одновременно снова начав высасывать из меня последние слюнки, которые оставались у меня во рту.
Прошло еще несколько минут, и девушка разразилась таким бурным оргазмом, что мой дружок не выдержал и спустил все, что у него было в лоно кончающей Лизки. Девушка стала безумно целовать меня и повторять, что как она меня полюбила, и что она сумасшедшая, что полюбила мужа своей сестры. Мне было приятно слышать высказывания девчонки, но я устало закрыл глаза, я был абсолютно равнодушен к Лизке: я сам не знаю ,что же мне надо от жизни и от женщин.
Наверное, это мой стиль поведения с женщинами – чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. Сквозь полудрему доносились Лизкины признания в вечной и единственной любви. Раздавшийся телефонный звонок прервал мой сладкий сон. Женщина нервным визгливым голосом просила меня срочно приехать в роддом, где террористами был проведен теракт.
Когда я спешно приехал в роддом, где мои бедные женушки должны были рожать моих несчастных детей, все уже было кончено. Взрыв раздался в соседней палате, и от моих девчонок ничего не осталось. В соседней палате был с визитом, какой то высокопоставленный мужик - его то и взорвали террористы, а вместе с ним погибли и мои ненаглядные женушки.
На душе было пусто, тоскливо. Хотелось напиться и лечь спать. Я вернулся домой. Лизка продолжала спать, счастливо улыбаясь во сне. Я налил полный стакан COURVUASIE и залпом выпил его. Коньяк теплом ударил в желудок, и через минуту затуманил мозги. Разделся и лег в постель рядом с Лизой. Она сразу же обняла меня, сонным голосом пробормотала, что любит, чмокнула в ухо, повернулась и попкой прижалась к моему дружку.
Я понял, что если я сейчас не разряжусь, то у меня сердце разорвется от боли, вызванной потерей моих девчонок и еще не родившихся детей. Я положил Лизку на спину, раздвинул её ножки и уткнулся языком в её пещерку. Чисто выбритая, абсолютно безволосая она одурманило меня своим душистым запахом свежести и молодости. Было ощущение того, что я сосу сладкую конфетку. Это меня очень возбудило, жеребец нерешительно приподнялся. Лизка проснулась, стала постанывать, теребить мои волосы, потом прошептала, чтобы я шел к ней. Я приподнялся, лег на неё и с помощью Лизкиных рук ввел своего друга в её влагалище. Девушка застонала, задвигалась всем телом, и я почувствовал, как она стала гармонично подмахивать. Уже научилась, усмехнулся я про себя. Девушка стала бурно кончать, и я разрядился в неё всей своей горечью потери любимых жёнок. Мне стало намного легче на душе.
Утром меня разбудил звонок из роддома: просили забрать документы. Лизки уже не было. Ушла, оставив записку, что её вызвали подчиненные отца, что она меня любит, что не может жить без меня, что она моя навсегда…
В больнице все было также как и вчера, тела Виты и Светланы сгорели дотла, все было разрушено, останков не было. Психологически я уже свыкся с потерей любимых, и было уже не столь одиноко как вчера, но горечь и пустота не покидала меня. Оформил все необходимые документы, и вернулся домой. Никуда не хотелось выходить. Позвонил на работу, объяснил причину отсутствия. Чертовски хотелось напиться. Включил телек. Пошла заставка новостей.
Вдруг на экране появилась фотография Лизки, комментатор стал говорить о смерти её отца и его молодой жены, находившейся в роддоме. Также упомянуты были и другие жертвы теракта, в том числе и Вита со Светланой.
Выходит, подорвали Лизкиного отца, а вместе с ним и меня оставили одиноким…
Затем на экране появилось заснятое изображение террориста, говорящего, что они убьют всех наследников Лизкиного отца, пока не вернут все то состояние, которое тот незаконно отнял у арабов. Ого, подумал я, теперь они будут охотиться за Лизкой.
