что у них есть. Они, наверное, думают, что я – богиня и живу на небе.
Кто знает, кто знает?
10-е августа 2005 года.
Мне и нравится, и не нравится, как на студии обработали мои песни.
Это вроде и часть меня, и нет. Музыка, конечно, стала лучше, но смысл изменился. Что они сделали с «Rescue me»? Как они могли убрать оттуда слова «ты отражаешься во мне, а я отражаюсь в тебе»? Я написала эту песню о нас с Георгом, так какого хера всякие парни будут думать, что это я им посвящаю?!
Мне обидно. До слез.
Это жестоко! Это же не я! Не я!!!
Не я-я-я-я-я-я!!!!!
Не понимаю, как Георг может так спокойно это выносить?!
Просто пожал плечами и сказал мне:
- Главное, что я знаю, о чем эта песня, остальное неважно.
17-е августа 2005 года.
Он скоро выйдет, майн готт, скоро он выйдет!
Наш первый альбом! А потом – турне, турне, ТУРНЕ!!!
Георг говорит, что я слишком волнуюсь, что раздуваю из мухи слона, что лучше бы мне этим наслаждаться.
А еще я боюсь, что на месяц перед турне нас пошлют в школу. Думаю, если раньше меня хотели убить только девушки, то сейчас опасность представляют парни. Они же просто задушат меня в объятьях! Хотя, я не верю, что могу умереть. Я никогда не умру!
Слышишь, Георг?! Мы будем жить! Всегда! Вечно!
Рука об руку. Вместе!
Весь этот мир создан для того, чтобы мы им наслаждались…
Так лучше, Георг?
И все равно, я боюсь, что упаду.
Ты меня тогда подхватишь?
02-е сентября 2005 года
Вчера был самый ублюдский день рождения из всех. Нас все-таки отправили в школу.
Такого в свой адрес я раньше не слышала. Меня называли блядью, грязной шлюхой, а то и покруче. Суки, мать вашу! Хотя, признаться, я ожидала чего-то подобного. Думаю, это даже здорово. Значит, мы этих придурков очень сильно задели. Интересно, сколько парней в постелях со своими девицами стонали мое имя?
Георг сказал, что не надо париться, и что он непременно воспользуется новой ситуацией. Мы вообще вчера спать не ложились. Мы разложили его диван, и спали вместе, как в старые времена. Я всегда успокаиваюсь, когда Георг меня обнимает. Я могу уткнуться ему в плечо и плакать. Знаю, что когда мы наедине, он ни за что не будет надо мной смеяться.
Дэниел сказал, чтобы я улыбалась. И сказала в интервью, что эта «шутка» меня позабавила. Гы! Как же! Черта с два это забавно.
Я, конечно, сказала в интервью, как меня научили, но потом заявила Дэниелу, что ни за что больше не пойду в эту школу. НИ ЗА ЧТО! Мне плевать, как они это сделают (может, дадут взятку директору или еще что…), но я больше не буду туда ходить, пусть хоть удавятся. Георг со мной полностью согласен!
Еще…
Еще вчера было волшебно…
Я не придала этому большое значение, но, вспоминая сегодня, чувствую, как горят щеки. Мы и раньше целовались с Георгом, но не так долго и не так чувственно, как в этот раз. Мне нравится чувствовать губами его пирсинг, задевать языком солоноватый металл. Как-то эротично, как-то волшебно.
25-е сентября 2005 года.
Черта с два я буду вашей марионеткой! Запомните, это я! Я дергаю вас за ниточки, а не вы меня! Суки!
Все началось с того, что мы приехали на студию. Когда узнали, что за неделю продано больше миллиона копий альбома, охренели. Сколько же у нас фанатов?! Но речь не об этом.
В общем, от радости я бросилась Георгу на шею, и все получилось как-то естественно. Георг меня обнял, а я поцеловала его в губы. Просто чмокнула, и все!
А потом началось. Все обалдели. На меня кричал Дэниел.
Кричал.
На меня.
В голос.
Типа, вдруг там были бы репортеры и они бы это засняли. А что тут такого, не пойму?
Дэниел сказал, что за инцест могут посадить, и, если кто-то распустит про нас подобную сплетню, это повлияет на продажи. Он что, больной, в самом деле? Я поцеловала своего брата. Просто поцелуй, что в этом такого? Какой инцест нафиг?
Короче, я ржала бы, если б не была так взбешена. Георг сказал, что ему пофиг, потому что это нормально, когда мы целуемся. Я тоже не думаю, что в этом есть что-то противоестественное и незаконное. Уж целоваться-то с братом я могу, сколько влезет. Ну, конечно, не все это поймут, но я только пожму плечами. Мы всегда это делали, и я не собираюсь как-то по-другому выражать свою привязанность к брату.
