отлетел. Госпожа отвесила мне увесистую оплеуху.
- Ты как ко мне обратился, урод? Я не просто Госпожа, а солнцеподобная! Живо вышел из комнаты и проси разрешения, как полагается!
После этой поправки поцелуи ног возобновились. Но снова последовал пинок и оплеухи.
- Ты как посмел сегодня повысить на меня голос, тварь? Три дня рабства!
Я никак не ожидал такого. Я предполагал что день – два. К тому же, я еще не до конца усвоил правила и заканючил:
- Но, солнцеподобная Госпожа…
- Что? Забыл, что с Госпожой нельзя спорить? – госпожа опять ударила по щеке.
- Значит, неделю будешь пресмыкаться! А на сегодня пока 20 ударов плеткой! Понял?
- Да, солнцеподобная Госпожа.
- Завтра у тебя начнется сладкая жизнь! Я тебя перевоспитаю!
И опять удар по лицу.
- Где тебя так долго носило? Мне давно в душ пора. Хотя, надо сначала тебя наказать. Двадцать ударов не так мало, могу вспотеть… - Госпожа задумалась.
- Ну чего встал? Живо умоляй, чтобы Госпожа наказала тебя! – и отвесила пощечину ногой.
Я быстро начал умолять Госпожу, целуя ей ноги.
- Ладно, неси плетку… Хотя, нет, сегодня будет ремень. Неси сюда тоненький, чтобы побольнее было. И попробуй только пикнуть. За каждый стон будет еще 5 ударов.
Я принес его в зубах. Госпожа поставила меня в челобитную позу. Затем встала мне на руки и начала исполнять экзекуцию. А я должен был в это время считать удары и благодарить Госпожу за каждый удар, целуя ей ножки.
- Один, спасибо, Солнцеподобная Госпожа… - и так далее.
После 15-го удара Госпожа резко увеличила скорость. В результате я успевал посчитать один удар, а получал уже три.
- Ты что, считать не умеешь? Хочешь, все заново пересчитывать? Ладно, на первый раз прощаю…
В результате я получил не 20 ударов, а, наверное, 30 с лишним. Я не ожидал, но я выдержал, даже не пикнул, хотя зад горел. Видимо, Госпожа реально злилась. Я отблагодарил госпожу, убрал ремень.
- Живо принеси ошейник с поводком и вези меня в ванную!
Я принес его опять же в зубах. Госпожа одела его на меня. Приказала встать на четвереньки и села на меня.
- Вези!
Она держалась за поводок и била ногами в мои бока, подгоняя.
- Сейчас мы будем отрабатывать каждодневную процедуру, - сказала она у ванной. Сначала ты будешь ковриком. Ляг на пол.
Я повиновался. Плитка была холодной. Госпожа встала на меня и перешагнула в ванную. Мне было разрешено помочь ей раздеться. Далее я мыл ее. Она была прекрасна. Как мне хотелось все отменить и взять ее. Мой член был уже весь в смазке. Наконец, она помылась, я вытер ее, помог одеть халат. Потом я снова был ковриком и ее транспортом. Пока я вез ее, постоянно вспоминал моменты, когда был ее ковриком. Лежать на холодной плитке ради того, чтобы ножки Госпожи не замерзли, было новым, пьянящим ощущениям. Во-первых, было ощущение полезности для своей Богини. Во-вторых, ощущение нежных ножек на своем теле. В-третьих, странная радость от ощущения всего веса Госпожи на своем теле.
Госпожа села на кровать. Я был у ее ног. Она резко схватила меня за подбородок:
- Живо смотри сюда, животное! – она развела ноги и указала на свою киску.
Мне показалось, что она немного блестела. Значит, происходящее заводило не только меня. В данный момент ее лоно было единственным, о чем я мог думать. Всего мира помимо ее вагины не существовало.
- Забудь про эту святыню! О сексе с ней ты можешь только мечтать! Лизать здесь – огромная честь для тебя. Но и это еще нужно заслужить! Сегодня не получишь!
Госпожа улеглась в постель, приказав включить телевизор. Мне было разрешено греть ее ножки дыханием, целовать и лизать их.
Я подумал: «С одной стороны хорошо, что у меня на этой неделе отпуск, и мне не надо отпрашиваться на работу. С другой стороны, я буду под прессингом Госпожи целыми днями. Хотя и в этом тоже есть свои плюсы.» Госпожа уснула. Я выключил телевизор, лег у ее ног. Так закончился первый день моего рабства. Мой член разрывало, я не ожидал такого эффекта. Еще долго я не мог уснуть. Долго думал. С одной стороны я попал, с другой мне это нравилось, только не знал, насколько далеко все зайдет. Да и на огромные штрафы попасть не хотелось. Я сегодня не узнал свою женушку. Не знал, что она может быть такой стервой. Если честно, я догадывался, что это только начало, что она только раскачивается. И мне хотелось идти дальше! В гневе она была прекрасна. Я словно второй раз влюбился в нее. Я реально трепетал перед ней.
