твоего дурачка. Двигай, сначала осторожненько, а как вдуешь по самые яйца, то дальше что тебе твоя фантазия подскажет. По сторонам поширяй. Вот, вот так, молодец – и она стала мне подмахивать.
Мы ебались долго и кончили почти одновременно.
- Сашенька, на сегодня с тебя хватит. Ты очень хороший мальчик и мы с Анечкой позаботимся, чтобы наши встречи были тебе на пользу. У нас почти все женщины замужние, чистенькие, захочешь, с каждой попробуешь. Тебе опыта набираться надо. Вот только с Надей и Раей не рекомендую. У них в день по нескольку незнакомых мужиков бывает, можно нарваться на неприятности. Представляешь, что будет, если ты заразишься какой-нибудь нехорошей болезнью. От родителей это уже не скроешь. Будет очень много неприятностей. Овчинка выделки не стоит. Вон сколько чистеньких женщин, которым никак нельзя заболеть, потому от этого зависит их семейное благополучие.
Утром я вышел вместе со всеми убирать свеклу, но приехал колхозный бригадир и дал мне другое задание.
- Говорят, ты с лошадьми управляться умеешь, - обратился он ко мне в присутствии нашего школьного начальства. – После обеда иди в конюшню, там получишь лошадь с подводой и поедешь вместе с Анной Степановной в соседнее отделение за продуктами для женской бригады, заодно она и на вас все получит. Пока до особого распоряжения будешь обеспечивать доставку продуктов и других грузов гужевым транспортом.
После обеда я на телеге, в которую была впряжена буланая лошадка, прибыл в распоряжение Анны Степановны.
- Сашенька, ты пообедал? Я тебя сейчас еще покормлю, у меня тут кое-что вкусненькое есть. Не отказывайся.
Она меня покормила какой-то действительно очень вкусной штуковиной.
- Саш, я прямо как девочка ждала сегодня нашей встречи. Даже вон разрумянилась, - сказала она, заглядывая в висящее на стене зеркало, - наверно, я влюбилась в тебя. Давай на дорожку поласкаемся.
Мы пошли за занавес, разделись догола и легли. Я стал ее гладить, готовить к соитию, чем заслужил ее похвалу. Она отметила, что я хороший ученик и уже многому научился. С ней было очень приятно Темноволосая, плотная, красивая женщина, она с удовольствием подмахивала мне. Мы кончили почти одновременно и стали собираться в дорогу. Отделение колхоза, в которое мы направлялись, располагалось в четырех километрах, так что нам предстояла довольно продолжительная дорога.
- Аня, а ты кроме мужа с кем-нибудь еще встречаешься? – поинтересовался я.
- Ну, во-первых, мне и мужа хватает. Он у меня еще тот петушок. Вечером перед сном и утром до работы каждый день пилит. А по выходным, где поймает, там и оприходует. То на кухне подол мне задерет, то в ванной. Он у меня молодец. А тут еще свекор. Ему шестьдесят два года, а он тот еще мужичок. Жена у него скончалась, так он задумал жениться. Нам это ни к чему. У него квартира трехкомнатная, то нашему сыну досталась бы, а может чужой бабе отойти. Мы с мужем пригласили его пожить у нас. У нас тоже трехкомнатная квартира. В одной мы с мужем, в другой сын, а в третьей его поселили. Откровенно поговорили. Он говорит, что женитьба для него не самоцель, ему нужно по мужской части устроиться, женщина ему нужна. Ну, муж сказал, что не будет возражать, если я по-родственному буду его обслуживать. Ну, думали, раз в недельку он мне спустит и успокоится. А он оказался почти такой же ебучий, как муж. Пилит меня минимум дважды в день. Да еще изощряется. То садиться на него сверху заставляет, разные позы выдумывает, минет просит делать, это когда хуй сосут. Прямо в рот спускает. Я с мужем этого никогда не делала. Так что мне этого в своей семье хватает. А тут еще сын.
- Что, ты и с сыном трахаешься?
