Вдруг произошло непредсказуемое событие: ещё до окончания второй смены Тахира увезли домой. Мне сказали, что по семейным обстоятельствам, но, кажется, по другим причинам, возможно, из-за того, что нас застукали за нашей оргией. Когда я узнал, что его забирают, то мы решили уединиться и побыть вместе в оставшееся время. Приехали его родственники, чтобы забрать его. Пока его родичи решали какие-то формальности, и до отхода их рейсового автобуса было достаточно времени, то мы с Тахиром покинули территорию лагеря через наш лаз в заборе.
Времени было предостаточно, чтобы успеть ещё раз пообщаться. Теперь мы были вместе в прибрежном лесочке, откуда было несколько шагов до пляжа, и нас невозможно было заметить. Мы вцепились и не отпускали ни на секунду друг друга, обнимались так крепко - как никогда; словно, боялись потерять очень ценную вещь. Оказавшись в зарослях кустарника, мы молниеносно оголились и целовали в засос наши вспотевшие тела. «Теперь я не увижу его красивых красных трусов с полосками, которые меня очень возбуждают» - такие мысли блуждали во мне. Тахир надевал их, когда старался быть сексуальным и красивым, и теперь они висели на ветке кустарника и слегка колыхались от дуновения теплого ветерка. Мне так хотелось оставить их у себя на память. «Надо у него их выпросить» - так я решил его упросить.
- Тахирка, я тебя так люблю, что не без тебя? Не уезжай.
Слезы затмили глаза, которые капали на его грудь. Они возникли так неожиданно, без какого-либо притворства. Мне, даже, от боли не было так больно, как сейчас.
- Я не смогу оставаться, надо уехать и, возможно, до школы. Я тебя очень люблю, но мы можем переписываться. У тебя есть мой адрес, только не ленись, пиши.
- А ты сам будешь мне писать? Ладно, постараюсь прямо из нашего лагеря тебе послать весточку. В моих глазах стояли слезы, и я не мог ничего придумать такого, чтобы что-то изменить.
- Буду ждать твоё письмо, и думать о нашей встрече. В его глаза тоже были мокрыми.
Он вцепился в мои губы и уже не позволял мне ничего говорить. Наши язычки хозяйничали в наших ротовых полостях до умопомрачения. Я крепко держался за его ягодицы и пальчиком водил по промежности. Попка напрягалась от моих действий, я это очень отчетливо чувствовал. О том, что мы уже текли от наших любовных деяний и говорить не приходится. Наши писуны терлись о наши животы и попадали в промежность бедер. Смазка из меня текла потоком, будто я готовился к этому дню и старался таким способом выразить свои чувства.
- Тахир, поеби меня, как ты Серёгу… Я готов хоть сейчас. Не бойся, я всё вытерплю. Я давно хотел это попробовать.
В это время я уже дрочил его писун и водил кулаком туда-сюда по его твердому стволу. Мне на самом деле хотелось, чтобы Тахир распечатал мою дырку. Меня всегда возбуждал запах его писуна, и я наслаждался им без всякого притворства. А когда сосал его залупу и слюнявил её, то обязательно вынимал и водил ею по носу, губам, щекам и вдыхал этот чудный мужской аромат. Все это происходило не сразу, а с определенным изыском, чтобы он мог насладиться нашими чувствами. Тахир очень сильно при этом дышал и тихо скулил, по его телу происходили волнительный трепет. Такие его чувства невозможно было не заметить, я и сам такого же настроения, и мне это очень знакомы происходящие изменения.
Ему нравилось, когда языком проводил снизу по всему ствола писуна, от залупки до самого корня и при сильной эрекции из его дырочки потоком выливалась горячая масса спермы. Она растекалась по лицу, попадая в рот и ложбинки глаз. Теплая и липкая сперма мне нравилась по вкусу и запаху. Несколько раз мне удавалось ее прогладывать и никаких брезгливых чувств у меня к этому не возникало. С этими чувствами и мыслями я проводил последние минуты со своим бой-френдом. Я ожидал получить на мою просьбу одобрение, но он выдавил из себя:
- Нет, я не буду, я тебе сказал, и больше не буду повторяться.
