что хмелеет, парень уселся в дальнем тёмном углу кабака и стал молча наблюдать за другими посетителями.
Пил он почти без закуски, и постепенно хмель всё больше кружил ему голову. Вдруг жутко захотелось с кем-нибудь поговорить о своих бедах. А в какой-то момент Никита почувствовал, что готов расплакаться. "Вздор какой! Надо взять себя в руки", - подумал он, вытирая увлажнившиеся глаза.
В эту минуту его внимание привлёк молодой блондинистый парень, вошедший в питейный зал. Блондин шёл по проходу меж столов так уверенно, что сразу чувствовалось – он здесь завсегдатай. Это был красивый юноша, примерно ровесник Никиты или чуть постарше. А привлекал он внимание главным образом из-за походки. В его движениях ощущалась какая-то кошачья грация, свойственная скорее женщинам, нежели мужчинам. Легко покачивая бёдрами, он пересёк зал и подошёл прямо к столику, за которым сидел Никита.
- Привет, - буркнул он, даже не взглянув на Никиту, и обернулся на дверь. Блондин был явно чем-то недоволен.
- Привет, - ошарашенно выдавил из себя Никита.
- Бля, с клиентами сегодня полный облом! Один дохлик какой-то попался, и всё! А я, главное, хочу, прям не могу – хоть сам себя трахай!
Открывший рот Никита не нашёл, что на это ответить. А блондин спокойно взял его стакан с вином и отхлебнул глоток.
- Фу, кислятина, - он с отвращением вернул стакан владельцу. – Лучше бы водки взял… А у тебя-то как здесь? Тоже голяк?
- Голяк? – Никита во хмелю соображал туго.
Блондин наклонился к нему поближе и вдруг расхохотался, да так весело и заразительно, что на них стали оглядываться, улыбаясь, остальные посетители.
- Извини, - сказал он, отсмеявшись, - я тебя в темноте за одного из наших принял.
- Из ваших? – всё так же рассеянно промямлил Никита.
- Ой, да ладно, не начинай, я же извинился! Или тебе со шлюхой за одним столом сидеть противно? Так я могу и уйти.
Блондин легко поднялся на ноги и уже повернулся, когда Никита неожиданно для себя самого схватил его за руку.
- Не уходи, пожалуйста!
- Уверен?
- Конечно. С чего мне должно быть противно? Я ничем не лучше тебя!
И тут долго сдерживаемые слёзы, выйдя из-под контроля, предательски поползли по щекам. И вновь до безумия захотелось с кем-то поговорить. Не успев даже узнать имени этого парня, Никита рассказал ему всё. Всё, начиная с того момента, как он приехал в Архангельск. Рассказал, как мыкался без работы, как колебался, принимая предложение с "Вестника". Как ему понравилось в первый раз с боцманом. Как потом этот боцман жёстко трахал его вместе со старпомом с двух сторон. Как ему приходилось столько сосать, что начинало сводить челюсти. Как один из матросов так глубоко засовывал ему в горло хуй, что его один раз чуть не вырвало. Как он уставал до такой степени, что порой отключался и засыпал в процессе ёбли. Он всё говорил, говорил, а его визави внимательно слушал, время от времени задавая наводящие вопросы. Потом они вместе что-то пили – толи вино, толи водку, это Никита уже плохо помнил. Его новый знакомый тоже ему что-то рассказывал, но это в памяти не отложилось. Запомнилось только, что блондин родом был из Саратова. Почему-то из всех слов в голове засел только этот Саратов. А потом Никита просто вырубился.
Проснулся он с жуткой головной болью. Открыл глаза, огляделся. Комната незнакомая. Он лежит на постели. Тускловатый утренний свет пробивается через задёрнутые шторы. Никита потёр заспанные глаза и только хотел потянуться, как вдруг краем глаза заметил нечто, заставившее его подпрыгнуть на кровати от неожиданности. Рядом с ним, разметав золотистые волосы по подушке, сладко спал его вчерашний случайный знакомый.
"Опа! – подумал Никита. – Так я ещё и переспал с ним? Интересно, кто кого: он меня, или я его?"
Ему вдруг стало неловко. А, вспомнив свои вчерашние откровения, он смутился окончательно. Смотреть этому парню в глаза при свете дня ему совсем не хотелось. Медленно, стараясь не разбудить блондина, Никита выполз из-под одеяла, молча оделся и тихо-тихо выскользнул за дверь.
***
Два дня спустя Никита возился с канатами на судне. Все потихоньку готовили судно к отходу, который был назначен на завтра. Вдруг с берега кто-то звонко крикнул:
- Эй, Никита!
Обернувшись на крик, парень увидел на берегу своего недавнего знакомого и нахмурился. «Чего ему здесь надо? – подумал он. – И как он меня нашёл? Ах, да! Я же ему сам название судна сказал».
