Было мне тогда лет десять. Точно сейчас уже и не помню. Никаких тебе забот и проблем. С раннего утра и до позднего вечера бегали с соседскими ребятами на улице и играли в разные игры. Потом шли купаться на пруд и снова играть. Иногда с родителями или с бабушкой мы ходили в лес за грибами или ягодами, но это было не так часто и мы делали это с удовольствием. Все леса вокруг нашей деревни я знал очень хорошо и конечно же что и где на каком поле растёт. Особенно нам нравилось бегать с ребятами на гороховое поле, он нам таким вкусным тогда казался.
Начались каникулы, и лето стояло довольно жаркое. Мы уже в мае во всю купались и бегали в одних шортах или плавках. В тот год к нашим соседям приехал в гости один мальчик примерно того же возраста, что и я, ну если чуточку постарше. Он жил в городе и его родители привезли к деду с бабкой на каникулы, а сами уехали куда то на отдых. Как его точно звали, я уже и не помню, ну пусть будет Пашка. Так нас познакомили, а так как он ничего не знал о деревенской жизни, то я с радостью ему всё везде показывал и мы всегда вместе стали гулять и играть, а так же и купаться. Однажды после очередного купания Пашка стянул с себя плавки и стал отжимать их, поглядывая по сторонам. Раньше он это делал, но не так часто вертел головой, а тут словно его голова как на шарнирах крутилась в разные стороны. Мой взгляд скользнул по его фигуре и остановился на его торчащем писюне. У меня это бывало тоже, но только по утрам, когда я хотел после сна писать и я всегда бежал в туалет. Тут же после купания и средь бела дня и я не подозревая ничего, так как и не знал тогда от чего это у него, я сказал ему.
- Паш, кругом никого, что ты мелешься, вон иди и поссы там.
Пашка повернулся ко мне и ответил.
- Да я не хочу ссать, это он у меня сам не знаю почему стоит.
- Кто он – спросил я.
- Кто, кто – сказал Пашка и ткнул пальцем на свой писюн.
- Это же не он, она, пиписька – ответил ему я.
- Ну ты и деревня – засмеялся Пашка и стал мне всё популярно объяснять.
Тут только я понял, что много чего не знал и не понимал, хотя иногда слышал в разговорах от взрослых и среди старшеклассников. Мне было и неудобно и даже как то стыдно слушать такие подробности и я опустил глаза вниз и стал тупо смотреть перед собой в песок. А Пашка тем временем сел рядом и продолжая мне всё объяснять, взял свой писюн в руку и стал ей двигать, то оголяя головку, то снова закрывая её сморщенной кожицей. Мне стало это интересно и я чуть повернувшись в его сторону стал наблюдать за ним. Я ничего тогда не почувствовал и не испытал и даже желание что то повторить или попробовать у меня не появилось. Просто был какой то интерес и всё.
Через несколько дней всё повторилось снова и теперь Пашка уже не предупреждая и не стесняясь меня, огляделся по сторонам и сняв свои плавки, стал снова дёргать свой писюн.
- Чё ты его снова дёргаешь? – спросил я.
- Просто мне нравится. А ты что свой не дрочишь – спросил Пашка.
- Как это? – не понял я.
- Ну вот так - и он наглядно показал как он это делает и я снова стал смотреть на его как он этим занимается.
Во мне что то заиграло и стало даже как то необычно хорошо, что мой писюн тоже стал возбуждаться и вскоре встал как и у Пашки. Он это заметил сразу и рассмеялся.
- Ну вот видишь, и твой петушок тоже захотел чтоб ты его подрочил – ответил он.
Я смутился и покраснел даже, но Пашка не отставал. Он стянул мои плавки и выбросил их на открытое поле. Конечно если бы я встал и пошёл подбирать их, то меня бы никто не увидел, но сознание того, что я сидел на берегу пруда в кустарниках ивы совсем голый и мне нужно было пройти десяток метров чтоб взять мои плавки, сильно напугало. Пашка же стал хватать меня за торчащий писюн и показывать как надо его дрочить. Я всячески старался от него увернуться и волей или случайностью выбежал из кустов. Ветерок обдал меня своей прохладой и я опешил и не знал что мне делать. Толи бежать и подобрать плавки, толи вернуться назад в кусты. Испуг был сильнее и я вернулся быстро в кусты, где Пашка смеялся надо мной и со всей своей силы дёргал свой член. Я видел как его головка синего цвета то открывалась, то снова исчезала и моя рука невольно потянулась к моему писюну. Я прижал его к себе и сжал в кулак и стал как бы и прятать его и непроизвольно двигать рукой.
