Куртку я стащила с себя и бросила на пол, затем с ног слетели мокасины, а следом и джинсы. Оставшись в одной майке и белье, я комфортно устроилась на подушке. Потом дотянулась рукой до выключателя и потушила ставшую ненужной настольную лампу. Комната погрузилась во тьму. Заранее вытащив зажигалку из куртки, я воспольз
овалась ею, чтобы под звуки музыки смачно и с удовольствием затянуться.
По комнате тут же поплыл едкий запах травки. Спустя несколько минут мне стало глубоко плевать на мнение семьи, на их надоевшие хуже горькой редьки издевки и насмешки, даже на то, что родители элементарно могут ворваться в мою комнату со скандалом. Мелодия стала манить, заставляя сердце биться в ритм… Стало настолько хорошо… Я закрыла глаза и предалась ощущениям. Еще одна затяжка вызвала в голове приятные образы, затем и фантазии… Со следующей затяжкой, неизвестно уже какой по счету, я окончательно погрузилась в воображаемый мир. Когда самокрутка почти полностью истлела в моих руках, я кое-как затушила ее о поверхность тумбочки, совершенно не глядя и тут же забыв об окурке. Небольшой остаток от сигареты самовольно скатился с мебели под кровать и остался там…
Должно быть, количество травки повлияло на то, что начало твориться в моей голове, хотя причиной этого могла стать и полюбившаяся мелодия, нарочно поставленная на повтор. Под закрытыми веками появилось движение – перед своим взором я увидела незнакомый образ обаятельного мужчины….
Он ничего не говорил, а просто поцеловал меня. Вот так, сходу, без какой-либо прелюдии. Мое тело незамедлительно ответило жарким возбуждением, чему я совершенно не удивилась, ведь это МОЯ фантазия. Губы раскрылись и впустили его горячий язык, я вся подалась вперед в его крепкие объятия. Желание возникло также внезапно, как и образ незнакомца. Правая рука сама потянулась к подолу майки, залезла под нее, найдя грудь и твердый сосок. Я принялась ласкать себя в точности, как делал это мужчина в моем воображении…. Вторая рука в вожделении спустилась вниз и указательным пальцем нашла увлажнившийся чувствительный клитор… Я выгнулась в пояснице от ярких, утроенных действием легкого наркотика ощущений… Так приятно мне еще не было никогда…
Стерва! Маленький член? Вот сучка! Что за дела? Она следила за мной сегодня, что ли? Мартин пребывал в бешенстве, невольно слушая, как гремит музыка над его комнатой. С той блондинкой не вышло ничего, она запоздало врубилась, куда вел ее Мартин и быстренько ретировалась, дуреха. Молодой человек сидел на полу комнаты и грозно рассматривал свои руки, в которых вертел карандаш. Несчастный предмет канцелярской промышленности вскоре треснул пополам под неистовым давлением пальцев раздраженного парня. Тара задела его за живое, сумела-таки сильно зацепить, уколоть и даже ранить его мужское достоинство. Дура. Она хоть раз видела это… «достоинство»!? Мартин был искренне оскорблен, обескуражен и яростно сгонял свою обиду.
Сжав губы в тонкую линию, сцепив зубы, Мартин доломал карандаш и бросил щепки на пол. В голове то и дело созревали картинки жестокой экзекуции над посмевшей оскорбить его сестрой, Мартин почти с удовольствием слышал в своей голове ее крики боли, а потом... Потом вдруг в его разуме появилась совершенно сумасшедшая и неподдающаяся законам общественной морали мысль... Показать собственной сестре, какой у него «маленький» член естественным образом…. Нет. Боже! Что он городит!? Мартин тут же испугался собственных намерений, отбросив их подальше, как нечто смертельно заразное. «Ну и удумал! Голову потерял из-за злости. Надо просто выбросить из башки ее слова, да и только, а я распустился тут, как подросток!», Мартин хорошенько огрел себя по темечку. Виртуально.
Но мысль самым крамольным образом засела в мозгу, вызвав ненужные парню образы. Нет, все же молодой человек решил просто поговорить с сестрой. Может, уже пора прекратить эти взаимные подколки? Взрослые люди, в конце концов. Или хотя бы уговорить ее вырубить эту давящую на мозги музыку. На том порешив, Мартин поднялся с пола и вышел из комнаты. Семья уже устраивалась на ночь, и, похоже, никого совсем не тревожила громкая музыка, раздающаяся сверху. Попросту бесполезно что-то предпринимать, дабы угомонить неподдающуюся воспитанию Тару. Да и поздновато воспитывать девятнадцатилетнюю девчонку.
