Теперь я, уже не спал ночами, ожидая неадекватных поступков от него. Мои попытки изобразить прежнего беспечного парня, провалились с треском и юмор мой воспринимался как нечто неуместное. когда, мать предложила навестить ее давнюю подругу, я понял, что за этим что-то кроется, и не ошибся. Подругу звали, Мария, но я называл бы ее матерью Терезой, потому, что она действительно была доброй женщиной. В том, золотом возрасте, который именуют ягодкой опять, и постоянно пекла блинчики, душевно угощая всех, кто заходил к ней.
После продолжительной беседы за чаем с блинчиками, а затем и с кое чем покрепче, мы обсудив невозможность моего дальнейшего пребывания в доме матери, решили, что для всех будет лучше, если я поживу у Марии. Тем более, что руки у меня работают, не смотря на отсутствие половины головы, а здоровые руки, Марии в хозяйстве, безусловно, нужны. На ее приусадебном участке действительно нужны были сильные руки, и перспектива размяться в свое удовольствие, обрадовала меня.Я остался жить у гостеприимной хозяйки небольшого особняка. Физический труд на свежем воздухе, укрепил мое здоровье, и дух мой воспрял, как и тот, что жил в моих штанах, что я ощутил весьмаявственно, когда моя хозяйка, стоя спиной ко мне, наклонилась, собирая выкопанную мной картошку.
Она, смею предположить, не подозревала ничего о намерениях моего инопланетянина, и сосредоточенно выбирала из лунки крупные клубни. Открывшийся моему взору, объемный зад, просто потряс мое воображение, и оставалось только удивляться, как это я его раньше не замечал. Мои штаны оттопырились в известном месте, и даже после болез-ненного щелчка по голове, мой инопланетянин не сдал своих позиций. Помня о печальном опыте, я уже не пытался уладить с ним отношения с помощью рук, и все оставшееся время, пока выкапывал картошку, прикрывался черенком лопаты.
К счастью, после трудовых подвигов, я спал как убитый, и просыпался утром, хорошо отдохнувший, физически, и в отличном располо-жении духа. Только в отличие от моего нарастающего оптимистического состояния, душевное состояние Марии ухудшалось с каждым днем, и я отнес ее раздражение на счет того, что мое пребывание в ее доме, ей уже в тягость. Как и прежде, она хлопотала у плиты, стряпая свои восхитительные блинчики, но порой, когда она не замечала, что я вижу ее в окне, движения ее становились рассеянными, и голова запрокидывалась. В такие минуты, я начинал всерьез тревожиться за нее, все - таки у раскаленной плиты стоит.
Но, все обходилось, и она, постояв буквально секунды с запрокинувшимся лицом, на котором светилась обморочная улыбка, уплывающая тихо как рыбка, Мария, выпрямлялась, и как ни в чем не бывало, бросала на раскаленную сковороду, очередной блин. Вскоре обнаружилась разгадка этих приступов меланхолии, что совсем не внесло спокойствия в мою жизнь. Однажды, когда я вернулся с прогулки, Мария сказала, что пока я отсутствовал, к ней приходила приятельница, с которой мне, не мешало бы, встретится. По словам Марии, эта женщина обладала экстрасенсорными способностями, как говорят, поднимала мертвых, гробила живых. Это я так, шучу.
В самом деле, я не верю ни в какие сверхспособности, и чудеса, но живой образчик необычного, все же, не будем забывать, присутствовал в моих штанах, и в существование необычных способностей, у этой дамы, я, частично, позволил себя убедить. В конце - концов нельзя отрицать, что женщины, тоже подвержены травмам головы. Не смотря на весь мой скептицизм, в тот день, когда, должна была прийти эта женшина-экстрасенс, я все же испытывал некоторое волнение, и постарался приодеться, что бы если уж лицо, мое ей не понравится, так хотя бы, серым, в тонкую полоску костюмом-торойкой произвести впечатление. Костюм сидел на мне как влитой, потому, что каждодневные физические упражнения, здорово украсили мой торс, всевозможными мышечными кубиками, и ромбиками. В связи с этим, я, в тайне надеялся, разглядывая свою высокую, статную фигуру в зеркало, произвести впечатление не только костюмом, но еще и хорошо сложенной фигурой.
