предметов. Тихое, но явственное клацанье, как мне живо вообразилось, всяких там пинцетов, скальпелей и еще черт знает какого хирургического инструмента. Звуки все эти особого восторга у меня не вызывают, и я уже подумал было сбежать, но любопытство все же взяло верх. Я приоткрыл дверь, и заглянул во внутрь.
Находясь в позе «зю», я застыл мгновенно, не имея сил оторвать взгляд от картины открывшейся передо - мной. Я видел только одним глазом, так как второе мое око, было мертвым, но даже то, что я увидел, одним глазом, мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Операционная была освещена, как и положено, мощным прожектором с отражателем расположенным над столом, на котором лежал оперируемый, накрытый простыней. Стол располагался очень низко, почти у пола. Над телом склонились фигуры, которые человеческими никак не назовешь. Мало того, что головы их были непомерно большими, так еще и полное отсутствие нижних конечностей, дополнялось присутствием множества щупалец, похожих на щупальца осьминога.
Я следил как загипнотизированный за движениями этих щупальцев, и мне, казалось это змеи, исполняют некий магический танец. В момент, когда одно из существ повернуло ко мне свое, так сказать лицо, лицо мгновенно состарившегося новорожденного, я потерял сознание. Почему я отключился, не знаю, вряд ли увиденная мною сцена могла потрясти меня на столько, что я потерял сознание. Рассказы о НЛО, и всяких внеземных разумах, давно не актуальны. По подсчетам ученых, каждый седьмой житель планеты, имел контакты с внеземным разумом.
Вот и я вошел в эту семерку, ничего необычного. Проснулся я утром как всегда, в палате было тихо и солнечно, и эта умиротворенность настроила меня на лирический лад. К событиям прошлой ночи я отнесся спокойно. Вот и у меня крыша поехала, что в принципе и ожидалось. Когда вошла сестричка, неся наготове шприц, наполненный лекарством, я послушно повернулся на живот, и приспустил штаны с ягодиц. Замер в ожидании укола, и привычно напряг мышцы. Тут то и настигло меня это самое безумие, как предполагалось. Сначала, я явственно ощутил, как нечто горячее захлестнуло мой живот и естество мое, мгновенно набухнув, уперлось в матрац. Насколько жестко оно уперлось в матрац, можно судить по тому, как тело мое приподнялось, на нем, тем самым приподняв мои бедра навстречу шприцу. Возможно, сестричка и удивилась бы этой готовности принять болезненную процедуру укола, но на это у нее не было времени.
Мгновенно, я перевернулся на спину, и отведя ее руку, вырвал шприц, и откинул в сторону. Потом, я сделал с этой миленькой сестричкой все, о чем мечтал все это время, пока валялся здесь. Не сказать, что она была против, но и особого энтузиазма не проявляла, и все время оглядывалась на дверь. А мои глаза неотрывно пялились на ее круглые титечки, упругие шарики, дружно подпрыгивавшие, в такт движениям тела. Что там в низу было, я даже оценить по достоинству не мог потому, что все тело мое было напряженно как натянутая тетива лука, и очень скоро, к моему огорчению, лук этот выстрелил. Мне не хотелось, что бы все так быстро закончилось, и бедра, по инерции, еще посылали мое тело навстречу ее влажному естеству, но увы напрасно.
Сестричка ловко соскользнула с моей поникшей стрелы, и оправив халатик, как ни в чем не бывало, выпорхнула из палаты. Мой взгляд, все еще был приклеен к двери за которой она исчезла, и когда, почувствовав непонятное шевеление, я обратил таки внимание на свой орган, я испустил душераздирающий вопль. Нет, не сразу, но все же быстро, дверь распахнулась. Слава богу, что не сразу, и я успел прикрыться одеялом. В палату влетел доктор, и встревожено склонился надо мной.
Он что- то делал, щупал пульс, рассматривал зрачки, а я думал о том, что бы он упаси боже, не обратил внимания на мое бугрившееся одеяло. Я даже колени подогнул, что бы, не так заметно было, но это не помогло, и доктор все же уставился, на этот треклятый бугор, который подозрительно шевелился. Сестричка выручила, она вошла в сопровождении еще одной, и убедила доктора, что кое- кому, действительно необходима помощь, тем более, что я ни на что не жалуюсь. Наконец, наступил счастливый момент, когда меня оставили в покое, и я, все еще тревожась за конфедициальность, предстоящей встречи прислушался, к удаляющимся звукам шагов. Осознавая неизбежность встречи с ним, я приподнял одеяло, и все еще надеясь на чудо, заглянул во внутрь. Нет, чуда не произошло, и он был там же, где я увидел его десять минут назад. Он был на месте моего члена.
