потеряли.
Дождались мы, пока народ в здание магазина зашел, и ближе к нему подошли. Стояли на улице и считали скорость отоваривания граждан. Скорость была нормальная и через 15-20 минут мы оказались уже в помещении. «Торговый зал» был заставлен мешками, бочками и коробками, но человек 20 там помещалось. Правда видно было плохо – лампочка висела над самым прилавком, и после солнечного света все вокруг этого места, было как в полутьме. Мы о чем-то говорили и довольно громко. Вот это-то нас и подвело! Еще через пять минут я вдруг услышал странно знакомый звонкий голосок: «Дайте мне сто грамм «Театральных» и печенье». Пока я соображал, кто это говорит, и пытался разглядеть, за спинами взрослых, хозяйку голоска, прошло еще минуты две. В общем, что произошло раньше – я узнал Маринку или она уже подошла к нам я не помню, но Андрей внезапно замолк, как будто подавился.
Не сворачивая, и не выходя из магазина, прямо к нам протиснулась Марина. За ее спиной и немного дальше стояла ее сестра. «Здравствуйте! Дядя Андрей, мы уже договорились с бабушкой. Когда мы поедем на пляж? Где вы были?» - вот так в одну фразу и, не останавливаясь, выпалила Маринка. Стояла она, прижатая покупателями к животу и ногам Андрея, и глядела вверх. Ответил Андрюха с длинными паузами и заиканием: «Мы… это… были… уезжали… в лес. Здрасьте. Зачем… пляж? Какая бабушка?». В это время, очередной счастливый покупатель, выходя наружу, колыхнул толпу и Марина впечаталась задранным подбородком Андрею в поддых, ну, или немного выше и он вообще заткнулся. Девчонка, как ни в чем не бывало, продолжила: «Дядя Андрей, здесь толкаются. Мы с Дашей Вас на улице подождем. Ладно?». Еще одна длинная пауза, Андрей молчит, но я уже все прокрутил в голове: «Ага. Ждите девки! Мы счас придем!».
В общем, выползли они на улицу, а мы очередь свою ожидать остались. Андрей задумался и через несколько минут попытался ТАЙНО со мной переговорить. Тайно и в толпе! Во, прикол! «Послушай, давай уйдем куда-нибудь. Зачем нам с ними… Ну, как-нибудь свернем, ну, к берегу или еще куда» - полушепотом начал втюхивать мне Андрей. А я ему в ответ довольно громко: «А, чего? Ну, на фиг. Пойдем, потрепемся. На пляж мотанемся, ты ж там еще не был». Андрей опять еле слышно: «Ну, на пляж… можно самим. Потом. Или в лес. Зачем… они?». Я не въезжаю: «Так когда «потом»? Катюхи-то нет пока, вот и сплаваем, покупаемся, кукурузы натырим». Андрей свою линию гнет: «Не, ну, на пляж это, можно. Только одним. Завтра, например». Почувствовал я, что не хочет Андрей с сестричками на пляж ехать, но понял по-своему. Неохота, наверное, Андрею за малолетками следить, не хочет он «пионервожатым» быть. Подумал и говорю ему: «Можно и самим, но отмазаться-то надо! Сейчас пойдем и все им объясним». Андрюха в политес наш все никак въехать не может: «А чего говорить-то? Уйдем куда, да и все!». Тут я уперся: «Нет. Так не бывает. Нам сказали. Мы обещали. Причина нужна, иначе никак! Мы же слово давали».
Догнал ли Андрей наши морально-этические взаимоотношения или просто понял, что от разговора не отвертеться, но больше не возникал и тихонько до самого прилавка простоял. Короче, закупили мы две пачки «Столичных» и две пачки «Шипки» (больше брать было опасно – у продавщицы могли возникнуть вопросы – зачем так много) и вышли на улицу. Мы сначала подумали, что не дождались нас девки, но не успел Андрей облегченно вздохнуть, как из-за куста сирени выскочили (ну, не выскочили, а просто вышли) наши сестрички. «Пойдемте на речку, у нас там место есть» - сказала Марина, а Даша все еще как-то жалась и сзади стояла. Тут и я начал серьезно задумываться о том, что происходит. Они ведь хотели нас в свое тайное место отвести, а такое только друзьям известно было. К примеру, у меня с моим другом Сашкой такое место было, но никто из остальных наших приятелей его не знал. Получалось, что сестренки нас за друзей ближайших приняли, а это могло означать все, что угодно. Тем более что не пацаны, а девчонки это предлагают!
