рывка сорвал с меня эти черные бесформенные штаны и кинул их на стул к своей одежде, вид его довольно мощной руки, отбрасывающей кусок ткани, меня возбудил ещё больше – он был уже не знакомый парень Женя, а какой-то, по меньшей мере, Геракл или Орфей, что пытается меня, слабую Эвредику, спасти, в этот момент я уже была готова ради него на всё. Или почти на всё – какое-то первобытное женское заискивание перед мужской мощью. Но черт подери, мне это нравилось!
Не ожидая от себя такой прыти, я встала на колени, тем самым приняла такую же позу, что и он, и стала придвигаться к нему ближе. Я упёрлась ему рукой в грудь и надавила, намекая, что пора бы ему прилечь, а мне – его поласкать, не всё же ему доминировать! К моему удивлению (я думала, он этот выпад проигнорирует), он послушно лег на спину и чуть развел ноги – и как раз между ними и поместилась. Только тогда я и смогла его точно рассмотреть. Без одежды он казался куда лучше, в том смысле, что я не ожидала, что он такой стройный – из-за его вечных балахонов он казался мне немного пухленьким, думала, он животик или бока прячет за всеми этими майками CHICAGO BULLS и RED SOCKS, ан нет – перед моим взором открылось хорошее тело голодающего порой студента, заглядывающего в спортивный зал – плоский живот, приятно выступающие грудные мышцы (лунный свет так красиво падал на него из окна, я залюбовалась им на мгновение). «И почему этот мужчина не умеет подчеркивать свои достоинства?» - пронеслось у меня в голове.
Я присела на его ноги, выгнулась и стала вновь целовать – на этот раз он целовал меня уже не так страстно, позволяя моему языку орудовать у него во рту, что он с удовольствием и делал. Шейка, ушко, ключицы – он тихонько застонал:
«У меня очень чувствительная шея» - тихо сказал Женя.
Поняв намёк и вновь вернулась к шее, я водила по ней языком, чуть всасывала и отпускала кожу, целовала под подбородком, заставляя его выгибаться, чем он мне здорово напоминал кота, которому нежненько чешут шейку – а он её грациозно подставляет.
И в тот момент, когда я уже перешла к соскам, тоже в отместку, их покусывая (при этом он начал особенно сбивчиво дышать – видимо, тогда он проделывал со мной те приёмчики, которые сам страшно любил), моя рука, неожиданно сама для себя, скользнула ему в трусы. Нащупав вначале нежную головку, я стала робко гладить её пальчиком. Осмелев, я просунула руку глубже и взяла в руку сам твёрдый ствол. Взяла и замерла от своей смелости. Женя притянул меня рукой к себе и стал целовать, от таких его сверх одобрительных действий юная Оля, в руке которой в прямом смысле всё горело, начала-таки движение рукой вверх-вниз. Мужчина спустился на кровати чуть ниже, и полностью принял горизонтальное положение, положив ноги на подушку (стоит объяснить, что мы развернулись и лежали уже на другом конце кровати). Я положила ему голову на плечо, не переставая движения, которые начали уже безумно нравиться мне самой. Он повернул лицо ко мне и стал пристально смотреть мне в глаза, которые восхитительно поблескивали в темноте. Свободной рукой я взяла его руку, поднесла себе к губам и стала целовать каждый палец по отдельности – мне хотелось выразить уважение той части его тела, которая так хорошо умела играть на электрогитаре. Женя смотрел не отрываясь. Начав брать в рот то один палец, то другой и чувствуя его тёплый член в своей правой руке, у меня могла быть только одна мысль, и он понимал, какая, потому так пристально и вопросительно смотрел на меня.
«Давай их стянем» - предложил, наконец, он, прекратив игру в гляделки.
Я, выпустив предмет его (наверное) гордости из руки, стала с одной стороны стягивать с него трусы. Он приподнял бедра, я с трудом сняла их (такие плотные!), и провела рукой по его приятно выпуклой попе.
«Классная у тебя задница!» - только и вырвалось у меня, где я только таких банальностей набралась?
«Ага, все так говорят» - безразлично ответил он.
«А мне все говорят, у меня грудь» - хохотнула я.
«У тебя охуенная грудь!» - комплиментарно выругался без пяти минут выпускник философского факультета.
Не знаю почему, всё возбуждающая обстановка, но и этот комплимент пришелся мне по душе, я улыбнулась.