- Ну смелее, смелее – подзадоривал меня Пашка.
Вскоре его как то передёрнуло всего и он остановился и некоторое время стоял с закрытыми глазами, а потом сел на песок и выдохнул.
- Ну чё ты его там тискаешь, давай повеселее и пойдём купаться – сказал он.
- Как купаться, а мои плавки – ответил я.
- Ну сходи и возьми их – сказал Пашка.
- Я не могу, вдруг кто увидит – ответил я.
- Ну чего ты такой трус. Вот смотри – сказал Пашка и раздвинув кусты, вышел совершенно голым на поляну и пройдя по ней метров десять, поднял мои плавки и покрутив ими над головой, немного попрыгал и вернулся назад.
- Ну вот видишь, и никто меня там не увидел – ответил он и по проходу между кустов направился к воде прямо голым. Я был в шоке, но взяв свои плавки, натянул их и тоже пошёл за ним. Так мы впервые купались, он голым, а я в плавках.
Через несколько дней я уже не боялся и мы вместе на дальней заводи с Пашкой купались голыми. Я хоть иногда и стеснялся, но желание присоединиться к нему и сидя друг на против друг друга и дрочить свои писюны, усиливалось с каждым разом. Пашка мне больше ничего не предлагал, но и сам больше не стеснялся меня и поэтому вскоре мы дрочили уже вместе. Мы часами стали пропадать на пруду, а когда уходили в лес, то отделялись от всех и найдя молодую поросль березняка, прятались там и стянув свои штаны, весело наяривали свои писюны. Иной раз мы их так натирали д боли, что по несколько дней к ним было больно прикоснуться, но потом всё снова повторялось.
Прошло чуть больше месяца, и к соседям подъехала 21 волга. Вскоре прибежал Пашка и сказал мне.
- Всё, я уезжаю. Может, в следующем году увидимся.
- Ну давай, счастливо – помахал я ему в след.
В следующем году соседи продали свой дом и тоже переехали в город. С Пашкой мы так больше и не виделись никогда, и по сей день. Но история на этом не заканчивается, а только начинается.
Как только Пашка уехал, мне стало его почему то не хватать и я часто вспоминал его и скучал. Иногда я забывал о нём, когда мы с местными ребятами играли и купались, а когда оставался один, то снова вспоминал и машинально запускал свою руку себе в плавки и вначале медленно, а потом всё сильнее начинал дрочить свой возбуждённый писюн. Иногда я уходил на наше место и там оставшись один снимал свои плавки и дрочил, пока мне это не надоедало. Сперма у меня конечно тогда ещё не вырабатывалась, но приятные ощущения иногда охватывали меня полностью с ног до головы, и мне было приятно, и сам не зная от чего.
В августе месяце, вода уже стала прохладной и занятия должны были начаться в школе вот-вот и я стал уходить на опушку леса и там в молодых берёзках играть со своим неугомонным писюном, пока не замучивал его до тех пор, что он переставал стоять или мне самому это не надоедало.
Наступил учебный год, и на эти игры у меня совсем мало оставалось времени. Я с трудом выбирал час или два, чтоб где-то уединиться. И если мне приходилось уходить подальше от дома, то на всё про всё у меня меньше оставалось времени. Дома я знал все укромные места и у меня даже был свой угол на крыше бани, и я решил его переделать. Расстелив старые половички, и закрыв все дыры, через которые меня могли бы увидеть, я стал часто прятаться там, положив возле окна на ящик учебник или книгу и делая тем самым вид, что просто учу уроки, а сам спускал свои штаны и играл и тискал свой членик.
Наступила зима и я уже не мог прятаться на улице, и мне пришлось самому себе сказать нет, и только когда я мылся в бане, я наслаждался всеми прелестями онанизма. Я уже знал, что и как называется, и не стеснялся, ни своих слов, ни мыслей. Я с нетерпением ждал весну, а особенно лето, в надежде, что мой друг Пашка приедет ко мне, но разочарование наступило уже в мае, когда соседи продали дом и уехали и я понял, что Пашка больше не вернётся.
В лесу всё уже зазеленело, и я стал чаще пропадать на берегу пруда или в лесу не далеко от дома. Изучая в округе местность, я отыскал для себя