Ну, в общем, пошли мы следом за подругами нашими и оба задумчивые. Правда, думали об одном и том же, но по-разному. Спустились мы к самой реке, там, где деревенская купальня была («пляж», блин) и по направлению к их даче пошли. Метров через 50 повернули и вверх по незаметной тропинке поднялись к кустам орешника. Там Дашка, она первая шла, пару веток отодвинула и внутрь нырнула. Мы за ней. Вот это да! Зашибись! Должен сказать, место у девчонок было классное! Не чета нашему! Площадка была ровная и широкая, метра три, наверное. Заросли вокруг густые-густые, со стороны и не видно ничего. Ну, а уж как девчонки обустроили его, тут и говорить нечего. У нас-то на вытоптанной земле только бревно лежало, да пара булыжников (мы под ними свои причиндалы прятали – сигареты, спички). А у сестричек и тряпочки какие-то на ветках висели, вроде занавесок, и трава сухая на земле как ковер разложена была – в общем, комната была прямо как настоящая.
Тут отвлекусь. Понятно, что дословно о чем и как говорили я уже не помню, но без этой самой «прямой речи» не получается рассказать скдадно. Так что, конечно, допридумываю я слова-то конкретные, но основное направление бесед стараюсь не нарушать. Итак, продолжу. Пригласили они нас сесть (пока только Маринка говорила, а Дашка все молчала), но перед этим бревнышко они каким-то цветным покрывалом накрыли. Сели мы рядом и так классно, что рядом со мной еще какое-то место было, а справа, со стороны Андрея, от бревна может, кусочек размером с ладонь остался. Маринка перед нами крутится: «Это сестра моя старшая. Ее Дашей зовут. Она большая совсем, ей скоро 13 будет!». Опять поздоровались мы, но уже за ручку. Маринка посадила Дашу рядом со мной. Наверное, Дашка только на одну половинку попки своей села, потому что меня она не коснулась, а места все-таки мало было. Я, вообще-то, малость сник – Дашка оказалась старше меня, а это сразу снижало мой статус (не знал я такого слова, но смысл «дедовщины» это не отменяло). Так и получилось, что меня опустили, а Дашка из скромности не выпячивалась. Короче наша сторона притихла напрочь!
Зато вторая половина коллектива в лице Маринки развернула бурную деятельность. Здесь надо сказать, что Андрей в этот день оделся как на прогулку. Велосипеды мы не брали, поэтому он был в ШОРТАХ (я уже говорил, что для нас малолеток надеть шорты означало бы «потерю лица») и в рубашке с «петухами» (тогда были модны мужские рубашки все изрисованные картинками и узорами). И эта рубашка у него была не застегнута, а завязана узлом на животе! Что-либо изменить он уже не мог! Но, видимо, он очень сильно хотел тогда быть одетым по-другому! Все-таки ему уже было 18 лет, и волосатость у него тоже была вполне взрослая. Представляете картинку? На площадке, чуть больше метра шириной, перед 11-летней пигалицей сидит взрослый парень с голыми волосатыми ногами (ну, не очень волосатыми, но все же), и на его распахнутой груди тоже волосы кучерявятся.
Маринка хоть и трендела не переставая, но и глазками по голым Андреевым местам стрелять не уставала. Причем, делала она это, совершенно не стесняясь. За несколько минут такого откровенного внимания, Андрей просто вспотел. И не только! Маринка распиналась во все стороны! Она предложила нам (прежде всего Андрею) конфетки-леденцы – мы согласились. Потом она распечатала пачку печенья – мы отказались, во рту еще не растаяли «театральные». Потом она показала, что если отодвинуть занавесочку, то можно увидеть пляж. Потом рассказала, как они с Дашей траву с полынью сами перочинным ножом резали и сушили (а я все не мог понять, чем это так пахнет). Тут же достала откуда-то этот самый перочинный нож и нам посмотреть дала. Чуть позже Маринка чуть ли не в лицах рассказала, как они бревно три вечера с задов деревни тащили. Как прятали на ночь. Как чуть-чуть его в реку не упустили. Это был полный ПИСЕЦ! Еще раз повторюсь, что площадка была длинная, но узкая. И наши с Андреем ноги считай, всю эту ширину занимали. А Маринка скакала между нашими ногами, кривлялась и, жестикулируя – каждый эпизод озвучивала и показывала, и, главное, на Андреевы ноги и грудь во все глаза смотреть успевала!
Мы, в общем, немного прибалдели. Я от мельтешения Маринкиного, а Андрей… Короче, крутилась Маринка в основном у него под носом.
