18 лет /Ступенька 6. часть 2. Продолжение. Тамара, Серафима.
с девчонками купаться Витька согласился. Но вот вопрос: куда их вести, так, чтобы на ребят знакомых не нарваться? Он знал много мест, где можно было купаться. Но предпочтение, как и все ребята квартала, отдавал «Комсомольскому» озеру и БЧК. Чаще ходили на БЧК. Это было ближе, чем озеро.
Канал подходил к городу, откуда – то с востока и уходил далеко на запад. Там, километрах в трех, четырех от последних домишек канал разливался в широкой пойме. Образованное озеро так и называлось «Разлив». Если в самом канале вода цветом напоминала жиденькое кофе с молоком, обильно разбавленное водой, а течение было довольно сильное, то на «Разливе» она была чистой. Берега его большей частью покрыты были рослым кустарником, образовывавшим множество уютных, скрытых от посторонних глаз, полянок с пологим спуском к воде. Вот туда – то, на «Разлив», Витька и решил отвести сестер.
На следующее утро Витька вскочил по первому гудку. Бабушка тоже поднялась, собираясь идти на базар. Вместо завтрака Витька взял ломоть хлеба, сорвал на грядке пару огурцов и унесся со двора. Он быстро добрался, как и было условлено, до моста на углу улицы Карасуйской и Сталина, нашел местечко у воды и уселся в ожидании сестер.
Проплыли над городом два очередных семичасовых заводских гудка. Витька уже умял и взятый с собой ломоть хлеба, и огурцы, когда появились Тамара и Серафима. Витька увидел их еще издалека, поднялся, помахал рукой в знак того, что он их видит. Девочки тоже его заметили и заторопились, но Витька, не дожидаясь, когда они подойдут, не спеша, двинулся через мост. Когда он отошел уже от моста на целый квартал, Тамара и Серафима догнали его. На обеих были надеты легкие ситцевые платья, едва прикрывавшие коленки.
Серафима несла довольно объемистую сумку. Теперь они шли рядом, без остановки щебеча и приставая к Витьке с вопросами, куда он их ведет. Путь пролегал по тихим не мощеным пыльным улочкам, по обеим сторонам тянулись глинобитные дувалы, в которые вкраплены были домики в большей части под камышовыми крышами. Вдоль тротуаров в изобилии росли деревья. Были здесь и тополя, и карагачи. Встречались шелковицы и даже яблони, грушевые и вишневые деревья.
Но вот дома кончились. Улица, по которой шли Витька с Тамарой и Серафимой, превратилась в пыльную колею проселочной дороги. Впереди расстилалось голое поле. И только вдалеке слева, куда шла дорога, зеленели кроны деревьев. Солнце уже вовсю поливало своими жаркими лучами, когда Витька с девочками добрались до Разлива. Дорога уходила влево. То, что издалека казалось лесом, было всего на - всего зарослями кустарника. Ребята свернули с дороги, и пошли вдоль него, высматривая местечко, где можно было бы расположиться для купания. Витька не сразу и заметил, что Тамара отстала. Когда он оглянулся посмотреть, куда же она делась, увидел ее присевшей возле кустов.
«Ты чего там?» - крикнул ей Витька и остановился, чтобы подождать, но Серафима нетерпеливо дернула его за руку:
«Пойдем! Догонит»
И пошла вперед. Витька двинулся за ней. Пройдя несколько шагов, Серафима вдруг повернулась к нему:
«Вить. Знаешь, Тамара тоже хочет, как мы с тобой тогда на чердаке делали. Только она стесняется сказать. Ты сам сделай ей. Не бойся. Ладно?».
Витька, не ожидавший такого поворота, не знал, что и ответить, молча продолжая идти рядом с Серафимой и высматривая, где можно пробраться через кусты к воде. Наконец, он увидел едва различимую тропинку, ныряющую вглубь кустов, или ему показалось, что это тропинка. Во всяком случае, он свернул и стал продираться сквозь заросли. Тамара и Серафима последовали за ним. Метров через тридцать кусты раздвинулись, Витька, а за ним и девчата вышли на полянку, закрытую густыми зарослями кустарника. Одна ее сторона полого спускалась к воде. Была она метров десять в поперечнике и почти сплошь заросла травой, только узкой полоской у самой воды виднелся желтый песок. С полянки открывался широкий вид на сверкающую гладь «Разлива». Девчонки пришли в дикий восторг:
«Ой, как здОрово!»
