Взяв двумя пальцами возбуждённый красноватый сосок сестры, он слегка размял его, потом оттянул и со знанием дела медленно пронзил альвеолу за ним насквозь. И, не успела младшая Уизли опомниться от шока, быстро продел в свежее отверстие серебряный захват с креплением в форме змеи. Та же участь постигла и вершинку второй грудки Джинни. Перси удовлетворённо улыбнулся, слизнул появившуюся в соединении плоти и серебра малиновую капельку, и потянул за обе «змейки», любуясь результатами своей работы. Отойдя на пару шагов, он достал волшебную палочку и, несмотря на то, что мог блестяще колдовать невербально, специально громко произнёс:
- Акцио змея!
Тут же серебряные змеи, сжав свои зубы, туго натянули обе грудки Джинни. Перси сделал палочкой вращательное движение, и магические крепления (а вместе с ними и пленённые загорелые конусы) повторили его, следуя за своим «заклинателем».
- Я уверен, ты способна на большее! - с этими словами старший брат потянул захваты на себя ещё сильнее. Ягодки Джинни просто застонали от боли, почти отрываясь от своих великолепных пьедесталов. Но Перси этого было мало: мгновение – и тонкие серебряные цепочки приковали их в натянутом состоянии к противоположной стене.
- Пора растопить Печь Истины! – весело воскликнул он. Очередной взмах волшебной палочки – и в серебряной печи, отлитой в форме «киски», запылал зелёный огонь. И тут Джиневра почувствовала, что такое же пламя вспыхнуло внутри её маленького лона. Она просто задохнулась от вожделения, чувствуя, как огненные язычки с нещадным сладострастием облизывают её изнутри, заставляя большие и малые створки её «раковинки» распухать, краснеть и раскрываться. Не помня себя, она содрогалась, натягивая свои проколотые грудки, и кричала от наслаждения.
- Надеюсь, ты помнишь, как мама готовила заварные пирожные, Джинни? – участливо осведомился Перси, протолкнув в горящую в прямом и переносном смысле пещерку сестрёнки наколдованный кубик льда и наблюдая, как прозрачные капельки, шипя, испаряются, не успев из неё вылиться. – После того, как основа достаточно запеклась, нужно заполнить их белым сладким кремом!
- О, да, Перси! Потуши этот огонь! Я… Я.. не могу… больше!..
- Конечно, я это сделаю, моя маленькая сладкая девочка! – с невозмутимого «палача» слетела маска бесстрастия. Однако, раздеваться полностью он не стал, обнажив лишь свой тугой набухший пенис, более длинный, чем даже у Фреда и Джорджа.
- Как насчёт того, чтобы лишиться девственности во второй раз? – вопрос был риторическим, так как он уже вонзился в изнемогающую от желания промежность. Цепочки, ведущие к змейкам, оказались зажатыми в его руке, и он по желанию мог то натягивать, то отпускать их. А дыба изменила своё положение на горизонтальное, так что Перси теперь лежал на Джинневре сверху, в так называемой «миссионерской» позиции. Их стоны слились в апофеозе оргазма. Джинни ощутила, как бурно принялось сокращаться её возбуждённое до предела влагалище, обнимая содрогающийся член брата.. Оно принялось наполняться живительной влагой, затем белые струйки брызнули и потекли из плотно сомкнутой плоти любовников.
- Персиваль!.. Ты… не останавливаешься? – изумлённо и одновременно восхищённо выдохнула девушка.
В ответ он только искусительно приподнял бровь. И, резко выдохнув, высвободил своё истекающее молочным нектаром «орудие» из нежного грота, а затем поднёс его к губам гриффиндорки. И Джинни приняла его в не менее нежные и влажные объятия, а её язычок, лаская и дразня, заставил Перси застонать ещё громче. Его семя было на вкус сладковато-солёным, удивительно приятным и освежающим. И оно извергалось непрерывно, мощным неукротимым водопадом. Персиваль остановился лишь тогда, когда пухлые губки Джинневры, её грудь, живот и внутренняя сторона бёдер покрылись белой «глазурью».
- А вот это я убирать не буду, - прошептал Перси, втирая свою сперму в разгорячённую кожу Джинни мягкими и уверенными массажными движениями. – Надеюсь, я помог тебе раскрыть свою истинную суть? Ты ведь захочешь ещё испытать удовольствия этой комнаты, не так ли?
- И не раз, - выдохнула девушка, понимая, что её старший брат, как всегда, оказался абсолютно прав, и ощущая, как в горниле огня и льда выплавляется и закаляется новая, раскованная и чувственная Джинни Уизли.
