нужные ей книги. А она исправно помогала ему по геометрии, которая была для него камнем преткновения.
На улице теплело. Просыхали огороды, арыки заполнились талой водой. Тополя и карагачи покрывались листвой. Вот и крыша Витькиного дома покрылась яркой зеленью, росшей на ней травы. Теперь Витька часто, взяв книгу, забирался на крышу и наслаждался чтением. Лестницы не было, но Витька приспособился лазать по двери. Однажды, когда он был уже на полпути к крыше, его окликнула Серафима:
- «Вить! Ты куда?»
- «Да на крышу, читать»
- « А можно, я с тобой?»
Витьке не очень – то хотелось, чтобы кто – то еще присутствовал при его времяпрепровождении в укромном месте.
- «Ну, давай» - не смог он отказать: «Только как ты полезешь?»
- «Да ничего, залезу с твоей помощью»
Витьке пришлось вернуться на землю.
- «Я сейчас. Книжку возьму» - и Серафима метнулась в комнату. Буквально через пару минут она снова появилась во дворе, неся книгу и свернутый коврик.
Забрав книгу у Серафимы, он ловко метнул ее на крышу.
- «Давай, залазь» - Витька взялся обеими руками за дверь, держа ее полуоткрытой:
«Берись вот здесь, подтянись, поставь ногу на ручку, потом ляжешь на живот и заползай. Дверь я подержу» - инструктировал он Серафиму. Коврик он закидывать не стал, решив передать его Серафиме, когда она окажется на крыше.
Серафима подошла к двери и полезла по ней на крышу. Когда она подтянулась на руках и поставила одну ногу на дверную ручку, Витьке, стоящему вплотную и удерживавшему дверь руками и подставленной ногой, открылся вид на скрытый под халатиком Серафимы завлекательный вид. Серафима по случаю теплой летней погоды была без трусиков. Поэтому ни что не мешало разглядеть щелочку, начавшую зарастать волосиками, во всей красе. От открывшейся картины Витьку обдало жаром. Но Серафима уже вползала на скат крыши. Забравшись на крышу, она перевернулась и села в ожидании Витьки. Витька протянул ей коврик. Попасть на крышу Витьке было гораздо сложнее, чем Серафиме: ему дверь никто не придерживал. Но это не смущало его. Он уже не один раз лазил на крышу, и приемы были отработаны. Взобравшись на дверь, он привычно бросил свое туловище на крышу. Витька животом плюхнулся на полотно крыши, дну ногу он успел забросить туда же.
Но неожиданно голова его уткнулась во что – то мягкое и теплое. Серафима сидела, отведя чуть в сторону и вытянув одну ногу, подогнув другую. Коротковатые полы халатика, задравшись, выставляли напоказ мосластые девчоночьи коленки и белые бедра Серафимы. Витька не сразу сообразил, во что он уперся головой. Подбородок его стукнулся в голень, а носом он почти уткнулся Серафиме в пах. В следующую секунду он совсем близко перед глазами увидел холмик лобка, уже значительно покрытый волосами. Вниз уходила щелочка, образованная плотно сомкнутыми губками. От совершенного напряжения при прыжке на крышу, Витька тяжело дышал широко открытым ртом. И шумно вырывающийся изо рта воздух обрушивался прямо Серафиме на ее сомкнутую щелочку и лобок. Так близко Витьке девчачьи прелести видеть не приходилось. Чувствовался даже какой – то незнакомый пряный запах. Серафима тоже не сразу сообразила, что она выставила на обозрение свое богатство. Витькины нога свисала с крыши, болтаясь в проеме двери, а заползти выше ему не давали Серафимины ноги.
«Отойди!» - зашипел он на Серафиму.
И тут только до нее дошла пикантность ситуации. Она хихикнула, не вставая, отползла повыше, запахнула полы халатика. Витька заполз повыше, поднялся на ноги.
«Пойдем сюда» - бросил он Серафиме и пошел вверх по склону крыши. Только одна комната дома была под земляной двускатной крышей. Две другие комнаты были под общей, тоже двускатной, камышовой крышей с чердаком, образованным потолком комнаты Витькиного дома и примыкавшего к нему соседского. Со стороны Витькиного дома чердак не был закрыт, и на него можно было свободно попасть. Чердак был пустой, если не считать валявшегося на Витькиной части какого – то сооружения из деревянных планок с прибитой к одной из них большой консервной банкой.
