с размаху надел на стоящий дыбом длинный член, украшенный густой красномедной гривой. Миссис Уизли ответила ему нежным долгим поцелуем. Гарри тоже не заставил себя ждать: его пенис так и рвался в бой, поэтому он пристроил его к упругой пещерке ануса и подался вперёд. Молли была так возбуждена, что он вошёл без усилий. Видимо, она практиковала со своим мужем анальный секс, но подросток был даже рад этому: он не хотел причинить этой прекрасной женщине боль.
Все трое задвигались в бешеном темпе, ягодицы Молли раскачивались вверх-вниз и взад-вперёд, доставляя обоим друзьям неизъяснимое наслаждение. Оба отверстия миссис Уизли сексуально растягивались, уступая напору двух больших членов. Её груди величаво покачивались, лаская торс Рона, волосы упали на алые от возбуждения щёки. Поттер чувствовал, что уже не может выдержать эту сладкую пытку, и, наконец, излил своё густое белое семя внутрь желанного тела. В это же мгновение, хрипло застонав, кончил и Рональд, тоже не успев вынуть своего «дружка» из заветной чаши. На какое-то мгновение они замерли, с благодарностью покрывая спину и лицо Молли лёгкими поцелуями.
Тяжело дыша и счастливо улыбаясь, участники этого дивного маленького приключения принялись одеваться, собирая разбросанную по полу одежду.
II. Лёд и пламень полудня
После вкусного завтрака всё семейство Уизли, а с ними – и Гарри, занялось своими делами. Миссис Уизли, пребывающая в отличном расположении духа, осталась хлопотать на кухне, мистер Уизли прислал из Министерства сову, чтобы ждали его к ужину (видимо, вместе с Перси), Гарри с Роном отправились в сад отрабатывать приёмы квиддича, близнецы, как всегда, куда-то таинственно исчезли, а Джинни решила спуститься в подвал за соленьями.
В свои тринадцать лет она превратилась в ладную длинноногую девушку-подростка. Волосы её, как и у матери, завивались такими же дерзкими рыжими колечками, а вот кожа, в отличие от бело-розовой Молли, загорала летом до шоколадной смуглости, на фоне которой россыпи веснушек казались драгоценными вкраплениями в авантюриновом браслете. Стрелочки-брови и пушистые ресницы цвета красного дерева обрамляли чуть лукавые ореховые глаза, под мило вздёрнутым носиком смеялись тёмно-розовые губки, обнажая ровные белоснежные зубы. Простенькое ситцевое платьице облегало уже оформившиеся небольшие грудки с дразнящее приподнятыми кверху сосочками и талию, круто переходящую в бёдра на манер песочных часов.
Беззаботно подпрыгивая на каждом шагу, Джинни быстро пересекла заросший дикой травой и цветами сад и спустилась по деревянным ступеням в подвал. Там царил таинственный прохладный полумрак. Пробираясь между полками с пирамидами банок, Джинни поёжилась. Её ягодки непроизвольно напряглись. Вдруг девушка услышала за спиной какой-то шорох. «Крыса… или гном», - подумала Джинни. Она была не из робкого десятка, но всё же почему-то ей стало немного не по себе, и гриффиндорка подняла волшебную палочку с намерением засветить «Люмос» (в крайних случаях детям в доме волшебников разрешалось пользоваться магией). Но палочка неожиданно вылетела из её пальцев.
- Экспеллиармус, детка! – донёсся справа довольный юношеский голос.
- А вот теперь – Люмос, - реплика слева было произнесена точно таким же голосом, только с чуть заметной хрипотцой. Джинни облегчённо вздохнула: снова дурацкие шуточки близнецов! Из тени справа и слева выступили две плотные коренастые фигуры с непослушными рыжими вихрами на головах.
- Ай-яй-яй! – сказал Фред притворно мягким голосом. – Малышка Джинни испугалась темноты!
- И она пыталась размахивать своей волшебной палочкой, словно за ней крался сам Волан-де-Морт! – насмешливо подхватил за ним Джордж. Братья рассмеялись. Их одинаковый смех гулко отдавался под тёмными сводами подвала, и по спине Джинни от него снова побежали мурашки.
- Да ну вас! – отмахнулась она от братьев и собиралась пройти мимо, но Фред ловко схватил её за оба запястья:
- Нет-нет, милая, не так быстро! Ты пыталась баловаться магией, и раз рядом нет представителя из министерства, то кто же, как не мы, твоя семья, должны наставить тебя на путь истинный! – в голосе Фреда было что-то такое, что испугало девушку по-настоящему.