ДЕНЬ ВТОРОЙ
Утром я разбудил ребенка, накормил и отвез в сад.
Я стрелой влетел в квартиру, разделся, одел ошейник. Быстро сделал завтрак для Госпожи, сервировал все на поднос. Я вполз в комнату на коленях с подносом в руках, отставил его в сторону. Аккуратно приподнял одеяло в районе ножек госпожи. За ночь они, похоже, немножечко вспотели. Я впервые ощутил запах женских потных ножек. От этого запаха у меня закружилась голова. Я начал покрывать ножки Богини поцелуями. Далее к поцелуям я подключил язык. Что это был за вкус! Солновато-кисловато-сладкий. Это был венец вкусового творения! Не хотелось останавливаться. Хотелось вылизать каждый миллиметр ножек и втянуть с них весь запах своим носом. Но Госпожа проснулась. Я быстро взял поднос и подполз к Госпоже так, чтобы ей было удобно кушать.
- Доброе утро, Солнцеподобная Госпожа.
- Что ты мне принес? – опять пощечина. - Госпоже разве так готовят?
Я знал, что жена любит по утрам сложные бутерброды с какао. Но, похоже, Госпоже никогда не угодишь, даже, если ей все нравится.
- Ладно, давай сюда.
Я видел, что Госпожа все съела с удовольствием. Мне было приказано быстро все убрать и вернуться к ноге. Далее я повез Госпожу в туалет. Там я опять был ковриком. Я услышал мощную струю. Потом почувствовал резкий запах утренней мочи. Я постарался отогнать лишние мысли, т.к. мой член пульсировал, мне становилось стыдно. Госпожа вытерлась бумажкой. Похоже, она видела мою реакцию на происходящее.
- Я тут подумала. Я не буду тратить бумагу на такие мелочи. Ты будешь подлизывать мою щелочку языком. Ты хочешь этого?
- Солнцеподобная Госпожа… - мямлил я.
- Что ты мычишь? Ты хочешь?
Мне хотелось сказать «да». Но стыд остановил меня:
- Нет, солнцеподобная Госпожа… - сказал я тихо.
- Что, тварь? Ты смеешь отказываться от даров своей Госпожи? От такой чести и привилегии? Захочу, ты мне жопу подлизывать будешь!
Я был поставлен в угол на горох на полчаса. Мне были одеты прищепки на соски. Потом я получил 30 жестких ударов плеткой. Все тело ныло. В тот момент я понял, что больше не буду говорить Госпоже «нет» и вообще перечить ей. Когда экзекуция закончилась, Госпожа произнесла:
- Я тебя сломаю, тварь! Ты будешь у меня как шелковый делать все, что я тебе скажу. А теперь быстро проси прощения и разрешения подлизывать меня после туалета!
Через пять минут ползания на коленях и лобызания ножек мне было позволено быть туалетной бумажкой для киски Госпожи. Как раз у Госпожи запросился наружу утренний какао. Госпожа была доставлена в туалет. Госпожа помочилась. Вот ее киска перед моим лицом. Там осталась достаточно большая капля. Я слизал ее. Этот вкус был столь же дурманящим, как вкус ножек Госпожи. Или даже больше.
- Ну что, понравилось, животное?
- Да, солнцеподобная Госпожа… - прохрипел я.
- Возможно, когда-нибудь я оставлю тебе побольше. Уринотерапия полезна.
Далее я поблагодарил Госпожу, отвез ее в комнату, включил ей телевизор и занялся приготовлением обеда.
Через какое-то время на кухню пришла Госпожа. Я быстро рухнул на колени. Опять пощечина.
- Чего расселся на коленях. Живо встал и готовь!
После исполнения приказа прозвучала следующая фраза, подкрепленная пощечиной:
- Как посмел встать в присутствии Госпожи!
Я опять упал на колени. Госпожа поставила ногу мне на голову и начала давить на нее. Затем ухмыльнулась и сказала:
- Ладно, разрешаю встать и готовить.
Я был в одном ошейнике и переднике. Госпожа рассматривала меня с ухмылкой. Затем она взяла лопатку для готовки и шлепнула ей мне по ягодицам. Они еще не успели опомниться после предыдущей экзекуции, поэтому даже этот шлепок был болезненным. Я продолжал готовить, мой член опять стоял как каменный. Госпожа, улыбаясь, взяла мою мошонку в руку. Потом она резко отдернула ее вниз и крикнула:
- Живо встал раком!
Она опять схватила мои яйца:
- Это что такое? Почему такие маленькие? Ты дрочил без спросу? А?
-
