из хмельного дома.. Воины не забывали в Киеве побывать в сим примечательном месте.. Но то, что сейчас делал Яр с матерью.. О таком я раньше только мог слышать. А слышал я то, что только самые развратные шлюхи из хмельного дома умеют ласкать мужское достоинство своим ртом… Господи, я не мог поверить, что Яр пользует нашу маму, как последнюю шлюху… А она совсем не противится этому…
Яр, как мне показалось, было повернул голову в мою сторону, - и я тут же торопливо юркнул обратно за дверь и замер здесь, прижавшись к стене с глухо бьющимся сердцем.
За дверью ещё долго раздавались тихие стоны Яра, влажные причмокивания, сосущие звуки, а иногда мама давилась и громко откашливалась..
Когда я вновь выглянул из-за двери, Яр всё так же держал маму за волосы в кулаке, и притягивая голову мамы навстречу к себе, во всю целовал её в губы. Он нависал всей своей громадой над стоящей на коленях хрупкой и маленькой мамой, - его поцелуй был требователен и горяч. Так целует хозяин свою наложницу…
Целовались они тоже очень долго.
Когда я выглянул в горничную в третий раз, брат лежал вытянувшись на медвежьей шкуре, ногами в мою сторону, развалив в стороны свои широченные ступни.. А сверху на нём, словно маленькая гибкая лань на огромном бесформенном медведе, восседала мама.. Она была ко мне спиной и я ясно видел, как выгибается её точёная спинка, как играют ямочки на её ягодицах и ходуном ходят её бёдра, когда она снова и снова, верх-вниз, насаживалась на толстенный член Яра.. Я видел, как растягивается её раскрасневшаяся от усилий маленькая киска, принимая в себя яровского богатыря. Он едва только наполовину входил в маму, но иногда Яр, рыча, обхватывал ладонями мамкины бёдра, и вгонял своего жеребца ей на полную… Мама только охала, стонала, замирала, насаженная на этот живой кол. А я видел, как её попка тесно прижимается к бёдрам брата.. А брат ещё теснее прижимал её к себе, притягивал мамино лицо к своему и страстно целовал её в губы.
Мама долго и быстро прыгала вот так верх-вниз на его члене, вскрикивая и постанывая.. А я Яр тихо рокоча, мял её большие груди..
Я слышал, как мама просила его громким прерывающимся шёпотом, чтобы он не изливал своё семя в неё, но Яр её не послушался..
Он резко опрокинул мать на спину, и положив её ножки себе на плечи, снова, со всей мощью, словно корабельный таран, вонзился в неё, вдавливая маму в пол... и стал бурно и громогласно кончать.. И маме ничего не оставалось делать, кроме того как вцепиться в его плечи и принять в себя его семя..
И на этом ничего не закончилось.. Яр был неутомим, словно разбуженный вулкан.. Он довольно таки скоро поднялся на ноги, легко, словно пушинку поднял маму на руки и отнёс её в их с отцом опочивальню.
Скоро я уже был несказанно рад тому, что наши холопы не ночуют в доме с нами. Потому, как то, что сейчас творилось в отцовской опочивальне словами в полной мере не изречь.. Но было сразу ясно и понятно.. Там страстно, яростно, пылко и изощрённо имеют женщину… Яр стонал, словно иерихонская труба, кровать скрипела так громко, что я ждал, что вот-вот раздастся треск и она попросту сломается. Мама тонко постанывала, иногда громко вскрикивала под могучими любовными ударами своего сына. А ещё эти шлепки.. Шлепки бёдер матери и брата друг о дружку.. А может бёдер брата о её ягодицы.. Я же не знал, что он там с ней вытворяет..
Вся эта непотребщина разносилась по всему дому. Впрочем, подозреваю, что и за его пределы..
Я сидел в горничной на отцовском треножнике и не спускал глаз с полуприкрытой двери в их опочивальню.. Спать я не мог. Да, и как можно спать, когда в доме такой дьявольский шум? Мама снова что-то там заскулила, - вроде опять просила, чтобы Яр не орошал её своим семенем.. Но видимо, сегодня Яр мог думать только одним местом. Он снова взревел, словно, раненный бык, с шумом изливаясь в мать…
Но лишь на какое-то время всё затихло в блаженной тишине.. Я слышал, как они о чём-то там вяло зашептались.. Яр вроде что-то рассказывал маме про поход. А потом, снова раздался его возбуждённый полурык-полурокот и Яр снова набросился на маму.. И опять всё началось сначала.
