Летом по окончанию третьего класса меня в первый и единственный раз отправили в пионерский лагерь, который располагался вдали от нашего жаркого пустынного города, в горной местности, в очень красивом и живописном месте.
Из-за того, что лагерь находился в горном лесу, там всегда, был свежий воздух, а также тенисто и прохладно. В отличие от самого лагеря о лагерных порядках ничего хорошего сказать не могу: постоянная муштра, линейки, построения, маршировки с речевками, хождение строем на все мероприятия, жизнь по распорядку. Словом, среднее между армией и тюрьмой, очень мало свободы. К тому же я сильно скучал по дому, потому что впервые был один без родителей.
Еще в автобусе (дорога занимала почти сутки) я подружился с Агзамом – мальчиком моего возраста, смешанной азиатско-славянской национальности, весьма хрупким, с миловидным лицом, со стрижкой каре на темных кудрявых волосах, с большими черными глазами и длинными ресницами, похожим на девочку. Из-за его малого роста и хрупкости он выглядел моложе, поэтому ребята из отряда его обижали, постоянно подшучивая и прикалываясь над ним, и во мне он нашел защитника. В то время я был довольно рослым для своего возраста (самым высоким в отряде), спортивным пацаном, активно занимался плаванием и легкой атлетикой, мог за себя постоять, и в отряде боялись со мной связываться. Агзам - примерный домашний ребенок, тоже впервые уехал из дома, ему, как и мне, тоже не нравились лагерные порядки. Мы быстро нашли с ним общий язык: вместе играли, общались, гуляли по горным тропам. Он буквально боготворил меня: ходил тенью за мной, во всем беспрекословно соглашался и поддакивал. Все свободное время мы проводили вместе.
Часто в лагере я вспоминал события последних двух месяцев, своих друзей Бориса и Сашу, плотские игры с ними. Я так пристрастился к этим играм, что постоянно думал о них. Несколько раз я хотел предложить Агзамчику «поиграть в эти игры», но никак не решался.
Однажды я нашел красную бархатную маску, и мне пришла в голову идея заключить между нами тайный "Союз Красной маски". Идею подобного союза я вычитал из какой-то книги о разбойнике Красная маска и его верном слуге Ио. Для нашего союза нужно было придумать пароль, ритуалы, тайный знак, место проведения наших тайных собраний, а также выбрать вожака. Для начала мы нашли место для тайных собраний. Пионерлагерь, как я уже говорил, располагался на склоне горы в горном лесу, вокруг было множество укромных мест. На отшибе лагеря мы нашли большой камень-валун, окруженный густыми зарослями какого-то кустарника. Рядом протекал ручей с чистой ледяной водой. Внутри кустов было небольшое пространство, где могли спрятаться несколько человек, и их совершенно не было заметно. Это было идеальным местом для собраний нашего союза. Мы решили, что наш союз должен быть самой большой тайной, которая есть на свете и дали друг другу клятву верности до конца жизни. Клятву сочинил я и написал на листе мелованной бумаги. Затем мы скрепили клятву кровью: для чего расцарапали гвоздем свои мизинцы и поставили на бумагу кровавые отпечатки. Под камнем устроили тайник – туда мы положили наши «реликвии»: красную маску, свернутую трубкой бумагу с нашей клятвой и прочие мальчишечьи сокровища. После чего нужно было выбрать вожака.
Вожаком - Красной маской я мог стать сам по себе, благодаря своему авторитету, но мне неожиданно пришла идея избрать того, у кого больше писюн, зная по походам в душ, что больше моего ни у кого в отряде нет. (Вообще, сколько себя я помню, у меня по сравнению со сверстниками всегда было внушительное «достоинство», чего я в детстве очень стеснялся, но уже тогда интуитивно чувствовал, что это совсем неплохо).
Агзамка согласился. Мы приспустили шорты и вытащили свои причиндалы. Пиписька у моего друга была короткая, совсем детская, наверно, не более 5 см в длину, но довольно толстая с маленькими яичками. Белый след от плавок резко контрастировал с его смуглым, загорелым телом. Пунцовая головка была открыта, и ее обрамлял свежий ярко-красный шрам. Гениталии его были девственно гладкими, без единого волоска. Конечно, по сравнению с его члеником мое тогдашнее почти 12-сантиметровое достоинство казалось гигантом. Кроме того, идея помериться писюнами возбудила меня и мой пенис встал.
