забрался на постель и углубился в чтение. Бабушка куда – то ушла. Дома оставались только Витька и девочки, которые занимались у себя в комнате. Изредка то одна, то другая выскакивали за дверь во двор, и через некоторое время, не спеша, возвращаясь. Витька настолько был увлечен книгой, что особенно и не обращал внимания на их дефиляции. Очнулся он и оторвался от книги, только когда его тронули за плечо:
«Вить! Послушай».
У кровати стояла Серафима, одетая в домашний халат, из которого она уже давно явно выросла. Пуговиц на халате не было предусмотрено, он просто подпоясан был узеньким пояском, завязанным на бантик. Подол его значительно не доходил до Серафиминых мосластых коленок.
«Витя!» - повторила она: «Помоги. Тамара анатомию учит, а разобраться не может».
У Витьки зашевелилась мысль: а он – то чем тут может помочь? В шестом классе такого предмета еще не проходят. Он недоуменно смотрел на Серафиму. Из разъехавшихся в стороны лацканов воротника халата выглядывали начавшие уже расти холмики грудей.
«Пойдем к нам» - Серафима, взяв Витьку за руку, потянула с постели. Витька, подчиняясь, с сожалением отложил книжку и встал с кровати. Серафима метнулась к входной двери и накинула на петлю большой крючок, каким она закрывалась на ночь в целях безопасности. Потом повернулась к Витьке и потянула его за собой к себе в комнату. Тамара сидела за столиком, заваленным тетрадями, книгами, среди которых сиротливо ютились две чернильницы – непроливайки - непременный атрибут всякого школьника. Перед Тамарой лежала открытая книжка. На одной странице был текст, а вся другая была занята рисунком. Когда Витька подошел ближе, то увидел, что картинка представляет собой схематический рисунок в разрезе мужского тела. Хотя подпись под рисунком и утверждала, что здесь изображена мужская особь, но самого главного – то признака принадлежности к мужскому полу и не было.
«Витя!» - произнесла Тамара: « Дай посмотреть, как у вас там». И прикоснулась к низу его живота.
«Завтра у нас урок по анатомии» - продолжила она, просительно глядя Витьке в глаза.
Такая просьба привела его в немалое смущение.
«Покажи, не ломайся» - вступила Серафима, потянув Витьку к кровати, очевидно полагая, что в горизонтальном положении разглядывать Витькино хозяйство будет удобнее. Она подтолкнула его, заставив лечь поверх одеяла на постель. Потом потянула с него штаны вместе с трусами, оголяя живот, безволосый еще лобок и то самое, ради чего они и затеяли это. Тамара встала со стула и подошла к кровати. Витька приподнял попу, и Серафима спустила штаны и трусы, представив на обозрение его промежность. Витька смирился и смирно лежал на спине, подложив руки под голову, с интересом поглядывая на сестер. Ноги его были сдвинуты, так как трусы, стянутые до колен, мешали развести их по - шире. Поэтому взорам девчонок предстала едва выступавшая шишечка, увенчанная небольшим тоненьким отросточком из сморщенной кожи. На лице Тамары отразилось недоумение, и она разочарованно хмыкнула:
«Ну, Клавка и врушка!».
Серафима вопросительно глянула не нее.
«Да она распиналась, что эта штука всегда торчит в штанах, твердая, как палка, а к концу сужается. Самый конец залупой называется» - объяснила Тамара и, не церемонясь, двумя пальцами ухватилась за отросточек, пытаясь поднять писульку в вертикальное положение. Она вертела Витькин писюн и так и этак, разглядывая жилки.
- «Клавка говорила, что он к концу сужается, а тут смотри – набалдашина какая!» - Тамара подставила ладонь под Витькин писюн и пальцем другой провела по головке члена. От этого он дрогнул, стал наливаться кровью, крепнуть и прибавлять в размере. Тамара тут же обратила на это внимание:
«Ой! Гляди – ка, Симка. Он у него растет и твердеет» - обратилась она к сестре и стала раскачивать Витькин член из стороны в сторону.
«Да не так» - решил вмешаться Витька: «Вот так надо».
