уже не было и следа. Её тело просто изнывало от предвкушения новых острых ощущений. К Гарри она никогда не чувствовала такой страсти, какая захлёстывала её сейчас к близнецам. Девушка чувственно улыбнулась и закрыла глаза, полностью отдаваясь во власть этого необычного желания.
…Снова зной и прохлада, чередуясь, обволакивали её тело. Вначале Фред и Джордж вместе как следует насладились её небольшими возбуждёнными грудками. Потом Фред зашёл сзади и стал водить своим набухшим членом по увлажнившейся «расщелинке» сестры, а Джордж спереди массировал головкой своего «жеребца» чуть вытянутый твёрдый клитор. Джинни извивалась, натянутая, как струна, между своими двумя сладострастными любовниками.
- Как же они будут вдвоём любить меня? – промелькнула в голове обжигающе-ледяная мысль. Но тут же она получила ответ: её невинное лоно болезненно расширилось, впуская в себя навершие «посоха» Фреда. Однако глубоко проникать он пока не стал, будто чего-то ожидая. Как только юное влагалище девушки привыкло к ощущению головки пениса брата внутри, как её пронзила новая боль, гораздо острее прежней: Джордж пристраивал свой пенис туда же, буквально раздирая узенькую промежность. Как ни удивительно, но всё усиливающееся страдание доставляло Джинневре сказочное удовольствие. Она так возбудилась, что готова была умолять близнецов о продолжении. И они не заставили сестрёнку ждать: оба их гигантских члена начали проталкиваться глубже, до предела натягивая девственную плеву.
- На счёт «три»! – выдохнул Джордж. Джинни досчитала про себя до трёх и ощутила, как внутри у неё взорвался ослепительный фейерверк боли. Она не только лишилась девственности: её малые губки, надевшись до конца на основания «каменных» членов, лопнули, не выдержав натяжения, а влагалище, казалось, сейчас просто разорвётся до самой матки. Братья же словно обезумели от вожделения и нещадно насаживали хрупкое беззащитное тело на свои «волшебные палочки», с каждым разом всё глубже и глубже. Они тяжело дышали, а по их телам скатывались капельки пота. Волны сладких спазмов внизу живота девушки давно превратились в бушующее цунами постоянного оргазма. Джинни чувствовала себя так, будто её то окунают в магму кипящего Солнца, то вмораживают в ледяную глыбу. Она ощутила, как в её недра одновременно ударили две мощные струи, а братья, застонав, страстно прижались к ней. Воцарилась тишина, прерываемая мерным звоном ало-белых капель, падающих на каменный пол из разорванной «щёлочки» Джинни.
- Просто, солнышко, мы не смогли удержаться! – виновато произнёс Фред, поглаживая сестру по бёдрам и ягодицам.
- У нас ни с кем ещё такого не было, - с сумасшедшей улыбкой отозвался Джордж, в глазах которого плясали огненные бесенята, и потянулся, чтобы отвязать её руки.
***
Но тут в сумраке подвала раздались сухие хлопки. Из темноты, аплодируя, вышел Перси Уизли в строгой министерской мантии.
- Браво! – обратился он к онемевшей от неожиданности троице. – Вот чем, оказывается, занимается моя семья! – Персиваль саркастически усмехнулся.
- перси, это мы… Джинни не хотела… Мы… мы взяли её силой! – Джордж, набравшись мужества, посмотрел старшему брату в глаза.
- То есть, ты хочешь мне сказать, что здесь произошло правонарушение, а точнее, что вы оба совершили преступление по отношению к нашей малышке Джинни, - сухо оборвал его Перси. – И, как вы остроумно отметили в процессе его совершения, рядом не было «ни одного министерского служащего».
- Если ты собираешься нас арестовать… - ершисто вскинулся Фред.
- Арестовать? – похоже, Перси эта перспектива насмешила и удивила. – Нет-нет-нет! Я лишь хотел отметить, что вы избрали слишком мягкое наказание для нашей похотливой маленькой сестрёнки.
- Ох, ничего себе! – вырвалось у обоих близнецов, похоже, разом растерявших весь свой гонор и чувство юмора. Они поражённо смотрели на старшего брата, словно увидели его в первый раз. Он же удостоил их лишь пренебрежительного взмаха головы в сторону выхода из подвала:
- Вон. И я закрою глаза на ваши «шалости». Иначе…
Фред с Джорджем нерешительно переглянулись, но принялись натягивать джинсы. На Джинни они смотреть избегали.