Точнее вместо моего члена, и как тогда, в операционной, медленно повернул ко мне свое лицо, лицо мгновенно состарившегося младенца. Я просто захлебнулся от ярости. Мало того, что моя голова изуродована, так еще и член мой, теперь похож черт знает на что. Инопланетянин, молча, смотрел на меня своими заплывшими глазками. Возможно, он посылал мне какие то мысленные импульсы, но мне, конечно, хотелось одного, послать кое куда его, но, увы посылать дальше некуда. Гадкая, но все же утешительная мыслишка, подняла мое настроение. Я не знаю, когда он там появился. Хорошо бы до того как я занялся любовью с сестричкой. Я просто упивался мстительной радостью от мысли, что всего минут пятнадцать назад, я, его, урода, мордой, мордой, во влагалище толкал. Жаль, что быстро все это закончилось, а так хорошо бы подольше, что бы он там задохнулся, гад.
Потом, я специально подкарауливал ту сестричку, когда она дежурила в ночную смену. Затащу ее в подсобку где белье больничное складывают, там темно, и повалятся есть на чем, и всю ночь ее, и так и эдак, лишь бы член подольше во влагалище был. Она бедная, почти без чувств от меня уползала, а ему, инопланетянину моему, хоть бы что. Одно утешало, что беспокойства особенного он мне не доставлял, да и внешне не очень от члена отличался. Раз только, когда я, хотел ему свои умелые ручки продемонстрировать, он так взвился, и в руку мою вцепился всеми своими щупальцами, что я от затеи заняться онанизмом, вынужден был, отказаться. А потом, и вовсе о нем думать перестал.
Нужно было к новой жизни примеряться. Когда меня выписывали, сестричка та, с такой тоской на меня смотрела, что я даже подумал, что не мешало бы, номерок телефончика, взять. Да только заведение мне это, видеть не хотелось, что даже воспоминаний о пребывании в нем не хотелось оставлять. Я когда выходил, оглянулся все же, не выдержал, и напоролся на взгляд той сестрички. Глаза у нее как у кошки блудливой, маслились, вот, с памятью этих блудливых глаз, я и вышел. А там, за дверью, жизнь. И все по-другому. И не только женский пол, но и все кто обладает способностью видеть, шарахались от меня как от прокаженного, потому как личико мое, не смотря на старания врачей, все же было безобразным.
Глава третья
Вернулся я в дом, из которого меня провожали в армию. Нет, ничего не изменилось за два с половиной года. Даже обои те же. И в комнате моей, на стене у кровати, я нашел номера телефонов подруг, которые я написал прямо на обоях, тогда, еще перед уходом на службу в армию. Эти корявые цифры,говорили о многом, и имена, записанные рядом, некоторые даже не помню чьи, все же дарили надежду, что не все еще потерянно, и кто то возможно любит и помнит меня еще, и кто то возможно, не обратит особого внимания на мою изуродованную внешность.
Напрасно я накручивал диск телефона. Как только на другом конце провода раздавалось, нежное, девичье,- Алло,- я понимал необоснованность своих надежд и бросал трубку. Потом я ходил по улицам родного городка, в сопровождении мамы, что бы люди привыкли к моему уродливому лицу, и не пугались при виде меня, -Да это я Андрей, тот самый, старший сын,-«А ЧТО СИЛЬНО ИЗМЕНИЛСЯ?»- Мама, делала вид, что ничего не произошло, знакомые отводили взгляд. Незнакомые, таращились испуганно, и все старались держаться подальше от меня. Дома дела обстояли не лучше.
Отчим ждал от меня неадекватных поступков, ночами ворочался, скрепя пружинами матраца. Не знаю, до моего возвращения или раньше, он перестал спать с матерью, и теперь кряхтел на диване в гостиной. Возможно, он ожидал моих неадекватных поступков именно ночью, и предпочитал быть готовым к неожиданностям.
Насколько серьезны его опасения я понял, когда заметил торчащую, из-за дивана, рукоять топора.