Витька высвободил одну руку из – под головы, большим и указательным пальцами обхватил член под головкой, поднял его с Тамариной ладони и стал водить ими вдоль ствола. Член еще больше отвердел, значительно прибавил в размере. Даже головка чуть выглянула на свет, показывая свой маленький ротик. Сестры с любопытством уставились. Витька согнул ноги в коленях и другой рукой попытался окончательно избавиться от трусов. Серафима с готовностью бросилась помочь ему и сдернула штаны и трусы с Витькиных ног. Витька раздвинул ноги, представив взорам сестер свое хозяйство в полном объеме: теперь стал виден и мешочек, болтающийся при ходьбе между ног, а теперь спокойно висящий, закрывая собой дырку задницы. Эта деталь Витькиного тела не осталась без внимания:
«А Клавка ничего не говорила про это» - констатировала Тамара некомпетентность таинственной Клавки и подхватила ладошкой Витькин мешочек.
«Это яйца» - авторитетно заявил Витька.
«Сейчас тепло, так они мягкие и большие. А когда холодно, они съеживаются» - добавил он, продолжая движение рукой по стволу теперь уже полностью отвердевшего члена.
«Дай мне» - потребовала Тамара, отстраняя Витькину руку.
Витька не протестовал. После нескольких движений пальцев Тамары по его члену, он взялся за запястье ее руки и подвигал, задавая темп. Тамара тут же подхватила и задвигала быстрее. Витька отдался приятным ощущениям. Вдруг он обратил внимание на Серафиму. Теперь она сидела на постели лицом к нему, откинувшись на спинку кровати и широко разведя ноги. Полы ее халатика разъехались, оголив ноги и низ живота и представив на всеобщее обозрение ее щелочку с пробивающимися волосиками. Глаза ее были широко раскрыты и направлены Витьке между ног. Ладошка ее руки быстро скользила щелочке. От действий Тамары Витькина писюлька превратилась в твердый член. Единственно, что головка его никак не хотела выглянуть наружу из своего укрытия, как Тамара ни старалась. Она попробовала оттянуть с головки кожу, чтобы открыть ее, но Витька возмутился:
«Не надо так! Больно!» - отстранил Тамарину руку от члена и потянулся за трусами. Он встал с постели и стал одеваться, считая сеанс оконченным. Его членик ,упрятанный в штаны, теперь терял свою упругость и уменьшался в размерах. Серафима продолжала водить рукой себе между ног.
Витька вышел из комнаты девочек, снова улегся на постель и взялся за книгу. Но чтение не шло на ум. Перед глазами стояли широко разведенные ноги Серафимы и ее ладошка в промежности.
На следующий день девчонки даже и не глядели в его сторону и занимались своими делами, как ни в чем не бывало. Прошло несколько дней. Витька ближе к вечеру, как обычно, пыхтел над геометрией. Решение задачки никак не приходило ему в голову.
Его занятия прервала Серафима. Обойдя стол, она вплотную подошла к Витьке, прислонившись бедром к нему, и наклонилась, заглядывая Витьке в глаза:
- «Вить! Ты чем занят?»
- «Да вот, геометрию делаю» - Витька попытался отодвинуться т Серафимы, но она еще плотнее прижала к нему свою ногу и даже положила руку на спинку стула. Витька явственно ощутил тепло тела Серафимы.
- «А что, не получается?»
- «Ага» - буркнул Витька.
- «Давай помогу»
Витька пододвинул Серафиме задачник и ткнул пальцев в задачу. Серафима двинула Витьку бедром и опустилась на освободившийся краешек стула. Теперь уже и бок ее прижался к боку Витьки. В две минуты она управилась с Витькиной задачей.
- «Ну вот, понял?»
- «Ага» - снова отозвался Витька.
- «Вить. Ты можешь взять для меня в библиотеке книжку Радищева? Нам по литературе задали» - рука Серафимы со спинки стула скользнула на Витькино плечо.
- «Попробую» - чувствуя себя в долгу за помощь по геометрии, отозвался Витька, смущенный теплом ее прижатого бока и руки на его плече.
-«Спасибо» - Серафима шаловливо толкнула его бедром так, что Витька чуть не слетел со стула, встала и потрепала его по стриженой под «нулевку» голове.
Витьке не без труда удалось – таки уговорить библиотекаршу Екатерину Степановну в Городской библиотеке дать ему в дополнение книгам, взятым для себя, еще и Радищева для Серафимы. С этого момента он часто брал в библиотеке
