Глава 5.
Под Средние века.

Солнце село, окрасив небо в яркий багровый цвет. Мать Миллионов закрыла за собой входную дверь и присела на диванчик. Живот её снова сжался, промежность выплеснула горячую жидкость и заныла, требуя свежей одежды.
Девчонка быстро сделала все дела и вздохнула. Весь этот месяц они с детьми жили спокойно, но проклятые особенности женского организма нарушили привычный порядок жизни.
Судьба зло насмехалась над нею: подойдя к холодильнику, она увидела примагниченный к его поверхности листок бумаги с текстом: "Сегодня вечер под Средние века. Подготовься. Мы будем в семь."
- Облом, дети, - усмехнулась мать. Вот почему нельзя просто написать на бумаге: "У меня месячные"? Вместо этого она отыскала нужный номер в телефоне, но противный голос сообщил: "Недостаточно средств для звонка".
- Отлично, ещё и деньги кончились, - прошипела она, проходя в свою комнату.
Думаю, стоит наконец объяснить, почему девочка, совершенно спокойно принимающая детей у себя дома, не боялась, что их засекут. Дело в том, что отец бросил их с матерью, когда ей было три месяца. Мама из кожи вон лезла, чтобы прокормить дочку. Год назад она устроилась на довольно высокооплачиваемую работу, но её должность была связана с деятельностью в другом городе, и она оставляла дочь на попечение соседки - тёти Лизы. Та приходила к девочке по утрам, и, убедившись, что всё в порядке, уходила. Сама мама приезжала раз в два-три месяца. Получается, что девчонка оказалась предоставлена самой себе.
Так вот, Мать Миллионов прошла к себе в комнату и начала переодеваться. Вдруг её взгляд упал на шкаф, в котором она сегодня рылась в поисках блузки и не закрыла. Среди кофточек, платьев, брюк она разглядела длинное синее бархатное платье с серебряным шитьём. Она очень его любила, но платье было предназначено для исполнения арий, и в реале не надевалось.
Мать вынула платье из шкафа и надела. После нескольких недель разврата с детьми она сильно похудела, и теперь оно сидело на ней ещё лучше. Под руку сразу попались серебристые каблучки, она примерила и их. Чудесно!
Она подошла к зеркалу и начала заплетаться. Причёска получалась затейливой, интересной, и, закончив делать её, девчонка начала приводить в порядок макияж.
Когда всё было сделано, она отошла от зеркала и оглядела себя в его огромной раме с головы до ног.
- Какая ты замечательная, - сказала она, подражая голосам детей, и рассмеялась. - А может быть, и чёрт с ними, а?
Внутренний голос тоже так считал.
Она быстро разложила всё по местам. Создавать дух Средних веков в комнате было незачем: она и так была в этом стиле.
Девчонка заперла мамину комнату, принесла из кухни несколько свечек и расставила их в коридоре и комнате.
В дверь позвонили. Она посмотрела на мобильник. Какие пунктуальные, без одной семь. Ой, он сюда не вписывается.
Она спрятала телефон в ящик стола и пошла открывать. По дороге в её голову пришла пугающая мысль: во что могли одеться дети? Но ничего страшного не оказалось: ребята стояли в проходе в своих обычных рубашках и брюках.
- Добрый вечер, матушка, - начал младший. - Проезжая мимо ваших владений, мы решили заглянуть и проведать вас.
- Зная о том, что быть незваными гостями верх неприличия, - добавил средний, - заранее просим вашего прощения.
"Сколько же они всё это репетировали, смогу ли я подстроиться?" - ахнула она мысленно и сказала:
- Напротив, дети, вы столь редко бываете в родном доме, что в сердце моём скорее радость, что вы решили проведать старушку мать.
- Помилуйте, - подключился старший, подмигивая: мол, правильно, хорошо играешь, - разве вас можно именовать хотя бы пожилой? Уверен, что ваша красота и ваша свежесть заставляют чаще биться сердца многих молодых людей, не так ли?
- Верно, за последние три года многие молодые господа просили моей руки и сердца, но память вашего покойного отца мне дороже. Поэтому будни мои протекают в одиночестве, разве что иногда езжу к подругам... Впрочем, что же мы стоим в проходе? Заходите, я распоряжусь подать ужин.