- Почему, что я хуже Серого? - с такой нетерпимой обидой я вымолвил ему. Он покраснел и отвел глаза. Тело его все дрожало от напряжения, и потное тело скользило в моих пальцах.
- Я, с Мурзиком, - так он его называл Серегу (его фамилия - Мурзин) - с ним мы этим делом занимались ещё до лагеря, он сосед по моему дому. Мы сюда и взяли путевку, чтобы быть вместе. Только никому не говори об этом и ему тоже. Он остается еще на одну смену и не давай его в обиду. Если захочешь, то поебись с ним. Я ему скажу и посоветую, что ты хочешь попробовать его, хорошо! Он сам очень ревнует меня к тебе, спрашивал не раз о наших отношениях.
- Ладно, я не знал об этом…
- Хочу, чтобы ты меня трахнул, … это тебе может пригодиться. Заодно я тебе посоветую. Мура (он и так называл Серегу) - мой дружок и постарайся с ним сдружиться, вы понравитесь друг другу.
Мне не удавалось убедить его, как только я не старался. Мое очко «играло» и пульсировало всеми возможными способами. Мне показалось, что из него потечет, так я хотел его…
- Я заметил, что смотришь на Родинку. Такое трудно скрыть, но он мне тоже понравился и хорошо, что ты мне не дал его побить. Каждому своё, он таким способом хотел отбить тебя у меня. Я понял, когда мылись в бане, тогда ты дрочил на него, а мне сказал - на меня. Ты так смотрел на него в это время, а не на меня. Влюбился? Давай не будем вспоминать прошлое, в нашем распоряжении еще есть время. Как в пословице говориться, кто старое помянет - тому глаз вон. Родинка мне понравился, его можно бы попробовать и в попку, но пока не довелось... Судьба нас не разлучит, но надеюсь, что не все потеряно, и мы в городе еще встретимся.
Мы снова обнялись, и он затем присел на корточки и стал жадно сосать мой писун. Я трепетал и думал, что спущу только при одной мысли, что у меня сосет друг Тахир. Через пару мгновений, когда я готов был излиться, он резко вынул писун изо рта и сказал:
- Ты, попробуешь меня, только тебе доверяю. Напоследок прошу тебя сделать это. Он мигом провел по промежности широко разведенной попки всей своей пятернёй. Его яички раскачивались как крупный спелый персик. Залупа, живой ракетой устремлённой в небо, светилась от выпущенной смазки. Такое насыщенное восприятие меня эротоманировало ещё больше.
- Ты что, я тебя просил, меня надо…
- Нет, ты должен будешь меня выебать, и не жалей меня.
Тахир обхватил руками ствол рядом стоящей рябины и, прогнувшись, развернул попу в мою сторону и замер прекрасной статуей. Спортивное тело друга меня восторгало, оно и всегда возбуждало, но такое мне не могло даже присниться. Его писун напряженно дергался, дрожал и колебался. По сравнению с моим двенадцатисантиметровым писуном его достоинство казалось гигантским. Тахир обильно смочил слюной пальцы, и ей смазал свой анус.
- Хорошо, только ты мне поможешь… Что я должен делать дальше?
- Ты, должен выебать !
Мой писун стоял в таком напряжении, что был готов порвать любое препятствие на своем пути. Что я увидел при такой демонстрации, меня чуть не свалило с ног. Он широко расставил ноги, его незагорелая попка разошлась; между упругих ягодиц виднелось заросшее пушком «ущелье», а темный ореол вокруг сфинктера указывал, что туда я должен буду вставить свой пипис. Я обомлел и смотрел на это «произведение» с трепетом, и мне предстояло произвести действие, которое я никогда не делал.
- Подойди ко мне, - попросил он меня.
Он снова убедился, что я готов к соитию, и губами смочил мою багряно-красную залупку. Мой членик стоял солдатиком и жался к телу. Мне самому нравилось смотреть на него, это самая сильная эрекция, когда дружок жмется к моему лобку. Мой лобок еще не был

 Вперед 

Главная