Наконец, она пришла. я понял это, когда услышал, что Мария разговаривает с кем то в прихожей. Ей отвечала женщина, громким, уверенным тоном, ну, конечно же не терпящем возражений. От того, как она вошла, окинув меня оценивающим взглядом, я понял, что эта женщина, знает все. Точнее, я захотел понять, что она знает все на свете, и как исцелить меня, в том числе. Мысленно, я уже представлял, как на месте пластин, вставленных хирургами, в моем черепе начинается восстановительный процесс, и начинают наращиваться костные ткани.
Мой нос обретает великолепный греческий профиль, а мертвый глаз оживает и начинает видеть на все сто с лишним процентов. В общем, красавец-мужчина в расцвете лет. Вслед за женщиной, вошла Мария, разрумянившаяся от волнения, и причитающая привычно-жалостливо, о том, какой я замечательный, и помощник отличный, и все такое, только вот мне, несчастному дитю, так не повезло, и случилось со мной вот это, и еще кое что, и мне бедному ни кто не хочет помочь. Так она жалостливо причитала, что мне, может быть впервые, по настоящему, стало жаль себя, и из моего мертвого глаза потекли живые слезы, впрочем, так же как из живого.
С удивлением, я утирал ладонями влагу со своего уродливого лица, и всерьез, стал подумывать, что Мария, наверное, тоже экстрасенс, как иначе, объяснить, появление слез в мертвом глазу. Но, в этот момент, процесс моих мыслей, был прерван властным голосом женщины-экстрасенса.- Хорошо, я его посмотрю, только не знаю, можно ли чем то ему помочь.- Сказала она совершенно объективно оценив мое состояние, не оставляя даже намека на иллюзию. Сквозь пелену слез, я смотрел на нее уже другими глазами, не знаю. стали мои глаза лучше или хуже, они просто стали другими. Я видел женщину лет сорока, моложавую, не утратившую свежесть взгляда. Лицо ее было милым и открытым, и не смотря на то, что нос был курносым, можно было назвать ее красивой, потому, что все затмевали глаза, ее великолепные зеленые глаза, доверчиво распахнутые, обрамленные, длиннющими ресницами, просто притягивали взгляд. Но, было еще что - то, и это что - то, напрягало, своей загадочностью. Это что - то таилось там, в глубине ее прекрасных глаз, и мне даже показалось, что оно, шевельнулось, как шевелится во сне спящее чудовище.
- Подойди ко мне,- и подтвердив свое приглашение жестом, улыбнулась мне, демонстрируя доброжелательность. Я понял, что она только демонстрировала доброжелательность. На самом деле, я видел, как она напряглась, словно заковав свое великолепное тело в защищающий панцирь, и мне оставалось только догадываться, что уверенность ее, напускная, и на самом деле она боится меня, и стыдится своего страха. Когда я подошел к ней, она попросила меня повернуться к ней спиной, что я сделал с удовольствием, лишь бы не пугать ее своей уродливой физиономией. К тому же у меня появилась возможность наблюдать ее отражение в окне. Конечно я видел и свое отражение, но на себя смотреть мне не хотелось, а вот ее отражение я рассматривал с удовольствием, благо, что она этого не замечала. Хозяйка, деликатно удалилась, оставив нас наедине.
Тишина зависла как шарик на нитке, ни упасть, ни взлететь. И вдруг лопнула, разлетелась на тысячи осколков, разрывая мою черепную коробку невыносимым воем, звуком не сравнимым ни чем, свистящим и шелестящим, разрывающем серое вещество мозга на мелкие хлопья, которые разлетались брызгами, и скользкими ошметками прилипали к стене. Все происходящее отражалось в стекле, я с ужасом, наблюдал как половина моего лица, окровавленная, скалившая обнаженные десна, с прилипшими лоскутками разорванной кожи, всматривалась в свое отражение мертвым глазом, так, как тогда в вагоне, всматривалась в пронзенное пулей окно.
Почему я не терял сознание? Не было сил видеть все это, и не то что страх, что то, мерзкое, как скрежет ногтя по стеклу, вызывало отвращение, и тут я понял, почему я не терял сознание, она, не позволяла, потому, что повернув время вспять, вернув меня в прошлое она хотела дать мне, возможность сознательно изменить это прошлое, а я упустил этот момент, надо было быть внимательным, с самого начала, хотя бы с того момента, когда поднес дуло к виску. Взять и передумать. Сознательно передумать,