- Не стоит беспокоиться, - остановил её средний. - Мы совершенно не нуждаемся в пище, разве что духовной. Ведь только одно желание видеть вас было причиной нашего визита.
- Тогда пройдёмте в мою комнату, - улыбнулась мать. В своём воображении она уже нарисовала великолепную картину расправы...
Все устроились на её небольшом диванчике. Мать то и дело поглядывала на великолепно свежую кровать, но, кажется, туда никто не торопился.
- Значит, вас мучает одиночество? - снова спросил младший. Вдруг, не дождавшись ответа, он встал, подошёл к двери и сказал, выглядывая:
- Эльза! Оставьте уже подглядывать за нашими занятиями! Спускайтесь вниз и передайте другим, чтобы не беспокоили нас...
- А Эльза всё такая же, - заметил старший. - Впрочем, поведение молодых леди тоже не всегда прилично.
- Да уж, наше поколение воспитывали по-другому! - усмехнулась мать. - А как идут ваши дела?
- Ничего нового, матушка, - ответил младший, присаживаясь рядом с матерью снова. - Предприятия процветают, в удовольствиях мира сего мы себе не отказываем, но вот беда, есть у общества нашего времени слабое место...
- Какое же? - Она хорошо сыграла удивление: уже знала, о чём пойдёт речь.
- Мы говорили вам, - нахмурился старший. - Женщины нашего поколения противны нам своей распутностью.
- Вот именно, - подтвердил средний. - Поэтому никто из нас даже не помышлял о женитьбе. Приходится, поступаясь вашими наказами, перебиваться случайными связями. Этого требует потенциал, будь он неладен!
- Вот это уже совсем не хорошо, - огорчилась она, торжествуя в душе: всё шло к делу. - Неужели ни одна красотка не являет собой ваш идеал?
- Ваше поколение, мама, привлекает нас больше, - старший сел ближе к ней. - Зрелые, мудрые, держащие себя в рамках женщины - вот те идеалы, которым нас научило время.
- Ах, мне смешно, дети, - отмахнулась мать. - Не думаете ли вы поехать к моим подругам и попросить их руки и сердца?
- К чему нам эти чужие госпожи, матушка? - улыбнулся младший. - Нет, мы не имели в виду ваших ровесниц...
- О чём вы тогда речь ведёте? - Она решила напугаться.
Дети почти прижались к ней, и подготовленная промежность раскалилась от желания.
- Мы заранее покаялись, что делаем это. - Средний обнял её за талию. - Но, мама, вы ни о чём не пожалеете...
С этими словами он дотронулся до пуговиц на её платье и начал расстёгивать их.
- Что ты делаешь, сын? - воскликнула она чуть ли не радостно. - Прекрати сейчас же!
- Тихо, матушка, спокойнее, - прошептал младший. - Ничего страшного не будет, вы же уже не девочка, не беспокойтесь...
Она решила подыграть, нагнулась, расстегнула туфли, сбросила их и уселась на диван с ногами.
- Надо же! - усмехнулся старший. - Мама нам помогает! Где ваша высокая мораль?
- Какая к чертям мораль? - Она уже не хотела притворяться. - Просто делайте дело!
- Да, поторопился ты с выводами о воспитании, - заметил младший, помогая брату стаскивать с матери платье. - Матушка наша та ещё распутница...
Она уже была избавлена детьми от всей одежды, кроме последней части белья.
- Здесь осторожнее, - предупредила она. - У мамы женские проблемы...
Они послушались, однако промежность оказалась чистой. Значит, следующая кровь пойдёт через час-два. Ну и отлично!
Она снова закрыла глаза и почувствовала горячие руки детей на своей коже. Уже это ощущение заставило её задрожать, а её цветущий сад - ещё сильнее нагреться. Но когда кто-то из детей, устав от бесплодных прикосновений, наконец-то ввёл своё устройство в её промежность, она излилась почти сразу.
- Сильно же она возбудилась, - услышала она.
- В следующий раз надо придумать игру поспокойнее.
- Куда уж спокойнее! Похоже, её надо просто брать без всяких прелюдий. А то кончает слишком быстро...
Её взяли в анал и между грудей, добиваясь нового оргазма. Но его всё не было, его заменяло - в который раз уже! - другое, неизвестное чувство, не менее приятное. Кто, на самом деле, мог дать ему определение?
Дети изверглись, заливая диван соками своей страсти. Мать выдохнула, и, когда их слегка опавшие инструменты

 Вперед 

Главная