- Пусти! – закричала она, попытавшись пнуть близнеца по голени, но оказалось, что её ноги уже связаны «Инкарцеро», наколдованным Джорджем.
- Узнаю боевой дух Уизли! – расхохотался Джордж. – Но ты прав, братец, наша младшая сестрёнка совершенно невоспитанна, поэтому наша прямая обязанность – наказать её как следует! Силенцио!
Теперь, сколько бы Джинни не кричала, из её рта не вырывалось ни звука. Она продолжила яростную молчаливую борьбу с Фредом, но силы были явно не равны, и братья, оттащив свою жертву в дальний угол подвала, привязали её руки к цепи с крюком для окороков, свисавшей с потолка, а ноги развели и прикрепили верёвками к основанию противоположных стеллажей. Фред манерно-дурашливо поклонился брату и сделал рукой приглашающий жест. Джордж не спеша приблизился к девушке. Его крепкие руки обхватили девичьи бёдра и заскользили вверх, лаская её тело сквозь лёгкий материал. Горячие ладони добрались до упругих возвышенностей молочных желез и принялись натирать через ткань чувствительные соски, твердеющие от такой ласки всё больше и больше.
- Джинни, сестрёнка, ты просто супер! – выдохнул Джордж, проводя в это время языком и губами по шее девушки. Чуть отстранившись, он вгляделся в её лицо.
- Дурак! – беззвучно прошептали губы Джинни. По лицу её катились слёзы бессилия и унижения. Она всё ещё не верила, что это происходит именно с ней, в глубине души надеясь, что её старшие братья просто шутят и не будут заходить дальше. Но пальцы Джорджа спустились вниз и принялись мять округлые ягодицы сестры. Одновременно он прижался к её лобку пахом, и гриффиндорка ощутила что-то большое, выпирающее из-под джинсов и обжигающе-горячее от желания, трущееся об её белые трусики. Вдруг юноша резко остановился и сорвал с Джинни ситцевое платье и нижнее бельё, бросив обрывки ткани на пол. От холодного воздуха и ощущения собственной наготы девушка почувствовала странную смесь возбуждения и стыда. Даже альвеолы вокруг её сосочков напряглись и собрались в красновато-коричневые ребристые конусы, а из покрытой золотисто-рыжим пушком невинной «киски» потекли капельки влагалищного секрета, стекая вниз по возбуждённым припухшим складочкам.
- А тебе, похоже, это нравится! – констатировал Джордж. – Эй, Фред, займись ей, пока я разденусь!
Фред, оказывается, уже избавился от одежды и стоял рядом во всей своей великолепной наготе. Он нагнулся и принялся покрывать поцелуями внутреннюю сторону бёдер Джинни. Эти поцелуи были нежными и настойчивыми, кожа под ними словно плавилась от удовольствия, и, будто почувствовав это, Фред начал не только целовать, но и покусывать все чувствительные местечки, поднимаясь по изгибам девичьей фигуры. Будь у Джинни сейчас голос, она не смогла бы сдержать страстные стоны, так и рвущиеся из самой глубины её естества. С хриплым вздохом, близнец оторвался от сладкого «десерта».
- Ты прав, Джордж! Ну, разве она не прелесть? – подмигнул он брату. – Кстати, сестрёнка, где ты умудрилась так загореть? На твоём теле нет следов от нижнего белья; значит, ты, тайком от нас, вылёживалась на солнышке за домом, нагишом! А вдруг бы какой-нибудь магл тебя увидел?! Что бы он подумал о нашем достойном семействе?! Да, мы вовремя занялись твоим воспитанием, маленькая развратница!
Щёки младшей Уизли пунцово запылали. Она действительно загорала так, как описывал Фред, но думала, что об этой её тайне никогда никто не узнает.
Она в полдень часами могла лежать в душистых зарослях цветов и трав, закрыв глаза, и наслаждаться ощущением горячих солнечных лучей, блуждающих вперемешку с тенистой прохладой по гладкой обнажённой коже. Иногда Джиневра лениво протягивала руку, срывала с ближайшего развесистого куста малины или крыжовника спелые сочные ягоды и лакомилась ими, прокусывая крепкими белыми зубами упругую кожицу и слизывая с пересохших губ освежающий сок…
Мысли девушки вернулись к реальности. Фред и Джордж стояли рядом, мускулистые, крепко сбитые, с мощными бицепсами, густо поросшими рыжим волосом. Такая же густая огненная шевелюра украшала их огромные «орудия». У Джинни просто дух захватило. Слёз
