Кровать Танюшки стояла возле стенки и была крайней в ряду, примыкая к окну, мы могли смотреть, что творилось на заднем дворе нашего садика. Я успел перед сном выглянуть в окно, из которого были видны постройки дворовых сооружений. Там стояла запряженная в телегу лошадь, а рядом укладывала дрова в поленницу Катя, которая была работницей хоздвора. Здание садика отапливалось дровами, в котором отопительных батарей не существовало, но при старом способе обогрева всегда было тепло, а зимой тем более. Тепло распространялось по внутренним каналам стен, а в полуподвальном помещении, что было под большой парадной лестницей, была топка, и там, на кирпичных лежанках сушились наши вещи и обувь.
Кате было лет 17-18, и только на днях, когда мы с ней пошли в парк, чтобы нарвать травы для кроликов, то произошел случай, который не выходил из моей головы. Ничего не предвещало, что такое может случиться, мы часто ходили в соседний городской парк, чтобы погулять и помочь Кате. Она брала с собой большую корзину, которая была такой огромной, что Катя, казалась, нам гномом. Действительно, она была небольшого росточка, где-то метр с кепкой, но очень сильная и управлялась с хозяйством споро. Так, вот в тот день, на нее напал пьяный мужик и на моих глазах ебал ее. Я еще был в таком возрасте, что мне было невдомек, что так ебутся взрослые. Я потом догадался, что каждый по-своему воспринимал этот случай, но для нас детей, даже, интерес. А, тогда, было то, что я хочу рассказать
В парк мы проникли быстро, там имелся лаз, который мы сделали для себя, и стали поедать малину, кустарники которой росла повсюду, до самой центральной аллеи. Мы галдели и веселились, наслаждаясь малиновым вкусом, ягоды было много, что - наши глаза разбегались - какую бы быстрее съесть.
Все произошло неожиданно, когда мы уже успели наполовину наполнить корзину сочной травой. Мужик вырос перед нами из кустов так неожиданно, что никто не смог опомниться: схватив нашу Катю и заткнув ей рот, стал угрожать большим ножом. Мы разбежались кто - куда, не понимая, что происходит и как себя вести.
Катя всегда была в фуфайке, и я редко видел ее в другом виде. Она оказалась без трусов, но это часто было, когда их просто не одевали, я это замечал у наших работниц. Она сама при нас могла сесть тут же на лужайку и пописать, я видел, как сильная струйка мочи била из ее, иногда делала и стоя, только, широко расставив ноги. Она меня не стеснялась и давала посмотреть: у нее пися была покрыта рыженькими кудряшками, и очень хорошо выделялся клитор, он отчетливо разделял ее половую щель. Мне так хотелось потрогать и пощупать эту письку, так как в бане я видел другие писи, но Катина была забавной, и я видел, как она писает. Мне интересен был сам процесс: откуда льётся струйка; Я видел, как из этой щели со звуком бил фонтан Катиной мочи и искрился в солнечных лучах. Она смотрела на меня, я на нее, когда мы писали одновременно, и мы, оба, улыбались и радовались такому процессу - было очень забавно.
Возможно, мужик и был спровоцирован таким её поведением, так как она только что писала, и он наблюдал за её «виртуозным» исполнением.
Я не понимал, что он хотел от нее, но увидел, что он вытащил из штанов писю, которая была толстой и длинной, на конце ее большая красная головка: до этого я никогда не видел мужского члена. Только, я запомнил, что он у него был такой огромный и торчал из сжимающего его кулака еще на столько. У меня тоже была пися, но что она может быть такой огромной, я не мог и представить.
Катя, мы ее так называли всегда, уже лежала под тяжестью этого мужика, и ее ноги были раздвинуты и запрокинуты выше его плеч. Одна тапка с ее ноги упала, а другая болталась на ноге. Только потом я понял, что он хотел с ней делать. Нас детей было трое: я и две девчонки, мы не знали чего нам делать. Все было по- настоящему, и что он будет ее ебать при нас, его, впрочем, не волновало. Катя сопротивлялась и старалась оттолкнуть его, чтобы вырваться, но ничего не получалось. Я девчонкам сказал, чтобы бежали в садик и звали на помощь взрослых. Я спрятался за деревьями, это был липовый парк, и смотрел, что будет дальше.