- Вот это да! Какой он у тебя большооой – удивился он. - А у меня такой маленький…
- Его надо надрочить, - предложил я.
- А как это?
- А так, - сказал я, взяв его гениталии двумя пальцами, и стал их мять и теребить. Постепенно членчик стал набухать и увеличиваться в размере, но все равно был намного меньше моего.
- У тебя на пипиське растут волосы, как у моей мамы, - заметил Агзам, показывая на мой лобок, покрытый светлым пушком, среди которого пробивалось несколько довольно длинных черных волосин.
- А ты где видел? – удивился я. Конечно, я знал, что у взрослых на гениталиях есть волосы, видя их у отца, когда ходили с ним в баню, у тренера в душе, у Бори и у Васьки, но у матери не видел никогда.
- Когда она купается в ванной, я подглядываю за ней через дырку в двери. Только у нее их много и они черные. Из-за них даже не видно пиписьки.
- А что это такое? – поинтересовался я, указав на шрам.
- Это от обрезания…- объяснил Агзам.
Тем временем он тоже взял мой писюн в руку и отодвинул назад кожицу, оголив головку.
- У меня тоже так отодвигалось, а теперь мне сделали обрезание и уже так не делается, - сказал он.
Я впервые так близко видел обрезанный пенис.
– А зачем нужно обрезание? - в то время я действительно не знал, для чего его делают.
- Не знаю. Мой отец мусульманин и он говорит, что я тоже мусульманин и надо делать обрезание. Хоть отец и не живет с нами, но он недавно привел какого-то старика, который сделал мне обрезание…
- А это больно? - поинтересовался я.
- Очень! Я чуть не умер от потери крови, а потом неделю не мог ходить.
- А как оно делается? – продолжал допытываться я.
- Два человека держали меня за руки и за ноги, а старик зажал мою пипиську какими-то щипцами и опасной бритвой отрезал кожицу, затем посыпал каким-то порошком и накрыл чашкой. Было очень больно. Меня положили на кровать, вниз поставили корзину, приходили разные люди и бросали в эту корзину деньги. А ночью мне стало совсем плохо, из пиписьки пошла кровь, и меня отвезли в больницу, там я лежал три дня, а потом еще неделю все болело, и всю неделю я ходил в длинной майке без трусов…
Мы начали тыкаться головками наших писюнов. Агзамчик с интересом играл в новую для него игру. И тут мне неожиданно пришла крамольная мысль, я предложил:
- В знак нашей вечной верности и чтобы скрепить нашу клятву предлагаю пососать друг у друга пиписьки! Сначала у вожака!
Агзам оторопел, молча смотрел на мой стоящий член, не решаясь, что-либо сделать.
- Раньше друзья чтобы доказать свою верность друг другу ели землю, - заявил я.
Этот аргумент его добил и он, нехотя, но все же покорно согласился. Он нагнулся и взял в рот мой писюн, подержав его там несколько секунд, выплюнул, сказав:
- Какой кислый!
Надо сказать, что идея помериться пиписьками и скрепить клятву их сосанием пришла мне экспромтом, поэтому я не помыл свой член.
Затем подошла моя очередь сделать тоже самое Агзаму. В сравнении с Бориной толстой 20-сантиметровой елдой Агзамкин членик казался микроскопическим, он полностью залезал мне в рот. Моя верхняя губа касалась его гладкого лобка, а нижняя – нежной кожи его мошонки. Я подержал его во рту подольше, поласкав языком, после чего облизал яички. Агзаму это понравилось и сосание писюнов мы решили сделать нашим тайным ритуалом, а паролем фразу «Сосу твой хуй!», которую надо было сказать на ухо. Это было сигналом, что нужно идти на место наших тайных собраний. На собрании я надевал красную маску, затем проходил ритуал сосания пенисов. По условиям нашего тайного союза Агзам обязан был беспрекословно подчиняться всем указаниям вожака. Мы должны были доверять друг другу все свои тайны, рассказывать все о себе.
Через несколько дней после заключения нашего тайного союза, ночью, я впервые увидел половой акт между взрослыми. (Как это ни странно, я никогда не видел и не слышал, как мои родители занимались сексом, хотя до 8 лет жил с ними в одной комнате). Моя кровать стояла в конце

 Вперед 

Главная