- Тебе чего? – спросил он, подойдя ближе к борту.
- Помнишь меня? Спустись на десять минут, разговор есть.
- Какой разговор?
- Деловой.
Никита вздохнул и пошёл к трапу, дорогой пытаясь вспомнить, как зовут парня. «Юрой, кажется… Да, точно, Юрка! Уф, хоть это вспомнил!» - облегчённо вздохнул он, спускаясь.
Когда ребята уселись на парапете набережной, Никита смущённо поёжился, пытаясь угадать, что за «дело» может быть к нему у местной шлюхи.
- Ты чего тогда так тихо слинял? Разбудил бы меня.
- Я торопился, - соврал Никита.
- Жаль, я поговорить с тобой хотел утром. Но можно и здесь. Хочу тебе кое-что предложить.
- Что?
- Хочу занять твоё место.
- Чего?! – вытаращился на него Никита.
- Ну, или, по крайней мере, в помощники к тебе устроиться. Разделим обязанности. Ты будешь палубу драить, а я – матросов обслуживать. Жалование можешь себе забрать, у меня есть деньги, - с улыбкой пояснил Юрка.
- Не въеду, зачем тебе это?
- Зачем-зачем… Надо. Ты мне как о своем житье-бытье тут рассказал, я аж обзавидовался весь! Понимаешь, Никитка, как бы тебе это объяснить? Мне секса надо много. Очень. Ну, вот уж так я устроен. А здесь дела у меня плохо идут. Матросам мужские задницы в плавании надоедают, и когда они на берег сходят, им только баб подавай, на парней они и не смотрят. Ко мне только конченые педерасты клеятся. А я хочу, чтобы меня нормальные мужики отымели по полной программе. Натрахаться я хочу хоть раз в жизни, что тут непонятного?
- Так это… капитан же не согласится. И боцман тоже. Зачем им два юнги на корабле?
- А ты им меня покажи. Там посмотрим, - хитро усмехнулся Юрка.
Резон в его словах, безусловно, был. Сейчас, при свете дня, Никита мог уже нормально рассмотреть своего знакомого. И вновь поразился его красоте. Особенно покоряли огромные тёмно-серые глаза и брови с изящным изломом. «Хоть картину пиши», - подумал Никита.
- Тебе лет-то сколько? – спросил он Юрку.
- Девятнадцать.
- Да ну? Выглядишь младше.
- Знаю.
Никита чуть помедлил, обдумывая решение.
- Ладно, идём.
Боцман слушал Никиту молча, не сводя при этом глаз с Юрки. И, видимо, внешний вид будущего второго юнги убеждал его куда больше, чем никитины доводы.
- Жалование одно на двоих получать будете, - буркнул он.
- Идёт, - ответил Никита.
- Ай, чёрт! – вдруг расстроенно вскрикнул боцман. – Фролов-то всё равно не согласится. Лишний рот на корабле, лишняя койка… Да и вообще…
- Кто такой Фролов? – шепнул Юрка Никите.
- Капитан наш.
Боцман ещё минуту колебался, а потом махнул рукой.
-А-а, попытка – не пытка. Идём.
Он кивком велел Юрке следовать за собой. Никита, хоть его и не звали, поплёлся следом. Дойдя до капитанской каюты, боцман бросил пацанам:
- Ждите здесь, - и, оставив их в коридоре, зашёл внутрь.
- А почему он капитану меня не показывает? – шепнул Никите Юрка.
- Кажется, Фролов мальчиками не интересуется. Меня, во всяком случае, он ни разу не имел.
- А может, ты ему просто не нравишься, - усмехнулся блондин, на что Никита показал ему язык.
Разговор за дверью каюты проходил, видимо, напряжённо. Робкий голос боцмана всё чаще заглушался громким басом Фролова. Парни уже могли разобрать обрывки фраз:
- Нет, я сказал! – гремел капитан. – Ты и так судно в плавучий бордель превратил! Сколько раз я требовал это прекратить? Уволю, к чёртовой матери, и тебя, и твоих шлюх!
Вдруг тяжёлые шаги стали приближаться, и дверь распахнулась. На пороге стоял капитан, держащий своей громадной ручищей за шиворот испуганного боцмана. Прямоугольник света выхватил из тёмного коридора хрупкую фигуру испуганного Юрки, стоящего прямо против двери в каюту. Увидев его, капитан застыл и медленно разжал руку, сжимающую боцманский воротник.
- Это он? – спросил Фролов, рассмотрев паренька хорошенько.
- Да, – хрипло ответил боцман, потирая шею.
Капитан помолчал. Потом его грубоватое лицо с массивной челюстью вдруг
