звонок Егора. Он спешно выбежал из комнаты, чему я была несказанно рада.
Женя наклонился и стал смотреть в пол, отставил чашку, и, чуть придвинувшись ко мне, взял мою ступню в руку. Ноги у меня в ту ночь были облачены в розовые вязанные носки. На мне также были малосимпатичные спортивные штаны унисексового вида.
«Ты мерзлячка?» - спросил он, усмехнувшись, и всё ещё не выпуская мою ступню из руки.
«Нет, просто простуду недавно перенесла и не хочу снова слечь» - ответила я.
Тем временем он, держа одной рукой меня за ступню, другой пролез под мои свободные штаны и стал трогать ногу. Делал он это как-то так деловито и уверенно, будто проверяя «товар», что я даже не нашлась, что сказать.
Он сидел, наклонившись, и я заметила его выглядывающие из-под шорт трусы.
«А у Жени трусы в шотландскую клетку!» - почему-то захохотала я.
Он выпустил мою ногу и сел.
«Знаешь что? Я останусь ночевать у тебя, лягу на этой кровати, у меня в комнате мне всё равно не рады. Егор что-то потерялся…» - выпалила я.
«Он уже не вернётся», - сказал Женя, вставая с кровати.
«Какой подлый, оставил меня тут с тобой, одну, а мне бы хотелось, чтобы он остался!» - вконец обнаглела я.
Женя наморщил белобрысые брови, и двинулся к двери – закрыть её на ключ.
«Так ты остаёшься у меня, женщина, да?» - по-хозяйски спросил он.
«Да!» - сказала я, ложась на кровать некогда нравящегося мне блондинчика, надевая свою олимпийку.
«Хорошо!» - он голыми руками взял лампочку, что висела под потолком и повернул её – свет погас.
Я свернулась калачиком на кровати и стала наблюдать за высоченной фигурой Жени, который раздевался и аккуратно складывал свои вещи на стуле. Затем он медленно разобрал свою постель и лег, предварительно укрывшись до подбородка.
«Спокойной ночи» - тихонько сказала я ему.
«Угу» - отозвался он.
Я слегка уже задремала, когда меня разбудил звук открывающейся двери – Женя вышел. Затем он вернулся и лег. Через несколько минут – снова встал, какое-то время смотрел в окно, и снова вышел. Меня жутко веселила эта его тихая паника, он не понимал, что ему нужно сделать – возможно, обычно девушки сами хватали его и тащили в койку – этого я не знаю, но он будто растерялся.
Он вернулся снова и лег. Укрылся. Я лежала и тоже не знала, нужно ли что-то сказать или сделать. И мне даже казалось, что я ничего и делать не хочу – я так хорошо пригрелась в кроватке. Тут раздалось тихое:
«Оля, ляг со мной…/тишина/ я не буду приставать».
Почему-то я жутко обрадовалась – появилось какое-то чувство, возбуждения, как перед каким-то приключением.
«Иду» - сказала я, ковыляя к его кровати, снимая на ходу ненавистные колючие носки.
Я перелезла через него и легла у самой стенки. Моё бедро прижималось к его бедру, я чуть отодвинулась, почти поместив половину своей спины на стенку.
«Укрывайся!» - он накрыл меня, как и себя, до подбородка, придвинулся ко мне ближе, чуть оторвал меня от стены, прокомментировав: «она холодная!», обнял меня одной рукой под грудью, и уткнулся носом мне в шею.
Я лежала ни жива, ни мертва. Никак не могла понять, чего же именно он ждет от меня и ждет ли. У меня было чувство, как кровь стынет в жилах, я тронула под одеялом свою руку пальцем – она была холодная.
Тут я почувствовала, как он зарывается в мои волосы носом и будто вдыхает запах.
«Что ты делаешь?» - смущенно выдавила из себя я.
«Очень приятно пахнет» - по-мужски сдержанно констатировал он.
«Ленором, это олимпийка им пахнет» - вернула я его на землю.
«Нет, это кожа и волосы пахнут, женские, я ни с чем не перепутаю, иди поближе ко мне» - он притянул меня совсем близко, теперь я уже могла уловить его запах – мускусный и какой-то нежный, как пахнут дети. Позже я поняла, что почти все русоволосые и блондины пахнут одинаково – как дети.
Я перевернулась на бок, чтобы мы занимали меньше места, и уставилась ему в лицо. Он под одеялом взял мою руку в свои и начал её растирать:
«Да ты ледяная! Я тебя согрею…» - он сказал это в ультимативной форме, не терпящей возражений.