Несколько дней все было спокойно, Лизка не объявлялась. Я решил, что она решила уехать из страны, и теперь уже где-нибудь на Мадейре. И только через неделю ночью около двух часов я проснулся от тихого стука в дверь. На пороге стояла Лизка, похудевшая, испуганная, в парике, загримированная. Пройдя в комнату, она молча достала какие-то бумаги, положила их на стол, сказала, что она всего боится, террористы её преследуют, и поэтому все банковские счета, оставшиеся ей от отца она переписала на меня, а сама она уезжает под чужой фамилией,
и чтобы, я её не искал, она сама меня найдет. Оставив все бумаги, Лизка выскочила из квартиры. Достав все документы, оставленные Лизкой, а также и те бумаги, которые оформила на меня в свое время Светлана, я провел оставшуюся часть ночи до рассвета в разборке всех инструкций, номеров счетов, адресов банков и других секретных материалов, которые сделали меня баснословно богатым. Правильно сказала Лизка, что количество этих, принадлежащих теперь мне денег, превосходит состояния всех известных богачей. Арабы перевернут весь мир, чтобы вернуть эти сокровища себе. Скорей всего они быстро определят нового владельца капиталов и постараются заняться мною. Надо было готовиться к обороне. Отдавать деньги бандитам я не собирался...
Но, я не знал, сколько времени мне отведено, пока арабы доберутся до меня. Скорей всего, что не более суток.
Утром, поспав всего около получаса, я решил начать действовать. Позвонил Тимке, моему однокласснику. На мою просьбу достать оружие, он коротко сказал, где мне надо быть через пятнадцать минут, и сколько денег иметь при себе
Тимка был приблатненным парнем, известным тем, что уже после окончания школы, для какого то богатого папика выкрал дочь знаменитого киноартиста. Правда, киноартист, подняв на ноги всех силовиков, освободил свою дочь через полчаса, но в определенных кругах Тимка стал знаменит. Еще в школе Тимка был хулиганом и, будучи физически крепким, поскольку занимался классической борьбой, пытался показать свое превосходство и надо мной.
Мы с ним подрались в шестом классе, когда он меня стукнул по затылку. Схватив его за горло, я повалил его на пол и стал душить. До сих пор помню, какое приятное чувство у меня возникло, когда Тимка под моими руками трепыхался все слабее и слабее, пока не раздался визг девчонок, что я сейчас его задушу. Нас растащили… Через много лет, когда мы встретились с ним в студотряде, он уловил мой взгляд на своем горле и по его выражению лица я понял, что он очень меня боится…
…Я открыл сейф, оставшийся по наследству от моих погибших жонок, и содержимое которого я пересмотрел сегодня ночью. Наличных денег было очень много, я даже не смог их пересчитать. Взял несколько пачек евро и рублей. Необходимую сумму взял с собой, а остальные небрежно бросил в ящик стола, и ушел на встречу с Тимкой.
Вернулся домой лишь поздно вечером, поскольку целый день учился стрелять из АК и Макарова, который я купил у Тимки. Патронов я привез буквально целый ящик. Кроме этого мне в нагрузку дали ящик гранат, так что арабов можно было встречать во всеоружии.
Еще одна ночь прошла спокойно, но утром сквозь сон услышал подозрительный шорох возле дверей квартиры. Раздался звон подбираемых ключей, и я понял, что вот и начался штурм.
Спрятавшись в ту кладовку возле входных дверей, где прошла наша первая встреча с Витой, я стал ждать неприятеля. Сквозь оставшуюся щель было видно, как открылась дверь и вовнутрь проскользнула фигура террориста. Приоткрыв дверь кладовки, я применил тот прием, которому меня еще в детстве научили дворовые хулиганы. Террорист без чувств упал на пол. Схватив приготовленный рулон скотча, я связал террористу руки и перевязал ноги. Приготовившись заклеить ему рот, я перевернул его на спину, и увидел, что это девушка. Рослая , с высокой грудью и тонкой талией… Я быстро разоружил девушку, заодно сняв с неё всю верхнюю одежду.
Перетащив террористку на кровать, я привязал её руки к верхней перекладине, а ноги растянул пошире и привязал к нижней перекладине кровати. Стянув с девушки нижнее белье, я потрогал её щелочку. Она была суховата и закрыта. Надо девчонку привести в чувство, подумал я. Намазал палец кремом и стал трогать её клитор. Через некоторое время щелка стала раскрываться и увлажнилась.
Террористка вздохнула и открыла глаза. Сразу же сообразила, что попала в западню, оглядела себя, поняла, что я хочу её трахнуть. Попыталась что либо сказать, но рот был схвачен хорошим скотчем. Я
