вести. Лежал, отвернувшись к стене, подогнув ноги к животу, и с ужасом почувствовал, что её голос приводит меня в возбуждение, член начал напрягаться. Видение обнаженного тела и голоса, гармонично сливался воедино, будоражили желание. Женщина, зная, что я её видел голой, спокойно разговаривает со мной!
Она дотронулась до спины, нежно провела рукой:
- «Что молчишь? Я же знаю,… что ты не спишь!»
Но я продолжал молчать, как трусливый зайчишка спрятался под кустик, думая, что лисичка не найдет его. А тетка, с замотанным полотенцем волосами, сидела рядом и молча, гладила мою спину, волосы, размышляя о чём-то, недоступном моему пониманию.
- «Ты ничего не хочешь сказать? Извиниться хотя бы? Или ты это считаешь нормальным,… подсматривать? Плохо тебя мама воспитала!», - как-то неожиданно произнесла, когда мне уже показалась, что успокоилась, поверив, что сплю, и никто не подглядывал за ней, не сбил с тумбочки дезодорант в коридоре.
- «Своим молчанием ты обижаешь меня. Сережа,… ты уже взрослый,… так будь до конца мужчиной,… не прячься, как заяц под кустом», - словно угадав моё состояние, произнесла она.
- «Я думаю, мама тебя не сильно похвалит за такое поведение? Ты и за ней подглядываешь? И у кого сиськи лучше?»
От одной мысли, что она скажет матери, что я и за ней подглядываю, моё сердце перестало биться, холодная рука ужаса сковала его. Но я продолжал молчать.
- «Ну, смотри,… ты об этом ещё пожалеешь!», - произнесла она, пытаясь встать.
В голосе звучали нотки гнева, угрозы, не предвещающие ничего хорошего. И тут я не выдержал, резко повернулся, обхватил за талию руками, не позволяя встать, прижался к животику:
- «Прости,… я больше не буду! Это… получилось… как-то случайно! Я… не хотел! Простите!»
Она была в тоненьком халатике на голое тело. Уткнувшись лицом в живот, прижимался сильнее и сильнее, искренне раскаиваясь в содеянном проступке. Слезы потекли из глаз. Я плакал, не знаю почему, но плакал. То ли от страха расплаты, то ли от стыда, то ли от того, что нанес обиду такой желанной, любимой женщине, а может, подсознательно догадываясь, что только так я смогу добиться своей цели, благосклонности тети Наташи.
Она немного склонилась надо мной, и сосочек коснулся щеки, через тонкую ткань. С каждым его прикосновением казалось, что он начинает набухать, твердеть. А она сидела, молча, гладила меня по спине, волосам, о чем-то думая, смотря, на искренние слезы раскаяния.
- «Сережа, у тебя сейчас такой возраст, что твой интерес к женщинам оправдан. Было бы хуже, если бы они тебя не интересовали,… но подглядывать за мной! Как ты посмел? Как могла тебе прийти в голову такая дерзкая мысль?», - тихо, как бы неохотно произнесла тетка.
- «Простите,…я не хотел,…это случайно…», - мямлил, сквозь слезы, вздрагивая всем телом.
Меня трясло, раскаяние было искренним, и у тетки это не вызывало никаких сомнений. Она прекрасно осознавала моё состояние, да я и не в силах был его скрыть. Женское милосердие потихоньку брало верх над негодованием моим поступком, ей, наверное, по-человечески стало меня жалко, да и она была далеко не девочка, чтобы умереть, от взгляда на её обнаженное тело желторотого юнца. Возможно, это даже как-то льстило женскому самолюбию, что она ещё интересует лиц противоположного пола.
Мягкие, теплые руки скользили по дрожащему телу, стараясь успокоить, как-то утешить. В глубине души, она щадила, боясь нанести психологическую травму, но оставить происшедшее без последствий, не позволяла женская гордость.
Неожиданно рука скользнула по ноги, прошла по оттопыренной мокрой ткани, коснувшись головки члена. Она сразу отдернула её, словно ударило током, поднесла к лицу и понюхала пальцы. Всеми частичками тела я почувствовал, как она втягивает в себя воздух, словно ищейка, пытающаяся найти след, стараясь понять причину мокрых трусов.
Стыд сковал душу. Мало того, что он торчал, на трусах было мокрое пятно от недавно излитой спермы, и она это прекрасно поняла.
- «Сережка,… ты что,… онанизмом занимался? Увидел голую старую тетку с большими сиськами и… », - возмущенно, произнесла, запнувшись, словно наткнулось на какое-то препятствие.