Босыми ногами Мартин прошлепал по деревянной лестнице на второй этаж и остановился у двери комнаты младшей сестры. Дверь оказалась приоткрыта, а в нос парню ударил едкий запах, который спутать с чем-то другим невозможно. Травка. Мартин откашлялся, а после сморщился. Музыка грохотала здесь особенно громко, а в комнате стояла тьма. Пора прекращать это безумие. Мартин открыл дверь пошире и внезапно замер, ощутив как его мгновенно бросило в удушливый жар. То, что он увидел в свете луны, пробивающейся в окно и достигающего кушетки, сокровенную тайну, исключительно личное, не для чужих глаз, могло бы стать хорошей пищей для очередной издевки над Тарой. Но вместо того, чтобы поймать Тару с поличным, Мартин просто завороженно наблюдал за ней некоторое время. Вскоре он начал понимать, что и сам возбужден…
Не совсем отдавая отчет своим действиям, молодой человек вошел в комнату, поблагодарив за то, что в коридоре не горел свет, и тихо прикрыл за собой двери. Глаза по-прежнему внимательно следили за движениями сестры, увлеченно ласкающей себя под громкую музыку. Похоже, травкой она обкурилась знатно, если ничего вокруг не замечает. Мартин медленно приблизился к спинке кровати и, словно заколдованный, неотрывно глядел на девушку в постели, пребывающую в экстазе. Иногда сквозь музыку до слуха Мартина доносились ее сладостные стоны…. Постепенно его мысль, созревшая всего несколько минут назад в комнате снизу, обрела заметную форму и уже не казалась такой аморальной. Желание охватило все естество Мартина… Прямо перед ним лежала его собственная сестра, грациозно изгибаясь от наслаждения. А он ощущал лишь одно стойкое желание – склониться над Тарой и доставить ей настоящее удовольствие, а заодно опровергнуть ее обидную фразу про член, который уже вырывался наружу, выпирая под тканью
одежды.
Запах травки постепенно улетучивался через приоткрытое окно или он попросту привык к нему…. Может поэтому в сознании не появилось предупреждающего сигнала о том, что он делает. Сейчас он жаждал прикоснуться к телу Тары, соблазнительно раскинувшейся на постели и горящей в вожделении, как никогда в жизни. Всего две минуты хватило, чтобы стащить с себя штаны и взобраться на постель. Но этого времени не хватило, чтобы осознать последствия своих дальнейших действий. Мартин лег так, чтобы тело сестры оказалось прямо под ним и с минуту просто наблюдал за ее поведением. А потом он протянул руку и робко прикоснулся к лицу девушки. Тара на мгновение замерла, а Мартин похолодел, боясь, что сестра сейчас откроет глаза и увидит над собой брата. Но девушка будто погрузилась в сон… Она просто прижала руку брата к своему лицу ладонью и, с закрытыми глазами понежилась.
Мартин не сдержал вздоха, тут же пожалев об этом… Но Тара не проснулась. Тогда парень медленно провел рукой по бархатной коже сестры, чувствуя под ладонью каждый изгиб ее плеч, ключицы, талии… Дыхание участилось, когда ладонь ощутила плавную линию бедер девушки, затем их нежную внутреннюю сторону… Почему он никогда не замечал ее красоты? Почему ни разу не отметил, какая у сестры шелковая кожа? Рука Мартина вновь поднялась по телу Тары, задержавшись на плоском животике девушки… Хотелось ласкать ее тело бесконечно… Хотелось большего… Мартин забыл обо всем, он уже смелее прошелся по телу ничего не подозревающей девушки вверх, под футболку и сжал в ладони ее грудь. Тара запрокинула голову и издала вздох, так и не пробудившись от наркотического сна.
Избавиться от майки было легко - сестра сама помогла ему ее снять. Взору брата открылась высокая, упругая грудь Тары, казавшаяся просто идеальной… Не помня себя от невероятности происходящего, Мартин принялся жадно ласкать грудь и напряженные соски девушки. Тара словно отвечала на его действия, как и раньше оставаясь в неведении. Мартин учащенно дышал, его разум словно заволокло, он всем своим естеством вожделел собственную сестру…
Но вдруг остановился. Он всмотрелся