«Спа-а-асибо…» - прошептала я. Мне очень хотелось его поцеловать, просто до потери пульса, который у меня предательски зашкаливал.
«Я очень тёплый мужчина» - продолжал он наговаривать свои чарующие заклинания.
«Представляю, какой ты тёплый» - ответила я, думая о совершенно конкретном его органе, я уже могла чувствовать его рукой, которая неловко легла в районе его паха.
Я развернула руку и стала на свой страх и риск гладить его через ткань, Женя придвинул лицо ближе, желая меня поцеловать, я стал одним пальчиком обводить ту твердость, что скрывали его шорты и шотландские трусы от меня. Он резко придвинулся ко мне вплотную и стал целовать. Точно никогда я не забуду, как он меня целовал – или это была его здоровая реакция на мои манипуляции ниже его пояса, или же просто это был мой первый поцелуй такого высокого полета, но это показалось мне просто фантастикой. Одной рукой он упирался мне в спину, просто вжимая меня в себя, другой взял меня под одну ногу и согнул её, дабы наш контакт стал теснее некуда, я забросила свою длинную ногу ему на бедро и очень нагло быстро придвинула его ко мне, я почувствовала – да, он вздрогнул – понял, с кем имеет дело – не с ледяной от страха первокурсницей, а с женщиной, которая очень его хочет. В ту ночь я очень старалась не ударить в грязь лицом перед ним, явно искушенным парнем.
Нацеловавшись вдоволь, поборовшись языками (он победил), он обнял меня крепко-крепко и замер на какое-то время.
«У тебя сердце колотится, как ненормальное, ты что, боишься?»- спросил он.
«Нет, чего мне бояться…у меня просто сердце больное, вот и колотится периодически (что было чистой правдой), не заостряй внимание, я этого не люблю».
«Ты такая хрупкая…» - будто издевательски произнёс он, взял меня за руку и плотно сжал её, и в этот момент я поняла, что это не петтинг или поцелуйчики, как было с моими мальчишками раньше – этот парень абсолютно точно собрался меня трахнуть, у него аж дыхание сбивалось, будто он марафон пробежал, и он продолжал внюхиваться в мою кожу.
«Любишь ты женщин, да?» - сказала я самую идиотскую фразу в своей жизни.
«Смотря каких» - ответил он, и аккуратненько, кончиком языка провел по моей шее, добрался до мочки уха и стал её посасывать. Если бы не было так темно, то он бы увидел меня – постоянно закусывающей губу и, наверное, побледневшей, но с диким румянцем (щеки горели) от смеси возбуждения и страха.
Вдруг он резко развернул меня и положил на спину, а сам навис надо мной, а чтобы не упасть с кровати, поставил ноги по обеим сторонам от моих, нагнулся ко мне, быстро поцеловал в губы, спустился ниже, взял ртом застежку моей олимпийки и потянул вниз. Ткань сминалась, тормозила этот процесс, он не помогал себе руками, подавался вперёд, выпрямляя тем самым ткань, затем снова испытывая на эффективность движения вниз. Наконец он почти полностью справился с застежкой.
«Какая шикарная грудь» - сказал он будничным тоном, но в его скупых на комплименты устах означало величайшую похвалу для меня.
«Да ну, она мне не нравится» - отрезала я.
Будто отвечая мне действием, он чуть-чуть отодвинул мою майку и прильнул своими нежными (какие же они были нежные…) губами к моему уже твердому соску. Вначале он очень нежно посасывал его, я даже ничего и не чувствовала, только холодок, когда он выпускал его изо рта, однако он начал покусывать его – вначале слегка, потом довольно больно.
«Аа-а-й…» - тихонько простонала я, так как громко вскрикнуть постеснялась. По осевшему на моей груди прохладному воздуху я поняла, что он усмехнулся.
Теперь уже, отодвинув майку настолько, что моя грудь, и левая, и правая, оголились полностью, он по очереди лизал всей поверхностью языка то один сосок, то второй, будто теряясь – какой же ему нравится больше.
Он привстал, стал стягивать с меня штаны, которые имели хитрый крючочек, но в его состоянии и при той видимости, что мы располагали, это было невозможно. Я сел и сама расстегнула его, слегка стянув штаны – я жутко (и не зря) стеснялась своих стрингов с улыбающейся рожицей. О Зевс и все боги – если бы я только знала, что сегодня, в эту прекрасную рождественскую ночь я буду заниматься сексом с таким крутым парнем, да разве же я так выглядела бы?
Не слыша моих отчаянных мыслей, Женя в два мощных