Серафима вопросительно взглянула на Витьку.
«Катапульта!» - с гордостью сообщил он: «С Володькой в прошлом году сделали» Витька уже было собрался рассказать, как они с Володькой обстреливали из нее сады на противоположном краю квартала, но Серафима, не проявив к этому интереса, отвернулась и занялась расстиланием коврика. Закончив, она опустилась на него и пригласила Витьку разместиться рядом. На ее лице все еще играла усмешка, свидетельствующая, что пикантность ситуации еще не покинула ее голову.
Витька лег на живот рядом с Серафимой и уткнулся в книгу. Серафима тоже развернула принесенную с собой книгу. Полы халатика снова сползли, открыв ее бедра, но Витька, углубившийся в приключения экспедиции Ливингстона в Африке, даже и не видел этого. Через некоторое время нога Серафимы поехала в сторону, и коленка ее уперлась в Витькин бок. Прикосновение голого тела девочки к его коже обдало его жаром, и в труса шевельнулся его значительно уже подросший со дня его приключений в санатории и с Катей дома писюн, который теперь уже можно было в стоячем состоянии вполне назвать «членом». Не подав вида и не отрываясь от книги, Витька слегка отодвинулся, но Серафимина коленка последовала за ним. Витька бросил беглый взгляд на Серафиму, но все ее внимание тоже было поглощено чтением. Витька еще отодвинулся и с живота лег на бок, отвернувшись от Серафимы.
Но теперь настойчивое колено Серафимы уперлось ему в спину где-то около лопаток, а голень вытянулась, плотно прижатая, вдоль так, что босая ступня уткнулась Витьке в попу, пытаясь раздвинуть ягодицы. Нууу. Такое дело Витьке уж совсем пришлось не по вкусу. Он снова перекатился на живот подальше от Серафимы, так, чтобы она не могла дотянуться до него ногой. Прошло несколько минут, и Витька почувствовал прикосновение к своей руке. С неудовольствием оторвавшись от книги, он скосил глаза. Серафима теперь лежала на боку, придвинувшись к Витьке, ладонь ее лежала на запястье его руки, обдавая все его тело неизъяснимым жаром, от которого его член все больше твердел и рвался из трусов.
«Витя» - Серафима еще ближе придвинулась к Витьке и, почти касаясь его уха, прошептала едва слышно: «А сделай мне еще так».
«Как – «так»?» - недоуменно спросил он Серафиму. Поняв, что читать дальше ему все равно не дадут, он захлопнул книгу, откатился от Серафимы, сел и перевел взгляд на Серафиму.
«Ну, так, как там, на краю, …когда ты на крышу лез» - уже по - громче сказала она. При этом на лицее ее сквозь загар проступил явный румянец.
Витька все еще не мог понять, чего от него хочет эта девчонка. Серафима тоже сел, подвернув под себя ступни ног, полы халата разъехались, открыв бедра почти до самого паха. Это не осталось без внимания Витькиного писюна. Он снова, вопреки Витькиной воле стал увеличиваться в размере.
«Подуй » - Серафима окончательно распахнула полы халатика, открыв низ живота, и ткнула пальцем себе между ног: «сюда».
«Когда ты там, на краю сюда ртом дунул,» - теперь Серафимин палец скользнул вниз вдоль щелочки, надавил. Заставляя расходиться в стороны губки. Перед Витькиным взором вверху раскрывшейся щели предстала небольшая шишечка, а вниз уходили, розовея, внутренние стенки внешних губок. От этого вида Витькин писюн взметнулся колом, и, не будь трусы достаточно просторными, он прорвал бы их тонкую ткань. Витька тоже покрылся румянцем, да еще и дыхание его стало тяжелее.
«Сделай» - Серафима опрокинулась на спину, откинула в стороны полы халатика и широко раздвинула ноги. Ладошки обеих ее рук легли на внешние губы и повели в стороны, обнажая малые губки, клитор (это Витька потом, много лет спустя, став уже достаточно взрослым, узнает, что эта «штучка», торчащая вверху между женских нижних губ, покрытых изрядно волосами, называется «клитор», а сейчас он эту штучку знал из разговоров с ребятами, как «секель»), под ним небольшое отверстие, служащее у девочек и женщин для тех же целей, что и «ротик» на головке его письки, и ниже широкое углубление, которое было перекрыто донышком