Яр взрывался бурным экстазом ещё дважды. А потом кровать всё-таки сломалась.. Я понял это по громкому треску дерева.. Но Яр всё-равно не остановился, пока не взорвался в мать ещё раз, утолив свою звериную похоть...
Когда мама наконец, шатаясь, показалась из опочивальни на неё было жалко смотреть. Волосы безжалостно всклочены и спутаны. Она была вся мокрая от пота. А её ножки предательски дрожали, словно, от дикой усталости. И, господи, когда она вышла в свет сеней, - я увидел, что она просто с головы до ног залита семенем Яра. Её лицо, шея, грудь, живот, бёдра! Семя Яра стекало даже по её ногам.. Впрочем, по по маминому лицу я бы не назвал её несчастной.
Увидев меня, мама остановилась. Потупилась на месте, словно приводя мысли в порядок и с трудом останавливая блуждающий взор на мне..
- Кир..Что ты не спишь?, - она улыбнулась мне так, будто была в стельку пьяна.
Я нарочито удивлённо воззрился на неё:
- Мама? Спать? Это как? Когда, вы с Яром подняли такой грохот? Да, тут не точно спать, - тут оглохнуть можно!
Мама смущённо опустила взор. Господи, она стояла голенькая передо мной, вся заляпанная семенем моего брата и краснела, словно, монашка. Я с вожделением разглядывал её тело.. Скоро я уже отлично понимал отчего братом овладело это безумие. Один вид тяжёлых упругих грудей мамы с большими тёмными сосками мог свести с ума ..
- Прости, Кир..- тихо произнесла она, не поднимая глаз, - я тут не виновата. Яр столько месяцев был в степи… Он очень соскучился..
- Мама.., - простонала я, поднимаясь с места, - ты что меня за дурака держишь? Ты думаешь, я не знаю, чем вы тут занимались?
Мой голос задрожал и на миг, мама подняла на меня глаза. В них не было ни сожаления, ни раскаяния.
- Не сомневаюсь, что знаешь, – с какой-то едва заметной усмешкой произнесла она, - ты думаешь, что я не чувствовала, как ты пялишься на нас?
Я так и остолбенел.
- Я пытаюсь тебе это и сказать.. Яр был долго в походе. Все эти месяцы у него не было женщины.. А кровь в его жилах молодая, горячая…
- Мам, господи! Ну, а ты-то здесь причём?!, - уже не в силах сдержаться воскликнул я, - ему уже шестнадцать! Жените его! Купите ему наложницу!! Какого ляда ты то должна ублажать его!?
Плечи мамы дёрнулись:
- Это уж не ко мне вопрос, сынок… Это поди у старейшин спроси.. Ты ещё многого не знаешь, - слишком молод, - но в нашем роду у женщин много обязанностей.. В том числе и по отношению к своим сыновьям.. И многие из этих обязанностей с материнством имеют мало общего.. Яр получил то, на что имел право. Он знал это и он это потребовал. Я не имела права ему отказать..
Я не был в силах что-то сказать. Я чуть не плакал от обиды и боли.
- Ты много не знаешь, сын.., - тихо молвила мать, - твоего отца на год старейшины услали нести караул на Дубраву Заставу не просто так..
- Я знаю это!, - резко выпалил я, - в прошлом торговом караване в Киеве, он проигрался в хмельном доме в кости в пух и прах!! И за это был наказан Старейшинами! Но причём здесь это!!
Мать всхлипнула:
- Это лишь малая часть, сынок… Отец всегда был отважным воином и имел в роду немало наград. Ещё в при воеводе Свенельде он стал десятником, а потом и правой рукой Второго сотника оленической дружины, - мать всё это произнесла с самой настоящей неподдельной гордостью,...
- и только эти заслуги спасли отца от гораздо более суровой кары.. Ведь Игры в Олениче под запретом Старейшин.. Бывали случаи, когда за такое люди головы не сносили, сын. Так мало того, что отец проигрался в пух и прах двум киевсим купцам, - Старейшинам даже пришлось вносить за отца часть долга, чтобы отца не потащили в долговую яму и этот позор не лёг на весь род, - отец ещё и попал на суд вече Старейшин..
Я терпеливо слушал мать, хотя и не понимал к чему она клонит.
- Старейшины повелели ему на два года отправится на Заставу и а рядах дружины нести там дозор.. Все заработанные деньги отходят в счёт его долга Оленичу.., - голос мамы дрожал и я понял ,что она очень волнуется говоря всё это мне, - и поверь сын, по меркам суда Старейшин, это очень лёгкое наказание.. Отцу зачли его прежние заслуги.
Я и исподлобья глянул