Серафима тут же вывернула содержимое сумки на траву. Кроме свертка с едой, здесь оказались байковое одеяло, пара полотенец, а еще пара трусов и два бюстгальтера, которые Тамара, шикнув недовольно на Серафиму, для чего – то накрыла опустевшей сумкой. Серафима в ответ звонко расхохоталась и стала расстилать на траве одеяло. Витька пошел к воде, решив исследовать дно. Оно было песчаным и полого уходило в глубину, просвечивая сквозь толщу воды. Он уже по пояс был в воде, когда его окликнула Серафима:
«Витя! Не оборачивайся! Мы с Тамарой переоденемся»
Машинально Витька все – таки обернулся. Серафима стояла возле расстеленного одеяла, держа в руках трусики. Витька кивнул в знак согласия головой, отвернулся и нырнул. Проплыв под водой, сколько хватило воздуха, он вынырнул и поплыл на простор. Но далеко он заплывать не стал и вскоре повернул обратно. Девочки уже сняли платья и, натянув трусишки и бюстгальтеры, стояли в нерешительности у воды. Витька подплыл ближе и, нащупав ногами, встал на дно, разглядывая девочек. Теперь тела их не скрадывали балахонистые платья.
Тамара была и ростом повыше, чем ее сестра, и формы ее были пышнее. Груди ее гордо топорщились, стиснутые чашечками бюстгальтера. Трусики ей были уже несколько маловаты, поэтому плотно обтягивали живот и попку, далеко не доходя до середины бедер. В самом низу живота беззастенчиво бугрился лобок, а ниже его ткань трусов впилась между Тамариных губок, слегка раздвинув их и пикантно обрисовывая щелочку. На Серафиме трусики сидели более свободно, не выделяя столь откровенно ее прелести. Тамара, стоя чуть впереди Серафимы, боязливо пробовала воду ногой. Витька подошел поближе:
«Ну, давайте! Тут не глубоко, и вода хорошая»
Тамара по щиколотку зашла в воду, остановилась, за ней в воду вошла и Серафима, обойдя ее, и тоже остановилась в нерешительности.
«Давайте! Не бойтесь» - крикнул Витька и стал брызгать Серафиму водой, попадая и в Тамару.
«Ах, так!» - кинулась к Витьке Серафима, которой досталась основная часть воды, поднятой Витькой в воздух.
Но Витька откинулся спиной назад и скрылся под водой, уже на глубине перевернулся на живот и быстро пошел от берега. Вынырнул он уже метрах в десяти и вне досягаемости Серафимы. Она легла на живот и, на удивление, уверенно выбрасывая вперед то одну, то другую руку, устремилась за Витькой. Следом за ней потянулся бурунчик, образованный ее быстро работающими ногами. Витька лег на спину и неторопливо плыл от берега, но увидев, что Серафима быстро настигает его, перевернулся, ушел на глубину и под водой поплыл ей навстречу. Когда оказался под ней, он всплыл, не показываясь, однако, из воды, вытянул руку и, проведя ладонью Серафиме по животу, резко ушел на глубину, вынырнув позади нее. Серафима завизжала и развернулась к берегу, отчаянно колотя по воде руками и ногами. Но увидя перед собой смеющуюся Витькину голову, успокоилась и кинулась к нему, желая отомстить.
Витька метнулся в сторону и опять скрылся в глубине. Тамара все еще стояла у уреза воды, не решаясь окунуться. Витька подплыл к ней поближе, встал на ноги и начал брызгать ее. Тамара взвизгивала, отмахивалась от Витьки. И тут на него сзади с криком налетела Серафима, сбив с ног. У берега было не глубоко, уйти, нырнув, у Витьки не получилось, он упал носом вперед, а на спину ему уже навалилась Серафима. Все – таки ему удалось вывернуться, вскочить на ноги и кинуться к берегу. И это было ошибкой. На помощь сестре устремиласьТамара. Как ни уворачивался Витька, Тамаре удалось поймать его за трусы и дернуть. Он с размаху бухнулся лицом вниз на траву, едва успев выставить руки, предотвратив тем самым удар носом о землю. Трусы его, удерживаемые Тамарой, съехали почти до колен.
Тамара тут же навалилась животом на его попку, прижав к земле. Серафима, мгновенно оценив пикантность ситуации, подскочила и ухватилась за Витькины трусы, пытаясь их стащить. И как Витька ни брыкался ногами, она все – таки стащила с него трусы и отскочила в сторону, с торжеством размахивая ими над головой. Тамара, сообразив, что произошло, вскочила на ноги и отбежала к Серафиме, заливаясь хохотом. Освобожденный Витька, с горяча, тоже взвился на ноги, но с ужасом понял, что он без трусов, голый. Он кинулся вызволять свои трусы