- «Чего угодно,… но этого я от тебя… не ожидала!», - стараясь освободиться от моей хватки и встать, закончила фразу.
От стыда сердце сжалось, прижимаясь лицом к пухлому животику, горевшим от позора, я затаив дыхание, лежал не в силах вымолвить слова, всё крепче обнимая, не позволяя ей встать. Как мне было плохо!
- «Прижимаешься к тетке и думаешь,… как бы её…», - не закончила она фразу, неодобрительно покачав головой.
- «Как тебе не стыдно!»
Слезы с новой силой полились по щекам. Такого казалось, что я не смогу перенести.
- «Я…не хотел,… так получилось…случайно…», - сбивчиво хныкал, с опаской прижимаясь к ней, не зная, как она это расценит, увидев возбужденный член.
- «Случайно! Он случайно! Сегодня случайно подглядывает за мной,… занимается онанизмом, видя меня принимающей душ,… а завтра случайно…изнасилует? Не ожидала я от тебя такого Сережа!», - сделала отвратительный акцент на последние слова, стараясь вырваться из объятий.
- «Подлец! Как тебя отвратительно воспитала мать!»
Эти слова, стали последней каплей, я понял, если сейчас её не успокою, то мать меня убьёт, стыд и позор будет преследовать всю жизнь. У меня началась настоящая истерика, слезы полились ручьем:
- «Как она может так говорить обо мне? Я её люблю, мне ничего не надо от неё! Как она может так? Я не хотел, всё получилось случайно!»
- «Пусть уходит! Как она может так говорить! Я докажу её…», - пронеслось в голове и моя хватка ослабла.
Тетя Наташа, испугавшись моего состояния, перегнув палку, а может по какой-то другой причине, как-то сразу успокоилась, почувствовал, как руки, крепко обнимавшие тело, ослабли, безвольно опустились на диван. Теперь женщина могла спокойно встать и уйти!
Но этого не сделала, продолжая сидеть, не двигаясь, только руку опять начали гладить, ласкать дрожащее тело. Они скользили, отдаваясь нежной, приятной истомой во всех уголочках. Как я любил их! Эти мягкие, нежные, теплые ручки!
- «Ну, что ты так дурашек испугался? Я не буду тебя ругать. Это нормально,… что ты этим занимаешься…», - произнесла, обнимая и прижимая мою голову к груди.
Лицо обволокла теплая, мягкая подушка с упругим сосочком. Мне стало трудно дышать, и я приоткрыл рот, обдавая его горячим дыханием. Сердечко тети Наташи громко стучало, отдаваясь во всех уголочках моего тела. Близость женской груди и равномерные, медленно учащающиеся гулкие удары постепенно успокаивали.
- «Было бы хуже,… если бы ты этим не занимался,… но почему я?», - продолжала она, опуская руку ниже, лаская ягодицы, расщелину между ними.
Это приятная, незнакомая мне ласка, сразу привела в смятение.
- «Тебе хорошо?», - как-то неожиданно спросила, а я утвердительно кивнул головой.
Пальчики пробежались по ноге, скользнули по мокрой ткани, нежно коснулись головки, медленно опускаясь ниже к яичкам:
- «А ты уже настоящий мужчина,… скоро все девчонки за тобой будут бегать. Только скромный ты какой-то, как что, так сразу плакать. Нельзя так! Девочки таких мальчиков не любят!»
Она нежно ласкала гениталии, слегка касаясь пальцами, а я прижимался к ней, совершенно не понимая её поведения. Противоречивые чувства боролись внутри. Тетка ласкала, совершенно не детской лаской, а я не мог понять, что с ней происходит, почему она так поступает.
Женщина отодвинула в сторону ткань трусов, нежно, как бы нехотя, обхватила мокрый ствол члена ладонью и начала медленно двигать ей так, как совсем недавно делал я, рассматривая эротический журнал, сидя на унитазе.
Но это, не шло ни в какие сравнения! Прикосновения бархатных пальчиков, делали безумным, подавляли волю, заставляя полностью подчиниться женскому желанию, готовым выполнить любые её прихоти. Трудно было поверить, что это происходит со мной!
- «Тебе так… хорошо? Я не больно делаю?», - грудным, дрожащим голосом, произнесла она.
Я молчал, сильнее прижимаясь к ней, чувствуя, как сосочек заметно увеличился в размерах, дыхание стало тяжелее, а сердечко готово было вырваться из груди. В голове кружилось, мысли путано роились, не давая понять смысл происходящего. Мне показалось, что тетя Наташа испытывает влечение ко мне, наслаждение, как и я, но в это было трудно поверить!
-