Все-таки нам теперь строго-настрого запрещено проявлять нашу любовь, пусть даже братскую, на людях, чтобы кто-то, не дай Бог, не обвинил нас в пропаганде инцеста.
Они там все параноики нахрен!
Без даты.
Завтра начнется турне! Турне!
Рано утром за нами приезжает автобус, и нас везут в аэропорт. А оттуда – во все уголки Европы! Георг очень хочет в Лондон, а я – в Амстердам! Хочу всю ночь тусоваться в клубах! Да! Да! Да!
__________________
Думаю, по последним записям можно судить, что популярность не пугает Киру. Она, наоборот, притягивает её. Кира чувствует себя избранной. Я бы сказал, что она уже на грани превознесения себя, если бы не знала, что с ней произойдет дальше. Постепенно Кира начинает осознавать, что шоу-бизнес всегда будет заставлять её скрывать саму себя. На Киру будут давить, убивать в ней любые чувства, пусть даже это совершенно чистая любовь к брату-близнецу. Вот где я вижу толчок.
Сопротивление.
Нежелание подчиняться.
Все это толкнуло Киру на новую ступень отношения к Георгу – из братской привязанности её чувство, сублимируясь под давлением фанатов и продюсеров, превращается в некое сексуальное желание. Пока оно скрыто, но, увы, скоро ему суждено прорваться.
И все же, как могла Кира из «избранной» превратиться в несчастную, забитую девочку, которая боится всех и так и отказывается выходить из палаты?
Если я докопаюсь до истины, мне светит не только премия и перевод в Берлин…
13.04.07.
Кира и Георг здесь уже больше трех недель, но так и не виделись друг с другом. У Георга большой прогресс, сегодня он сам пришел в мой кабинет. Мы разговаривали. Я не сказал, что читаю их дневники, думаю, это может травмировать Георга и отбросить его назад, к фрустрации. Я спросил Георга, считает ли он себя виноватым в чем-то перед Кирой. Он долго думал, потом поднял на меня полный мучения взгляд и кивнул.
- Я оттолкнул её, - сказал он, как мне показалось, с большим сожалением. - Она думала, я останусь с ней, несмотря ни на что, а я струсил. Убежал.
Георг обхватил себя руками и заплакал.
Пришлось его увести.
А я снова погрузился в чтение дневников.
На этот раз я читал дневник Георга. Он написан более спокойно, плавно; нет такой агрессии, как у Киры. Кажется, Георг действительно получал удовольствие от популярности. Улыбаюсь, когда читаю про то, как он выбирал из толпы фанаток посимпатичнее и уводил их в заранее заказанный номер или ехал с ними в клуб. Я читал в Интернете, что многие осуждали Георга за такое поведение, а мне кажется, на их месте любой вел бы себя так.
__________________
Дневник Георга.
31-е ноября 2005 года.
Мне все больше и больше нравится быть популярным! Это здорово! Это супер! Я чувствую, как все хотят меня! Бедные, только я могу их утешить и приласкать (и то, только самых симпатичных). Гы-гы.
Бедная Кира… Мне так её жаль. Я хоть выбирать могу, а она с такими успехами навсегда останется девственницей. Дэниел – сука полная, создал ей имидж бедной-несчастной девочки, которая всегда страдает, плачет и поёт красивые песни о любви. Но Кира не такая!
Я же лучше знаю её, как-никак я – её брат-близнец! Неужели это помешает группе, если Кира хоть раз выберется в клуб! В Амстердаме ей это удалось, и чем это обернулось? Большим скандалом с компанией! Мне намного легче – я хотя бы могу быть самим собой. Когда я слушаю «Schrei!», начинаю потихоньку понимать, что это в большей степени о Кире. Иногда мне кажется, что это действительно последнее, что у неё осталось. Кричать.
Кира, прости меня. Я больше не буду такой сволочью.
Я буду меньше времени тратить на девочек!
Я знаю, тебе так нужна моя поддержка!
Кира… Как же ты одинока!
__________________
Здесь не могу не привести запись из дневника Киры, сделанную чуть ранее.
__________________
Дневник Киры.
27-е октября 2005 года.
Я хочу кричать! Кричать! Кричать!
Я хочу быть собой!
Я хочу умереть.
Свернуться где-нибудь клубочком и тихо лежать, пока не сдохну. Почему это должно происходить со мной? Нет, я не хочу этих слез. Я не должна плакать,