Когда мужик развел ее бедра, и я увидел знакомую мне в рыженьких кудряшках письку, она разошлась, и было видно бледно-розовую щель. Он развел щель пальцами и стал трогать её пипку, а потом стал впихивать свою огромную писю, похожую на палку. Большая плетеная корзина, в которую мы набрали траву, валялась в стороне, от испуга мы все побросали. Мужик ногой оттолкнул корзину, подальше от себя, и травы в ней уже не было.
Мне в голову не могло придти, что я буду свидетелем первого сношения между мужчиной и женщиной. Фактом было то, что толстым, красным писуном, так показательно, мужик драл ни кого-нибудь, а нашу Катюшу. Она уже успокоилась и больше не вырывалась. Он натянул ей на голову полы платья и заткнул рот, при этом, даже, оголились ее титьки. Они были белыми и небольшими, но отчетливо выделялись темные круги сосков. Катины груди я увидел только теперь, а так она мне никогда не показывала.
Я наблюдал за мужиком, как его голая попа ходила туда-сюда, сам он сидел на коленях, и Катино тело подпрыгивало в его руках, налезало на его палку, словно - игрушка. Описываю этот случай и вспоминаю, как тогда дрожал, словно кленовый листок, мне было - страшновато и в то же самое время - любопытно.
Сам парк был небольшим, а звать кого-то было бесполезно, можно было навредить больше, чем помочь. У него все же был нож, что нас напугало. С одной стороны парковое ограждение было из железа, через проем которого пролезать могли только мы, и через него редко кто проходил. Мужик резко напяливал Катю, успев стянуть с себя серо-зеленый брезентовый плащ, который ему мешал. Ему было приятно, он от удовольствия охал- ахал.
- Как хорошо, да ты еще и целочка… спокойнее, милая, сейчас тебе будет хорошо,- ласковыми словечками обращаясь с ней. Он руками подтягивал ее за ляжки на себя и сам двигался быстрыми толчками бедер на неё. Ничего не было видно, а только слышал его вдохи и Катины мычания.
- Щас, дорогая, осталось немного…. Как хорошо то, ты такая узенькая… давно у меня не было таких целок. Он мычал, и из него вылетали разные звуки, что с трудом можно было понять.
Я запомнил один момент, когда он стал быстро-быстро ее нанизывать на себя и потом затрясся как кролик на ней. Я тогда знал и видел, как ебутся кролики, мне показывала сама Катя, в хозсарае детсада их было несколько десятков.
Продолжалось это до тех пор, пока он не повалился на неё всем телом. Через несколько минут, может меньше, мужик очухался и задвигался. Затем быстро вскочил, натягивая штаны и запихивая тут же большой писун. Подобрав свой плащ и он, шатаясь, исчез в чащобе парка.
Я подбежал к Кате, она лежала, как убитая, и признаков жизни не подавала. Ее бедра были разведены, и я увидел ее развернутую писю, она была в крови. Багряные края темного отверстия напоминали пустую дырку, откуда вытекала ручейком белая жидкость похожая на кисель вперемешку с кровью. Что-то меня удерживало, чтобы не потрогать эту красную и соблазнительно - припухшую письку, клитор, а тогда, я только признавал его, как маленькую письку, который тоже был покрасневшим и большим. Я присел на корточки и смотрел, мое оцепенение продолжалось, не знаю сколько, пока не прибежали наши спасительницы.
Среди них была Виктория Ефимовна, моя воспитательница, медсестра Ксения Сергеевна, и Верочка Фокина из моей группы, которая привела их к месту происшествия. Они начали спрашивать, что произошло и увидели, что я сижу, чуть ли, не в промежности нашей Кати. Они сразу прикрыли ей писю, но потом убедились, что