- Ты подожди осуждать, тут не простая история. Моему сыну сейчас девятнадцать лет. Внешне это могучий мужик, кровь с молоком. Но у него была родовая травма. У нег плохое зрение, почти ничего не видит. И с головой не все в порядке, у него слабая степень олигофрении. В армию он не годен, да и для работы не очень пригоден. Мы ему нашли место в обществе для слепых, но он там пока не работает. Ко всем его болячкам у него еще избыточную сексуальность. Уже с двенадцати лет он стал онанировать, и если у него вставал, то для него ничего больше не существовало. Он начинал дрочить, не обращая внимания на окружающих. Дома, на улице, в автобусе, где угодно. Пока не спустит, не успокоится. В пятнадцать лет у него уже был член очень впечатляющих размеров. Представь себе дубинку на два-три сантиметра длиннее, чем у тебя и в полтора раза толще. Вот то-то же. И вот по такому стволу он гоняет шкурку при гостях, в любых условиях. Ему все равно, пока не спустит, он ничего вокруг не замечает. Свекор тогда еще с нами не жил. Мы посоветовались с мужем и решили, что его как-то надо отучить от онанизма. Ему уже было шестнадцать лет, рост метр девяносто, вес под сто килограммов. По договоренности с мужем я как-то вечером пришла к Николаю, это сына так зовут, в его комнату. Он уже лежал в кровати. Я сказала, что замерзла и попросила погреть меня. Легла к нему в постель и прижалась к нему жопой. Я была в коротенькой комбинашке, поэтому жопа была голая. Он уперся в меня своей дубинкой. Я просунула руку между ног и направила его инструмент в себя. Он быстро понял, что надо делать и стал насаживать меня на свой стержень. Сначала было больно, зато потом так приятно, что я спускала непрерывно. Он быстро спустил. Я попросила его не вынимать член. Минут через десять он у него снова встал, и сын опять стал меня накачивать. Теперь он меня пилил гораздо дольше, и я не знаю, сколько раз спустила. Когда он тоже спустил, я собралась уходить, но он меня не отпустил. Я только вытерла полотенцем промежность, потому что там было болото. Минут через двадцать он уже лежал на мне и двигал своим поршнем на всю длину. Я извивалась и спускала. не знаю сколько раз. Когда он тоже спустил, я стала говорить, что нас может застать отец, если проснется, еще что-то говорила, в общем, убежала от него. Но с этого времени он стал постоянно меня ебать. Где застанет, там и ебет. Придет на кухню, задерет мне подол и вставляет. Он же здоровый, с ним никто не справится. Однажды я приняла ванну и голая стояла в своей комнате у зеркала и причесывалась, а муж был в другой комнате. Вдруг сын вошел ко мне в комнату в одной майке, повернул меня к себе, поднял, опустил себе на хуй и стал поднимать и опускать меня на нем. Я обхватила его ногами и не знала, что делать. В дверях появился муж. Я махнула ему, чтобы ушел. Так все и продолжалось, пока сын не кончил. Когда он спустит, он начинает что-то понимать, с ним можно договариваться.
- Что, так все и продолжается?
- Нет, я бы этого не выдержала. У нас в подъезде живет женщина лет пятидесяти. Она не то цыганка, не то еврейка. Волосы черные, сама такая дородная. Она несколько раз была замужем, но мужья уходили от нее, потому что у нее не может быть детей. Она музыкантша, дома принимает учеников. Учит играть на пианино, на гитаре и еще на чем-то. Я с ней поделилась своим горем. Она посоветовала привести к ней Николая, как бы для медицинской консультации по поводу фимоза. Ну, это когда шкурка на хую не оголяет головку. Бывает такое заболевание. Мы с Колей пришли к ней. Я при сыне повторила легенду, и Софья Леопольдовна предложила осмотреть предмет разговора. Когда Коля вывалил стоящий дрын, у нее чуть глаза на лоб не вылезли. Она гладила его, двигала кожу, потом сказала, что вроде бы все нормально, но в этом желательно убедиться на практике. Она попросила Колю снять брюки, а сама сняла халат и легла на диван. Коля лег на нее и стал накачивать. Как она стонала, ты бы слышал. Потом она сказала, что все в порядке, но ей надо еще кое-что исследовать и договориться с Колей о дальнейшем лечении. Меня она попросила уйти. Я спросила, сколько будет стоить лечение, но она возмутилась, сказала, что с таких прекрасных соседей она денег не возьмет. С тех пор Коля в основном живет у нее. Она и кормит его. Пока в одной комнате ученики разучивают гаммы, в другой ее Коля натягивает. Он даже похудел немного и, по-моему, стал лучше соображать.
- Ань, у меня от твоих рассказов встал, я тебе вставить хочу.
- Да нет ничего проще. Останови-ка лошадь.
Мы расстелили в телеге мешки, которые взяли с собой под провизию. Аня оголилась снизу и легла
