу широкой резинкой трусов.
- Иди на мой голос, - проговорил в темноте Расим, вспомнив, как вчера ему точно так же говорил Димка. - Дима, я здесь... приём!
- Слышу. Иду. Приём! - отозвался Димка.
- Курс на меня. Приём! - засмеялся Расим.
- Понял. Иду по курсу. Приём! - вслед за Расимом рассмеялся Димка, приблизившись к кроватям, Димка наугад бросил ненужное полотенце в сторону своей кровати - отбросил полотенце на кровать.
- Долго идёте... пора уже быть на базе. Приём! - дурачась, вновь рассмеялся Расим.
- К базе подошел. База к приёму готова? - Димка, скрестив на животе руки - прикрывая таким образом бугрящиеся плавки, замер у кровати Расима.
- База давно готова! - бодро отозвался Расим. - Ваша подушка уже на базе!
- Понял! Спасибо за связь. Отбой! - дурачась, рассмеялся Димка, готовый расцеловать Расима за его и своё дурачество...
Сердце у Димки предвкушающе билось, учащенно стучало в груди; он стоял перед кроватью Расима, смотрел на смутно видимый силуэт лежащего у стены парня, и снова у него, у Димки, возникла шальная мысль: отбросить в сторону все уловки, все п р е д в а р и т е л ь н ы е шаги, все объясняющие что-то слова, и просто... просто, ничего не говоря, ничего не объясняя, повалиться на Расима, прижаться к нему всем телом, обнять его, вдавиться в него напряженно гудящем членом... и - целовать его, целовать, целовать... что может быть на свете естественнее любви - самого прекрасного человеческого чувства?! Целовать любимого - ласкать его, обнимать, ощущать его всем своим телом, всей душой... для него, для Димки, это было так же естественно, как естественно было дышать... а для Расика? Ах, как было б всё просто - и просто, и естественно - если б когда-то какие-то драные к о з л ы не извратили б любовь своими сраными комплексами... или, может быть, то были вовсе не комплексы, а жажда тотальной, неограниченной власти над мыслями и чувствами людей, над их душами? Ведь это ж надо было постараться, чтоб впердолить извращенные представления о любви целым поколениям - целому миру... впрочем, сейчас Димку меньше всего волновал "целый мир", - понимая, что теперь, когда обстоятельства сложились максимально благоприятно, практически всё зависит от него одного и ни от кого больше, Димка тут же отбросил мысль о каком-либо форсировании событий: любое форсирование было непредсказуемо, и потому рисковать не стоило...
- Приземляюсь, - проговорил Димка, садясь на край постели.
- Прикровативаюсь, - весело поправил Расим, ещё больше отодвигаясь к стенке - чтобы другу Д и м е было больше места, то есть, чтобы было удобней.
- Припостелился, - рассмеялся Димка, вытягиваясь в полный рост.
- Классный я навигатор? - Расим, сам того не замечая, невольно подался всем телом вперёд - по направлению к Димке.
- Обалденный! - выдохнул Димка, поворачиваясь набок - к Расику лицом.
Расим лежал на расстоянии чуть вытянутой вперёд руки... где-то в это время было утро, и люди просыпались, завтракали, шли по своим делам... а где-то был вечер, и люди, наоборот, торопились домой... где-то было в это время жарко - там было вечное, нескончаемое лето... а где-то, наоборот, была никогда не прекращающаяся зима... где-то кто-то в эти самые минуты летел на самолёте, или плыл на океанском пароходе, или ехал в поезде, в троллейбусе, на автобусе...