III. Розовая нежность заката
Джинни сидела в своей комнате, у окна в сад, и, улыбаясь, заново прокручивала в голове калейдоскоп удивительных событий, случившихся с ней в один день. Мягкий летний воздух, напоенный вечерними ароматами, ласково обвевал её разгорячённое лицо и тело. Заходящее солнце бросало лучи цвета фламинго на испещрённый тёмными пятнами-тенями листвы потолок её маленькой комнатки. Джинни сделала медленный тягучий вдох и провела руками сверху вниз по всё ещё жаждущему ласки юному телу. Лениво поиграла пальчиками со своими проколотыми «клубничками», затем раздвинула ножки и начала поглаживать пушистенькую рыжую «киску». Её движения становились всё более требовательными, дыхание - прерывистым, а щёки, как закатное небо, залила пунцовая волна возбуждения. Вдруг за спиной девушки скрипнула дверь. Джинни ахнула и попыталась быстро привести себя в порядок.
- Чего это ты застеснялась? – озадаченно спросила вошедшая Гермиона.
- Да так… Ну… А когда ты приехала, Герми? – спросила юная колдунья, становясь в кресло на колени и поворачиваясь лицом к подруге.
- Я?.. Просто… с родителями поссорилась… - и Джинни с изумлением заметила, что Гермиона старательно вытирает рукавом припухшие, покрасневшие от слёз карие глаза.
- Ты?! Но ты же просто идеальная дочь: исполнительная, умная, талантливая, …красивая!.. – последнее вырвавшееся слово заставило Джинневру покраснеть даже больше, чем несколько минут тому назад. Хорошо, что расстроенная Грейнджер не обратила на её оговорку и последующее смущение внимания. Она просто забралась на кровать с ногами и, обхватив колени, принялась раскачиваться взад и вперёд.
- Дело не во мне… а в моём кузене. Помнишь, я рассказывала, Питер из Франции. Мы с ним виделись каждые каникулы и всегда хорошо проводили время. Я воспринимала его как заботливого надёжного друга… - плотина выдержки Гермионы прорвалась, и сдерживаемые слова, полные душевной боли, полились нескончаемой рекой. – А этим летом мои родители сообщили мне, что он намерен приехать к нам в гости. Я вначале очень этому обрадовалась, пока не узнала причину… В общем, он хочет сделать мне предложение! – и девушка разрыдалась, закрыв ладонями лицо.
- Но… что плохого в этом? – удивлённо поинтересовалась Уизли, подсаживаясь к плачущей подруге на кровать и успокаивающе прижимаясь к ней.
- Как, Джинни?! Неужели ты не понимаешь?! Он же магл! И мои родители ясно дали мне понять, что хотят видеть мою будущую семью абсолютно магловской, без всякой связи с магическим миром! «Конечно, мы гордимся твоими необычными способностями, дочка! Но муж-волшебник?! Нет, нет, ни за что!» - воскликнула Гермиона, явно передразнивая отца или мать. – К тому же, я его не люблю, – добавила она тихо.
- О, Боже мой! – Джинни ошеломлённо захлопала своими длинными ресничками. - Иногда мой отец тоже поговаривает: «Было бы здорово, дочка, если б мой будущий зять был маглом! Я мог бы многому у него научиться!»
Гермиона горестно всхлипнула.
- Ну, подобные высказывания мистера Уизли я бы не стала принимать всерьёз. А я домой, пока родители с кузеном не успокоятся и не поймут, что не правы, не вернусь!
- Ну, ну, хватит плакать, подруга! – Джинни ласково обняла худенькие плечи Гермионы и стала нежно их гладить. Потом, неожиданно для себя, она взяла её заплаканное лицо в ладони и, подавшись вперёд, поцеловала солоноватые губы. Они были как шёлковые лепестки роз, и источали такой же сладкий ванильный аромат. Большие тёмно-карие глаза Грейнджер изумлённо распахнулись. Реснички на них склеились от пролитых слёз, как лепестки маргариток под дождём. Но вдруг удивление во взгляде Герми сменилось признательностью, а губки слегка раздвинулись, словно к чему-то приглашая. Джинни воспользовалась моментом – и вот уже губы обеих гриффиндорок слились в страстном поцелуе.
- Разденься, - прошептала Джиневра, восстанавливая дыхание. – Я утешу тебя… Ты ведь хочешь этого?..
Гермиона лишь стыдливо кивнула в ответ. Она встала и сбросила с себя