- Живее! – голос Перси, как щелчок хлыста, заставил братьев схватить остальную одежду в охапку и, опустив головы, быстро исчезнуть за стеллажами.
Персиваль приблизился к Джинневре. Один взмах волшебной палочки – и следов спермы и крови как не бывало; второй – тёплая покалывающая волна прокатилась внизу живота девушки, и та с удивлением ощутила, что всё, разорванное в бурной любовной схватке с близнецами, цело; третий – руки и ноги «пленницы» выскользнули из пут, и Перси подхватил её ослабевшее тело. Джинни мысленно восхитилась уровнем невербального колдовства, которого достиг её брат. Недаром он был лучшим учеником и старостой школы! Наконец, следующий взмах палочки вернул ей способность говорить.
- Пе-Перси! – благодарно прошептала девушка, обнимая своего сухопарого, но неожиданно сильного защитника за шею. И вдруг осеклась, наткнувшись на его спокойную ироническую ухмылку.
- Только не обольщайся и не строй иллюзий насчёт рыцаря на белом драконе, - слова Перси мерно отдавались под сводами потолка. – Ты что, не слышала, что я сказал насчёт твоего наказания?.. Да и не так тебе нужно было это «спасение» - я видел, как ты наслаждалась тем, что с тобой делали эти двое ублюдков. Молчи! – строго приказал он вспыхнувшей румянцем стыда и негодования сестре. И продолжил: - Но это – наша фамильная черта: нас, Уизли, возбуждает всё необычное. Лишь поступив на работу в Министерство, я смог осознать эту склонность полностью и развить её до совершенства… - голос Перси звучал ровно и занудно, сам он внешне оставался бесстрастен, но на щеках медленно проступали неровные алые пятна, а глубине глаз полыхал костёр дьявольского искушения.
Внезапно Джинни поняла, что они уже не в подвале семьи Уизли. Под ногами появился мягкий ковёр из чёрного велюра, стены оказались затянутыми алыми набивными шпалерами, а на стенах!.. - Самые разнообразные «игрушки», кандалы, хлысты – и так далее, ко всё более устрашающим предметам, скорее всего, пыточного назначения.
- Это специальная комната в Министерстве, - предусмотрительно ответил на незаданный вопрос сестры Персиваль. – Раньше в ней допрашивали Пожирателей Смерти, но потом относительно забыли о её существовании. Я узнал о ней от своего начальника, мистер Крауча. Что ж, давай посмотрим, какие маленькие тайны ты скрываешь!
- Перси! Не надо! Ты пожалеешь об этом!
- Я пожалею? Ха! Ха! И ещё раз – ха! Не волнуйся, по сравнению с близнецами я буду даже нежен… а может быть, и нет! В зависимости от того, что ты будешь считать нежностью…
- Ты шутишь! Нет, ты действительно шутишь! Правда, Перси? – но сладкий страх уже потянулся обжигающе-леденящими ростками вдоль её эрогенных зон.
- С шутниками, точнее, с клоунами нашей милой семейки, ты уже позабавилась. А я – джентльмен. И всегда держу своё слово, - ухмыльнулся Персиваль. Он взмахнул палочкой – и серебряные цепи, тускло звякнув, обвились вокруг запястий и лодыжек гриффиндорки, притянув её к дыбе из полированного тёмного дерева, как какую-нибудь грязную преступницу.
Перси прошёл вдоль стен, с наигранной надменностью выбирая подходящие «аргументы».
- Для разогрева в самый раз! – промолвил он, взяв тонкий и длинный хлыст из чёрной кожи. И сделал изящный взмах. Джинни, широко распахнув глаза, с ужасом следила за стремительным росчерком, приближающимся к её телу. И вскрикнула, когда хлыст оставил огненную полосу на её нежном бедре.
- Не сдерживайся! – вкрадчиво прошептал ей на ухо Перси. – Я абсолютно не против твоих музыкальных стонов.
И снова взмахнул хлыстом. Методично и жёстко, удар за ударом ложились на смуглую кожу девушки, покрывая рубиновой сетью её ноги, ягодицы, живот, грудь, внутреннюю сторону рук и даже лобок. Свист «орудия разогрева» чередовался с вскриками боли и возбуждёнными придыханиями. Тело Джинни, уловив скрытый ритм порки, начало дрожать в преддверии экстаза. Но тут Персиваль прервал экзекуцию.
- Этого довольно, - и он отбросил уже ненужный хлыст в сторону. В его пальцах блеснула длинная игла: - Тебе не кажется, что твои ягодки ведут себя слишком фривольно? Может, их пора приручить?