Женя сел, я села на него, некоторое время я не могла усесться удобно – самым приемлемым вариантом оказалось моё слегка нависание над ним, и он поспешил прокомментировать:
«Раньше девушек с такими длинными конечностями у меня не было – непривычно», и снова мы целовались, наверное именно поцелуи я и запомнила лучше всего – из-за них я забыла и про желание сделать минет, и даже не сразу почувствовала его руку, которая залезла уже мне в трусики. Сразу же, будто он был мной, философ нащупал самое нежное место и начал медленные круговые движения. От неожиданности я поддалась вверх, как бы освобождаясь от его руки, но он вернул меня обратно и держал за плечо.
«Тише, тише» - прошептал он, начиная орудовать уже двумя пальцами, делая так называемую «вилку» - мне казалось, что не только мой клитор, но и всю область между ног накрыло сильнейшее нервное возбуждение. Я, чтобы хоть как-то отвлечься, вновь взяла в руку его член и стала его дрочить уже более уверенно.
«Да, вот так хорошо» - сказал он мне тихо на ухо, но толи от возбуждения, толи он правда чуть повысил голос, но мне показалось, что он почти крикнул мне это.
Так продолжалось несколько минут, у меня было ощущение стабильного напряжения, не переходившее ни в оргазм, но и не ослабевающее. Женя же начал вздрагивать, чем немного меня напугал.
«Всё, всё, хватит, а то я сейчас кончу» - сказа он, отстраняя меня.
Он встал, пощёлкал пальцами, открыл холодильник, налил минералки…
«Хочешь?» - спросил он у меня, подходя к кровати.
Стакан был «потный» и от него веяло ходом. Я отпила глоток.
«Я знаю, что нужно к соскам прикладывать, лёд!» - с этими словами я приставила этот холодющий стакан к его груди. Но он даже не вздрогнул, молча смотрел на меня, а в живот мне упирался его стоящий член.
«Сейчас согрею» - я начала дышать на пораженное холодом место, спускаясь всё ниже и ниже, облизывая его живот. Подняв руку вверх, немного начала поигрывать с его волосами на груди.
«Да, я волосатый» - тихо сказа он, чуть отступая от меня.
«Ну и что?» - глупо спросила я, хотя сама прекрасно помнила, как описывала ему когда-то внешность идеального мужчины – волосы на груди в этот портрет тогда не вписывались.
«Ты же не любишь волосатых».
«Но они у тебя такие мягкие, нежные, я не знала, что они такие…» - ворковала я, медленно меняя свою позу: перестав стоять на кровати на коленях, я села на ней, придвинула его бедра к себе и начала медленно посасывать головку его члена.
Он громко вздохнул, подошел ещё ближе, и стал ласково гладить меня по спине. Меня это очень тронуло – это была настоящая нежность, которая как-то не вязалась у меня в голове с мимолётным сексом.
Идиллия длилась недолго – он начал отступать от меня, показывая мне жестом, что нужно лечь. Устроившись на кровати рядом со мной, он стал целовать мой живот (как я жалела, что было темно – не видно всех плодов моих стараний – красивых полосочек на животике, хотя наглая морда на моим стрингах и так весь сенокос портила!).
«Занимаемся сексом в такую святую ночь, точно в рай не попадем!» - сказала я.
«Святые не трахаются» - выдал он.
«Это так церковь думает, ты же философ! Вообще, разве бывают верующие философы?»
«По идее они не должны этого делать…да, бывают, что мне мешает верить?».
«Твои знания» - не сдавалась я.
«Закроем пока эту тему, хорошо?» - он нахмурил лоб.
«Молчу-молчу» - я подняла руки вверх.
«Вот и отлично» - он развел мои ноги, снял трусы, встал, подошел к окну, посмотрел на них при лунном свете, хохотнул.
«Ну не надо только смеяться…» - я была в ужасе.
«Всё отлично, я всего лишь чувствую себя педофилом» - ответил он, спускаясь по моему животу всё ниже.
«У нас разница в 3 года, прекрати!»
«Я сейчас буду целовать тебя, не лишай меня удовольствия» - загадочно проговорил он и начал водить языком по внутренней стороне ноги. Я подняла её вверх, он взялся за неё, поцеловал где-то центр ступни – я и не думала, что это Настолько приятно, у меня буквально вырвался стон.
«Т-с-с-с, я ещё ничего не сделал…» - он чуть потряс мою ногу.
Опустив голову мне между ног, он начал осторожно водить языком
